Русский Deutsch
Menu

Прошлое - родина души человека (Генрих Гейне)

Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

Темы


Воспоминания

В. Левицкий

 

C  Запада – на Дальний Восток…

Превратности судьбы

 

Глава 4. Пора возвращаться...

 

Прошло два с половиной года моей службы в ДОФ... Всё у меня на новой должности получалось... 

 

Сборы культпросветработников Краснознамённого Тихоокеанского флота.

ДОФ. Владивосток. Февраль 1968 года.  

 

Специфику работы я быстро освоил. Но всё чаще стали возникать мысли о перспективах моей дальнейшей жизни. Периодически появлялось чувство неудовлетворённости своей деятельностью: инженерное начало требовало какое-то иное приложение моим знаниям и умениям. Лекции, выступления на радио и телевидении открыли во мне новые «педагогические склонности» (наверное, пробудились гены: бабушки и дедушки, мама были педагогами). Моё состояние понимала и мама. Ещё зимой 1967 года в одном из писем она написала:  «...Что ты думаешь о своей дальнейшей судьбе? По какой стезе тебе идти? Меня очень пугает, что ты дисквалифицируешься как инженер. Даже если преподавателем где-то устроишься, нужно всё время совершенствоваться...»...

Оказывается, мои «педагогические склонности» были замечены во время моей учёбы в Львове на курсах при ЛВВПУ СА и ВМФ. В январе 1968 года я вдруг получил письмо из этого училища от одного из преподавателей кафедры культпросветработы.


Из письма преподавателя кафедры ЛВВПУ подполковника С.Г.Метели  

15.01.68 г.

...У нас на кафедре увеличивается штат преподавателей. На кафедру требуется преподаватель с высшим образованием, специалист Военно-морского флота, знающий специфику культурно-просветительной работы на флоте, имеющий склонность к педагогической профессии. Будучи с Вами знаком в период Вашего пребывания на наших курсах, я заметил в Вас много качеств, соответствующих этим требованиям.

Решил поставить Вас в известность о возможности работать у нас на кафедре в качестве преподавателя... Перспектива службы для Вас, думаю, неплохая.

Что от Вас требуется? Прежде всего – согласие. Если согласны, то отвечайте быстрее. Кроме согласия Вашего, нужно согласие Вашего командования на перевод, а также необходимо узнать больше о Вас как об офицере, семьянине, товарище, о Вашем отношении к службе, какая у Вас репутация у командования, есть ли дисциплинарные проступки и взыскания по служебной и партийной линии. Если во всём этом у Вас порядок, то можно будет рассчитывать на перевод к нам...

Получив такое письмо, я задумался... Виктор Николаевич Никитский как-то в разговоре со мной сказал, что хотел бы видеть меня своим заместителем, чтобы со временем я мог заменить его на должности начальника ДОФ. Откровенно говоря, перспектива занять должность Виктора Николаевича меня не очень радовала, т.к. я понимал, что, во-первых, никогда не смогу заменить его – стать «вторым Никитским» я не смог бы, а опускать его «планку» – подорвать авторитет ДОФ на флоте, а во-вторых (и это главное), всё-таки не моё это было... Однажды начальник Отдела пропаганды и агитации Политуправления ТОФ капитан 1 ранга Святослав Гаврилович Климов, который курировал ДОФ, ближе познакомившись со мной, в неофициальном разговоре обронил такую фразу:

- Вениамин Николаевич, наблюдая за Вами, вижу, что Вы человек творческий. Вам бы надо в науку идти, у Вас есть для этого все данные...

(Я с благодарностью вспоминаю этого удивительного человека, Святослава Гавриловича Климова, разглядевшего во мне творческий научный потенциал, который я смог затем реализовать, став со временем капитаном 1 ранга, профессором, доктором психологии. Более 30 лет я посвятил научно-педагогической деятельности в различных высших учебных заведениях, стал автором более 200 научных трудов, книг и статей, заведовал кафедрой педагогики и психологии, одно время был даже директором одного из высших учебных заведений Украины. Святослав Гаврилович Климов был прекрасным человеком, умницей, перед которым открывалась блестящая перспектива стать одним из замечательных флотских политработников с большой  буквы: через некоторое время он был назначен на должность Первого заместителя ЧВС – Начальника Политуправления ТОФ, но... Ему было всего 45 лет, когда его жизнь оборвала внезапная тяжелая болезнь... Вечная ему память...).

Перечитав ещё раз письмо из Львова, решил прежде всего поговорить с Виктором Николаевичем и рассказал ему о предложении преподавателя кафедры ЛВВПУ. К моему удивлению, реакция Виктора Николаевича была однозначной: «А чего ты думаешь? Соглашайся. А я постараюсь уговорить ЧВС не возражать против твоего перевода во Львов»...


Из моего письма в ЛВВПУ СА и  ВМФ преподавателю С.Г. Метели  

21.02.68 г.

...Сегодня отправил Вам телеграмму, в которой дал принципиальное согласие на предложение занять должность преподавателя Вашей кафедры... Мой начальник сказал, что тоже даёт согласие на мой перевод и будет всячески поддерживать Ваше предложение. Начальник отдела кадров ПУ ТОФ просит Вас направить официальный запрос на меня через Политуправление ВМФ, после получения запроса он будет докладывать о Вашем предложении Члену Военного Совета – Начальнику ПУ ТОФ адмиралу Захарову М.Н...

Далее в письме я сообщил основные данные о себе, в том числе написал, что являюсь внештатным корреспондентом газеты ТОФ «Боевая вахта», членом общественной редколлегии редакции воинских передач Приморского радио и телевидения, заместителем секретаря партбюро парторганизации ДОФ, не имел ни дисциплинарных, ни партийных взысканий за всё время службы, аттестуюсь положительно (вывод последней аттестации: «Желательно использовать на лекторской работе»), активный участник художественной самодеятельности ещё с училища и т.д., и т.п. (о своём семейном положении написал тоже).

Ответа на своё письмо я не получил, и больше никаких ни запросов, ни новых предложений из ЛВВПУ не последовало: видимо, я был всего лишь одним из претендентов...

 

 

ДОФ. Владивосток.

Зима 1968 года.


 

Всё-таки надо было мне продолжать поиски перспективных путей именно на инженерном поприще... К тому же для меня было трудно оставаться в городе, с которым связано крушение планов на счастливую семейную жизнь...

Ещё весной 1967 года я узнал об открытии в Киеве высшего военно-морского политического училища (КВВМПУ), готовящего кадры политработников для флота. Среди кафедр военно-морского цикла в этом училище была и инженерная кафедра. Возможность вернуться в город моего детства, где жили мои родные и школьные друзья, была весьма заманчивой...


Из письма сына маме

29.04.67 г.

...Узнавал по поводу открывающегося училища в Киеве. Насколько мне здесь, во Владивостоке, разъяснили, в этом году там будет приём только на 1-й курс. Моя инженерная кафедра начинает работать на 2-3-м курсах, т.е. в этом году набирать туда преподавателей не будут, надо ждать следующего года. Думаю  осенью, во время отпуска, побывать в этом училище и прозондировать почву. Кстати, начальник политотдела училища – наш, тихоокеанец капитан 1 ранга Ларин. Он меня немного знает. Вот к нему я осенью и зайду...


Из письма мамы сыну

5 / V – 67 г.

...Меня смущает, что в Киеве должность откроется только через год. Не отговорка ли это? Нельзя ли попросить, чтобы они назначили тебя что-нибудь другое преподавать, чтобы как-нибудь зацепиться, а со следующего года преподавать уже по своей специальности? Так хочется, чтобы ты поскорей  выбрался из Владивостока, занялся бы работой по специальности....

Попросил я и своего дядю узнать в Москве о возможности моего перевода в Киев.


Из письма дяди племяннику

19.05.67 г.

...Как ты меня просил, я имел беседу по поводу твоего перевода в Киев. Мне сообщили, что твоя кандидатура не подходит. Для работы на кафедре общественно-политических дисциплин у тебя нет опыта преподавания и соответствующей подготовки. А что касается преподавания каких-либо специальных и технических дисциплин, то выдвижение таких преподавателей осуществляется через своих командиров и утверждается соответствующим Командующим.  В данном случае ты должен был бы решать вопрос о переходе на преподавательскую работу через своё командование с последующим утверждением соответствующим Управлением...

Короче говоря, всё обстоит не так просто, как тебе хотелось бы, ничего не поделаешь...

Расспрашивал я об училище в Киеве и у своих друзей.


Из письма Толи Шуплякова

26.11.67 г.

...Заходил к нам в училище (Толя преподавал в Стрельне в Мореходном училище, расположенном в зданиях бывшего Константиновского дворца) один наш выпускник. Он сказал, что со следующего года в Киевском училище будут новые штаты, в том числе  и на инженерной кафедре. Бей всеми средствами на это. Хата – ерунда (я писал Толе, что у меня во Владивостоке наконец-то появилось своё жильё, а в Киеве у мамы только двухкомнатная квартира, в которой вместе с  мамой и отчимом живёт ещё и семья моей сестры). Годик-два «перекантуешься», а там, может, и дадут квартиру, главное прописка...

 

В мае один из районных судов Владивостока принял решение развести нас с Т. - наконец-то я «выполнил» решение партсобрания (Т. на суд не явилась). Процедура развода для меня оказалась непростой, вызвала много переживаний. Виктор Николаевич очень поддержал меня в непростой момент жизни. Он сделал мне неожиданное  предложение: «...Знаешь, Вениамин Николаевич, поезжай-ка ты в отпуск «на Запад». Я тебе помогу с путёвкой в военный санаторий – мне обещали. Поедешь в Крым или на Кавказ...». И действительно помог: для меня он «выхлопотал» путёвку в Крым, в военный санаторий в Гурзуфе.  

 Через несколько дней я улетел через Москву в Крым.

Море, удивительные красоты Крыма, памятные «пушкинские места» в Гурзуфе, занятия спортом (в то время я увлекался волейболом и теннисом) – всё это помогало восстанавливать душевное равновесие и способствовало полноценному отдыху.  

 

 «...в то время я увлекался волейболом...» -

набрасываю партнёру мяч для удара.

Гурзуф. Май 1968 года.

 

В памяти сохранилось воспоминание об игре в теннис с самим (!) Игорем Ильинским, Народным артистом СССР, который отдыхал в Гурзуфском доме отдыха актёров и приходил к нам на санаторный корт. Меня поразили тогда его простота в общении с «обычными смертными», доступность, а ведь он был в то время одним из самых известных в стране актёров...

Из Гурзуфа я поехал в Киев, чтобы повидаться с родными и школьными друзьями, выяснить возможность моего перевода в КВВМПУ, в котором, как мне удалось узнать, была единственная инженерная кафедра, носящая название «кафедра ТУЖЭК» («кафедра ТУЖЭК» – кафедра теории, устройства, живучести и электрооборудования кораблей)...

В конце мая я побывал в училище, познакомился с начальником этой кафедры, инженер-капитаном 2 ранга Виктором Яковлевичем Филимоновым. Он произвёл на меня очень приятное впечатление, как-то сразу расположил к себе...

Капитан 1 ранга Виктор Яковлевич Филимонов, основатель и первый начальник кафедры ТУЖЭК КВВМПУ (с 1967 по 1976 год), золотой медалист Высшего военно-морского инженерного училища (ВВМИУ) имени Дзержинского, кандидат технических наук, доцент, учёный, хороший товарищ, справедливый, мягкий, отзывчивый человек... Он ушёл из жизни в 62 года. Мир праху его...

 

Инженер-капитан 2 ранга

Виктор Яковлевич Филимонов.

Киев. 1968 год.

 

Я рассказал Виктору Яковлевичу о себе, чем занимаюсь... Заметил, что его заинтересовали две детали в моём рассказе: наличие в Киеве квартиры  у моих родных и моя лекционная деятельность во Владивостоке. Виктор Яковлевич спросил: «Сколько времени Вы пробудете ещё в Киеве?» - «Примерно ещё дней десять...», - ответил я. - «А Вы могли бы прочесть нам пробную лекцию?» - «Постараюсь», - ответил я. – «Я даю Вам программу дисциплины «Теоретические основы электротехники и электрооборудование корабля», которая преподаётся на нашей кафедре. Выберите из неё любую тему из первой, теоретической части...», - и Виктор Николаевич протянул мне программу...

«Теоретические основы электротехники»... «ТОЭ»... Эту дисциплину нам читали в «Дзержинке» ещё на третьем курсе... Во всех ранее предпринятых мною попытках поступления в академию до получения отказов я успевал готовиться только к экзамену по высшей математике – до ТОЭ дело не доходило (экзамен по ТОЭ был тоже в числе вступительных)... До перевода в ДОФ в моей практической деятельности ТОЭ играло весьма опосредованную роль (а о последних трёх годах работы в ДОФ я уже  не говорю). Но... Я понимал, что, возможно, решается моя дальнейшая судьба, а потому, просмотрев перечень тем в программе, выбрал, как мне показалось, не очень сложную тему – «Цепи переменного тока с активным сопротивлением и  индуктивностью»...  

«Ну, вот и отлично, недели Вам хватит, чтобы подготовиться?» – «Постараюсь...»... – «Как будете готовы, примерно через неделю, позвоните мне, и мы договоримся о времени Вашей лекции...»

Обложившись учебниками по ТОЭ (к счастью, мне удалось их найти в библиотеке Дома офицеров Киевского гарнизона), я начал готовиться к лекции (в моём архиве сохранился текст и  развёрнутый план этой лекции) ... 


 Фрагменты развёрнутого плана моей пробной лекции.

Киев. Конец мая 1968 года.

 

Через неделю я прочитал пробную лекцию... Наверное, я каким-то образом сумел продемонстрировать Виктору Яковлевичу мой педагогический потенциал, потому что он сказал: «Думаю, что Вы нам подходите... Но сейчас все штатные должности преподавателей на кафедре заняты. Возможно, по мере развития училища, в конце лета на нашей кафедре появится новая штатная должность... Мы Вас, в случае необходимости, об этом проинформируем...  Но... Вы видите стопку бумаг на моём письменном столе? Это всё рапорты претендентов на должность преподавателя нашей кафедры с разных флотов... У Вас есть определённое преимущество – наличие жилья в Киеве у Ваших родных... Так что будем ещё решать... Оставьте, пожалуйста, Ваш адрес и номер телефона Ваших родных в Киеве...»

На одном из рапортов я вдруг заметил знакомую фамилию – инженер-капитан–лейтенант Александр Кукуевицкий... Саша Кукуевицкий!.. Наш «дзержинец» и мой  товарищ по Владивостоку... Последнее время он служил в военной приёмке на одном из белорусских заводов... Прощаясь с Виктором Яковлевичем, я ему сказал: «У Вас я увидел рапорт моего товарища, Александра Кукуевицкого. Он тоже киевлянин... Если ничего со мной не получится, пригласите его на кафедру...»...

Окрылённый разговором с Виктором Яковлевичем, я улетел во Владивосток, где продолжились мои служебные будни...

 Летом 1968 года произошли два события, оставившие яркий след в моей памяти...

В последнее воскресенье июля по традиции в стране отмечался День Военно-Морского флота СССР. Для меня День ВМФ летом 1968 года во Владивостоке оказался необычным: мне было поручено вести репортаж с водноспортивной станции ТОФ, где проходили различные праздничные мероприятия.

Приглашение на празднование в честь Дня ВМФ СССР.

Владивосток. 28 июля 1968 года.

 

Блестящим организатором и талантливым автором сценария этих ответственных мероприятий был заместитель Командующего ТОФ вице-адмирал Борис Николаевич Потехин, который как-то заметил мои «дикторские способности» и доверил мне комментировать всё то, что проходило на водноспортивной станции (в моём архиве сохранился вариант сценария водноспортивного праздника в честь Дня ВМФ с пометками Б.Н. Потехина). Помню, с каким волнением и трепетом я брал каждый раз в руки микрофон, чтобы по указанию с командного пункта произнести очередной комментарий, и как непривычно мне было слышать мой голос, звучащий из репродукторов. 

 

Фрагмент сценария водноспортивного праздника в честь Дня ВМФ СССР.

Владивосток. 28 июля 1968 года.

 

Но, конечно, самым радостным для меня событием лета 1968 года был приезд во Владивосток моей мамы, Евгении Александровны Левицкой...

Мне давно хотелось пригласить маму во Владивосток, город её молодости, но всё время складывались всякие обстоятельства, которые мешали мне это осуществить...

В начале 1968 года я получил от мамы письмо, в котором она описывает будни своей жизни после рождения сына у моей сестры...


Из письма мамы сыну

22/  I – 68 г.

...Дядя Андрей – в командировке в Москве. Без него – как без рук. Он мне доставлял продукты, помогал во всём. Муж Маши тоже помогает – стирает и гладит пелёнки, когда приходит с работы, а приходит он поздно, в 9 часов вечера – работает по полторы смены. Но днём тоже уйма пелёнок и уйма всяких дел вокруг малыша: то ему надо водички дать, то – животик болит, надо грелку или клизму, то перепеленать, то одеть – гулять, то тысяча каких-то мелочей. Маша тоже всё время около него, пелёнки тоже стирает, все заняты, а дел не переделать. Устали все до ужаса. Не могу прочитать даже несколько строк на ночь – засыпаю... С ребёнком ужасно тяжело – это всякий знает. Но, конечно, много и радостного. Какими улыбками Саша дарит нас! Как заливается хохотом!..

Стал он хоть ночью лучше спать (а иногда ночь начинается у него в час-два, но тогда спит до 9-10 часов утра)... Хочется Маше дать возможность учиться, не бросать, не брать академический отпуск на год. Ну, посмотрим....

...Как мне хочется всё же побывать у тебя, посмотреть на твоё житьё - бытьё, на твоё окружение. Купила лотерейный билет за 30 копеек – вдруг выиграю что-нибудь крупное, возьму деньгами и прилечу к тебе в гости летом месяца на два? Саша уже подрастёт, Маша летом не занимается, пусть справляется...

В ответ я предложил маме и моему отчиму приехать ко мне тогда, когда они найдут это возможным...


Из писем мамы сыну

27 / II – 68 г.

...Ты собираешься сделать мне грандиозный подарок – пригласить меня к себе!..

...Твоё предложение о моей поездке во Владивосток очень соблазнительно. Дорогу в один конец я оплачу, а обратную дорогу ты, хорошо? Причём обратно я с удовольствием поехала бы поездом. Дорога очень интересна. Весь вопрос – во времени. В июне у Маши экзамены. Я не смогу поехать. В сентябре – занятия. Значит, остаются июль и август. В августе Маша хочет устраиваться на работу (как она будет опять работать и учиться – плохо представляю)....

Дядя Андрей очень благодарен тебе за твоё желание пригласить и его. Самое главное – желание. А то, что оно неосуществимо – не так уж и важно. Поехать вдвоём нам с ним невозможно. Но я бы очень хотела, чтобы он в это время поехал куда-нибудь по путёвке отдохнуть. Пусть сами молодые справляются. Надо, чтобы они чувствовали ответственность, а не перекладывали её на другие плечи...


20 / VII – 68 г.

...Завтра закажу билет на Владивосток на 31 июля. Напиши, что тебе привезти?..

Мама прилетела в начале августа 1968 года...

Я постарался сделать пребывание мамы во Владивостоке особенно приятным и незабываемым... Она увидела многие достопримечательности Владивостока, побывала на Дальзаводе, где когда-то работала конструктором-чертёжницей под руководством Николая Вениаминовича Левицкого, ставшего позднее моим папой, познакомилась с моими новыми друзьями... Впрочем, некоторые выдержки из писем, которые мама писала мне после возращения  в Киев, расскажут лучше меня о её впечатлениях от Владивостока...


Из писем мамы сыну

8 / IХ – 68 г.

...Как сон прошло пребывание моё во Владивостоке! Я очень, очень довольна поездкой – столько впечатлений! И как хорошо, что я имею представление о том, как ты живёшь, с кем общаешься. Все друзья твои мне нравятся. Вот только то, что ты так устаешь и мало времени имеешь для отдыха – мне не нравится...


15 / IХ – 68 г.

...Ты пишешь, что у меня, наверное, сгладились владивостокские впечатления. Наоборот! Они особенно ярко и чётко начинают проявляться! Ещё более остро их осмысливаешь и диву даёшься – неужели  это я, действительно я  там была и всё это видела, всюду побывала!? Я бесконечно довольна своей поездкой и всем, всем решительно! И больше всего – знакомством с твоими друзьями... И вообще – как это замечательно знать, где ты живёшь, где работаешь, где бываешь, какие люди окружают тебя. Только когда я представляю тебя, вернувшегося после работы  в свою чудесную, но пустую квартиру – у меня душа болит. Рубашки надо постирать, погладить... Слова не с кем вымолвить...

Я мало,  что сделала для тебя. Но, откровенно говоря, это не из-за усталости  и желания отдохнуть от кухни: я очень неэкономная, и если бы я что-то затевала бы, то в три раза дороже обошлось бы тебе пребывание у тебя, а ты и так без денег. Я считала, что мы с тобой вели самый простой образ жизни...  

...Я получила из Владивостока газету «Авангард» с моей статьёй!» («Авангард» - это была газета, которая издавалась на Дальзаводе; редакция газеты попросила маму как ветерана завода написать для неё статью). И ни одного вычеркнутого слова, если не считать, что вместо заголовка «Здравствуй, Дальзавод!», напечатано «Здравствуй, завод!» (чем они руководствовались – не знаю). Так что и у меня есть первый «печатный труд» и очень тёплое сопроводительное письмо...

...Получила письмо от дяди Вини... Он несколько раз подчеркнул, как ты вырос в его глазах, что ты меня пригласил к себе во Владивосток, что ты так сокрушался обо мне и дяде Андрее, болел душой за нас из-за сложившейся у нас ситуации после замужестваМаши и рождения Саши...


Из письма моего дяди

24 / IХ – 68 г.

...Твоя мама на обратном пути из Владивостока немного гостила у нас.  Осталась очень довольна поездкой во Владивосток. Ты молодец, что дал ей возможность хоть немного отдохнуть от повседневных забот. Она выглядела по приезде к нам посвежевшей, бодрой – вот что значит перемена обстановки. А вот встречая её через две недели в Киеве, мы уже заметили, что у неё усталый вид. (Дядя Виня и тётя Таня приехали в Киев на отдых и лечение в санаторий ЦК КПСС в Конче - Заспе, мама их встречала на вокзале). Конечно, мне понятны её материнские чувства, но надо подумать и о себе...

Пробыв у меня в гостях почти три недели, мама поездом уехала из Владивостока в Москву. В своих письмах она делилась со мной «дорожными и московскими»  впечатлениями»...

Из писем мамы сыну

21 / VIII – 68 г.

...Подъезжаем к Хабаровску, поезд идёт очень плавно, но всё же трясёт, буквы пляшут. Попутчица моя оказалась очень интересным человеком – 84 года, кандидат биологических наук, пишет докторскую диссертацию (ходила сейчас по сопкам в сопровождении знающих проводников – искала женьшень и пишет о растениях, окружающих женьшень). Много и интересно говорит (до 2-часов ночи проговорили)... Другие попутчики, муж и жена, едут до Читы, так что три дня новых попутчиков не будет. ..

За окном огромные необъятные пространства, но попадаются и благоустроенные деревни и обработанные поля...

В глазах всё ещё стоит твоя фигура... А ещё - моросящий дождь и довольно мрачный перрон. Старалась в окно рассмотреть наш дом, чтоб послать ему прощальный привет, но, представь, - проморгала: никак не могла узнать в многочисленных огнях нашу сопку...


Цветы украшают столик в купе...

22 / VIII – 68 г.

...Вторые сутки мчимся мы по просторам нашей Родины! Стало интереснее: горы, леса, берёзы, хвойные деревья... Но какая пустыня! Миллионы и миллионы людей могут здесь жить. А демографы пугают перенаселением. Если б сюда приложить ум человеческий и руки! Что можно было бы сделать с этим краем!

...Приближаемся к Сковородино (самая северная точка этой железной дороги). Моя соседка, при всей её эрудиции, утомляет бесконечными разговорами. Я всегда раньше говорила, что люблю ехать поездом за то, что хочешь – разговаривай, не хочешь – не разговаривай. Хочешь спать – спи, не хочешь – не спи.  А не тут-то было! И не хочешь, а не можешь отвертеться от неё – неудобно обижать  старуху. Глаза слипаются, а отвернуться и спать не можешь...

...После вчерашнего посещения вагона-ресторана абсолютно не хочется идти обедать туда. На станции купили варёный картофель (местные жители учли ситуацию, поняли, чего стоит наша ресторанная кухня). С помидорами – лучший обед, чем в «ресторане». Удивляет, что куда-то исчезли бесчисленные куры на всех станциях всех дорог. Ни одной, только помидоры, огурцы, варёные яйца, а вот теперь и варёный картофель...

Разочаровал и Амур: я видела его в начале тридцатых годов безбрежным и голубым. Сейчас он обмелел, и вода в нём мутная, жёлтая.

Проехали маленький полустанок «Ковали»... Всё это время едем под мрачным покрывалом бесконечных туч. Такое впечатление, что вся наша Планета  окутана этим плотным покрывалом и нигде нет солнца. То льёт дождь, то – лёгкая дымка тумана, то просто пасмурно – в этом всё разнообразие...


23 / VIII– 68 г.

...Подъезжаем к Чите. Всё также моросит дождь. Печальны лысые холмы... Всё время крутится Шилка – небольшая речонка, иногда в лесистых берегах, иногда среди лугов и болот. И везде живут люди...

...Сегодня происшествие в поезде: в соседнем вагоне пьяный свалился с верхней полки, разбился. Поезд остановили на какой-то станции, где мы не должны были останавливаться, – остановили красными флажками, подъехала «скорая помощь». Наши соседи сходят в Чите. Не дай бог посадят какую–нибудь пьяницу...

Наконец-то въехали в Саяны. Высокие горы по обеим сторонам железной дороги, покрытые хвойным лесом. Внизу – берёзки. Чахлые, тоненькие... Шилка здесь стала шире... Места очень живописные... (по ним хорошо совершать туристские походы, но не жить!!!). Поезд стоит на станциях 5 минут, в городах – 15 минут...

Все мысли с тобой. Так хочется, чтобы у тебя всё началось по-другому. Ведь 35 лет! Половина жизни уже позади... Но... посмотрим. Пока не теряю надежды на хорошее...

Пишу тебе каждый день по письму. Интересно, ты их получаешь с таким же интервалом? Я уже приобрела иммунитет к бесконечным рассказам своей попутчицы: иногда отключаю свой «слух», иногда думаю о своём и не слышу её...


24 / VIII – 68 г., где-то после Ангарска...

...Четвёртые сутки пошли моего путешествия. Подумать только: четыре часа летела из Иркутска до Владивостока и почти четверо суток ехали мы из Владивостока до Иркутска. Байкал проезжали ночью, только «хвост» его поймали в 6 часов утра около Иркутска. Места после Читы и до Иркутска – изумительные! Не можешь оторвать глаз от окна. Горы и река (уже Ингода), тайга такая чистая – будто ухоженный лес для прогулок (это, конечно, только около железной дороги), поляны, цветы – и моря пшеницы. Необозримые! Бесконечные! Проезжали Петровский завод, куда были сосланы декабристы. У станционного здания – их золочённые барельефы, даже, вернее, бюсты.

По-видимому, раньше, в 1931 году, я проезжала эти места ночью. Всё время я смотрела на окружающие горы – вот что осталось неизменным со времён декабристов, на чём они останавливали свой взор! Но и серые убогие домики ничем не отличаются от тех, на  акварелях, которые писали сами декабристы. Только количеством. И огромный завод на громадной территории...

После Читы – всюду жизнь,  всюду руки человеческие. Около Иркутска перешли на электротягу. После Ангарска – бескрайние поля, уже нет гор и тайги. Пейзаж среднерусский, с насаждениями вдоль дороги, редкими деревеньками, оврагами и перелесками...

Вчера вечером, около 11 часов, у нас случился пожар в тамбуре. Повалил дым. Кто-то бросил папироску около топки. А там лежали грязные тряпки. Они вспыхнули, загорелась обшивка. Тушили огнетушителями и водой. Потушили. Но началась паника. Представь себе, я почему-то была абсолютно спокойна...

Тяжело с питанием. В ресторане – отвратительно. На остановках ничего не купишь – только солёные огурцы и варёная картошка, которая уже не лезет в горло (варят они картошку в кожуре, чистят и поливают комбижиром – ужас!). Да ещё свежее молоко, которое я не пью. До сих пор меня спасают по утрам сыр и хлеб, которые я взяла с собой. Вечером пью чай с печеньем, которое покупаю на остановках (оно в пачках). А вот с обедом тяжело. Ты бы, конечно, взвыл от такого долгого пути. Слава богу, что посадили после Читы в купе женщин, которые едут до самой Москвы. Одной – лет 38-40, очень интересная особа (не внешностью), резкая, угловатая. Не то инженер, не то геолог. Летала по тайге на самолётах, вертолётах, ездила на машинах и мотоциклах. Больше о себе ничего не говорит – она из Москвы, была здесь в командировке. Одета хорошо...

А все мужчины из соседних купе торчат с утра до вечера в ресторане и пьют, пьют, пьют. Пиво, водку. Кошмар! Иногда играют в карты. И это – люди!..

Прочитала я всё, что взяла с собой. Милейшая моя попутчица из Владивостока уже не удовлетворена моим невнимательным слушанием и часами сидит в соседних купе, просвещая пассажиров этих купе по биологии. Я уже великолепно знаю всё про фотосинтез и все 5 условий, необходимых для него, про доклад Тимирязева в Лондоне, знаю формулы глюкозы, могу из неё получить крахмал отнятием одной молекулы  воды и сахарозу – отнятием 2-х молекул воды. Вот видишь!..

25/ VIII - 68 г.,

около станции Тайга

...Едем, едем, едем... После путешествия на самолёте поезд кажется чем-то страшно архаичным, бесконечно долгим. Есть места изумительные по своей красоте, есть очень обычные. Красноярск проехали ночью, поэтому я письмо опустила не в Красноярске, а станцией раньше. Наша соседка (биолог, доцент) по своему обыкновению стала  расспрашивать вновь прибывшую вчера попутчицу с присущим ей любопытством и получила надлежащий отпор. Два часа мы имели полный отдых. Она лежала, поджав губы, вперев взор в верхнюю полку и... молчала. Это было удивительно! Но, представь, нам стало жалко её – это очень добрая старуха и, по существу, очень милая и интересная. Мы включили её в наш разговор. Поначалу она отвечала коротко и односложно. Потом оживилась и... стала прежней, от которой очень устаёшь...

Подъезжаем к станции Тайга, а тайги что-то и не видно. А вообще тайга около железной дороги стала  какой-то домашней, не дикой и мрачной, как 36 лет назад, когда мы сутками ехали по дремучей, столетней тайге. Начиная с Читы, Сибирь стала неузнаваемой, особенно около Иркутска, Ангарска – всюду высоковольтные линии, заводы, огромные посёлки, асфальтированные шоссейные дороги. Только ужасают все те же маленькие серые деревянные домики в большом количестве, страшно однообразные, без садочков и зелени (на «задах» только картофель в огородах, редко – подсолнухи). Это делает великолепный пейзаж унылым...

Вчера весь день было солнце и голубое яркое небо. Сегодня опять тучи. Временами дождь...

Слушаем известия по радио постоянно. Фидель Кастро выступил в защиту наших позиций. Скажи пожалуйста!..

Как ты там? Что у тебя? Как нескоро я смогу получить известия от тебя! Хоть бы погода была у вас хорошая, это как-то подбадривает...

Трудно себе представить огромные просторы Сибири... Мы едем, едем, едем – и всё ещё Сибирь. И ещё далеко до Новосибирска. Сколько ещё ехать по Сибири!..


26 / VIII – 68 г.

...Уж мы в Европе! Пересекли границу с Азией неподалеку от Свердловска. Самое огромное расстояние уже проехали. Подумать только! Почти шесть суток только по Сибири и только одни сутки от Свердловска (Урал) до Москвы. Нет, тебе обязательно надо когда-нибудь проехать вот так, поездом, чтоб ощутить это огромное расстояние. Ни карты, ни  воображение, ни сознание не могут заменить зрительное ощущение пространства. Очень красивые места около Омска. Единственное место – Омск и его окрестности, где домики вдруг повеселели, окрасились в светлые тона (срубы такие же!), и около них появились деревца, садики. Очень холодно было от Омска до Свердловска. Ночью просто замерзала, укрывалась пальто и всё равно мёрзла. От Свердловска стало теплее (были мы там в 7 часов утра по-местному времени, в 5 – по-московскому). А сейчас, в Перми (в 11.50 по-московскому) – жарынь. Такую температуру я ощущала только в первый день приезда во Владивостоке.  Небо голубое-голубое...

Урал отличается от Сибири. Нет таких высоких гор – холмистая местность, покрытая елью (вместо сибирских сосен) и высокими берёзами. С таким вкусом разбросаны группки деревьев, точно художник специально оформлял пейзаж.

Проезжаем кусочек погорелой тайги. И странно: все ели стоят чёрные, обугленные, а вперемежку берёзы – нетронутые, зелёнолистные. Очень красиво около Перми, часа два не доезжая до неё. Извилистая река, с одной стороны довольно крутая гора, вся покрытая елями, у подножья её – чудесный песчаный пляж. И, впервые за долгий путь, - эта красота использована человеком. На обширной пойме – два дома, не то санаторий, не то дом отдыха. Внизу на пляже – люди, лодки. Можно им только позавидовать – местность сказочная! На Урале и после – уже не только сосны, ели и берёзы.  Тут и многие лиственные деревья, особенно красочна рябина. Места обжитые. Но домики всё такие же серые, убогие...

Всё прочли, что есть друг у друга, перерешали все кроссворды, переговорили обо всём на свете. Между прочим, моя новая соседка (интересная женщина, оказавшаяся архитектором) сделала мне комплимент. Она сказала, что до сих пор была невысокого мнения о педагогах. И впервые встречает педагога, с которым бы так интересно и так свободно можно было разговаривать о всех сферах искусства, литературы. (Так что, я задираю нос!). И язык мой ей очень нравится. Вот видишь: «нет пророка в своём отечестве!»...   

  

1 / IХ – 68 г., Москва

...Как часто я писала тебе с дороги, а вот из Москвы не могу никак написать – сам понимаешь: закрутилась, завертелась, некогда и вздохнуть... Всех моих попутчиков встречали родные, а я подождала, подождала... позвала носильщика, отвёз он меня до стоянки такси, села  и приехала на Кутузовский (мама остановилась в доме моего дяди Вениамина  Вениаминовича Левицкого). Всё это хорошо, но было очень трудно нести чемодан с проспекта до лифта... Встретила меня тётя Таня (жена моего дяди). Разговорам, конечно, не было конца... На другой день поехали на дачу. Прекрасная местность! Пробыла я там 2 дня...


5 / IХ - 68 г.

... Даже не докончила фразу в предыдущем письме...

Была в театре на Таганке... Смотрела «10 дней, которые потрясли мир». Я всё время раскрывала рот от изумления и восторга. Но залезала чуть не под кресло и затыкала уши, когда стреляли (совершенно не могу выносить после войны звук выстрелов)...

Новый Калининский проспект (в духе Корбюзье) очень впечатляет своей величественностью, но какой-то холодный и не соответствует старому облику Москвы. Диссонирует и гостиница «Россия», хотя здание великолепное. На другое бы место её! Кинотеатр «Октябрь» мне понравился больше «России»...

 

Прошло лето. Никакой информации из Киева о возможности моего перевода в КВВМПУ я не получил. Попросил маму позвонить на кафедру Виктору Яковлевичу Филимонову.

Из письма мамы сыну

15 / IХ – 68 г.

...Звонила я Виктору Яковлевичу. Он сказал, что ты их вполне устраиваешь, они тебя представили в Москву с пожеланием, чтбы именно тебя утвердили. Но... там оказалась своя кандидатура, они утвердили её, не посчитавшись с пожеланием киевлян. Он очень и очень сожалеет и т.д., и т.п., но пока ничего не предвидится. Тебе он звонить не хотел, т.к. ещё надеялся, что ещё что-нибудь представится... Просил передать тебе привет...

Мечты о переводе в Киев тогда так и остались мечтами... А служба в ДОФ продолжалась...

Где-то в середине октября получил новое назначение в Москву в ЦДСА заместитель начальника ДОФ капитан 2 ранга А.А. Гаренских. И тут неожиданно для меня Виктор Николаевич сделал мне предложение занять эту должность. Я долго размышлял, прежде чем ответить. Всё-таки какая-то надежда относительно перевода в ККВМПУ у меня ещё теплилась, несмотря на последнее сообщение мамы о разговоре с Виктором Яковлевичем Филимоновым. Но с Киевом ничего не получалось, так что, видимо, в ближайшее время возвращение к моей инженерной деятельности мне «не светило»... Да и очень был настойчив Виктор Николаевич, с которым у меня сложились прекрасные «служебно-товарищеские» отношения (дружескими я смог их назвать только тогда, когда нас перестала связывать совместная работа). Короче говоря, я дал согласие... Мама это оценила, написав в одном из писем: «...Я всё поняла в отношении твоего служебного положения. Значит, действительно, надо пробиваться там, на месте... А твоё новое назначение связано с тем, что иначе ты поступить не мог – всё равно тебя с флота не отпустили бы, а ты только испортил бы отношения и поставил себя в сложное положение»…   

Через некоторое время пришёл приказ о моём назначении. Обязанностей у меня прибавилось...

 

 Вскоре наступил Новый 1969 год... В ДОФ состоялся традиционный новогодний бал. Маме я послал приглашение на него, хотя понимал, что оно носит чисто символический характер. 

 

 






Приглашение на встречу Нового 1969 года в

Дом офицеров Краснознамённого Тихоокеанского флота.

 

Из письма мамы сыну

7 / I – 69 г.

...Получила твоё великолепное приглашение на встречу Нового года в вашем Доме офицеров флота... Да, но мы это приглашение получили только 5 января, поэтому не смогли им воспользоваться (шучу, конечно)...

Мы встречали Новый 1969 год вдвоём с дядей Андреем... Выпили персонально за тебя по бокалу шампанского...

В «Известиях» я увидела новый самолёт ТУ-144. Его скорость - дважды превосходит скорость звука. До Владивостока из Москвы – всего 4 часа лёта! До чего доходит разум человеческий! Будь мы побогаче, то могли бы прилететь на встречу Нового года к тебе, а на другой день улететь обратно...

А этот полёт американцев вокруг Луны?! Непостижимо! Невероятно! Так хочется увидеть кинофильм, снятый ими, - ведь они были всего в 77 км от Луны...

...Действительно, хоть бы с високосным годом ушло всё худшее. Но я не могу пожаловаться на високосный год: одно моё путешествие во Владивосток чего только стоит! Я до сих пор во всех деталях часто вспоминаю о нём с восторгом. Иногда мне кажется это настолько невероятно, что думаешь – уж не приснилось мне всё это?!..

 

 Владивосток.

Январь 1969 года.

 

 Вскоре после Нового Года в один из выходных дней меня пригласили... на охоту в приморскую тайгу. Мой отчим был заядлый охотник. В детстве он часто брал меня  с собой на охоту в разные места под Киевом, зимой – на зайцев, летом – на уток. Стрелять из охотничьего ружья мне приходилось, а вот мои охотничьи трофеи в те годы были более чем скромные.

Во время службы на Дальнем Востоке своего охотничьего ружья у меня не было, поэтому меня вооружили чьей-то охотничьей одностволкой, в то время как у моих товарищей по охоте (они были заядлыми охотниками) были прекрасные двустволки разных калибров. Зима в тот год была малоснежная, в тайге снега почти не было. Охотились мы на дальневосточных коз, хотя меня предупредили, что могут встретиться и дикие кабаны. Как это часто бывает с «непрофессионалами», в первый же день охоты единственным, кто вернулся  с трофеем, – был я. Вспоминаю, как я, обливаясь потом, несколько километров нёс на спине убитую мною козу (весила она немало), жалея и её, и себя. (После этого случая больше я никогда в жизни на охоту не ездил, хотя многие годы числился членом охотничьего общества)...


 Во время охоты в приморской тайге.

Январь 1969 года.

 

На следующий день кому-то тоже повезло с добычей. Разделав туши, мясо поделили поровну (нас было (со мной) пятеро), но мне и ещё одному «добытчику» достались самые деликатесные части... Мама, узнав о моих охотничьих успехах, написала: «...В письме ты пишешь о своём необычном трофее – убитой на охоте козе. Все, конечно, ахнули, а я просто порадовалась, что ты был в интересных местах, на воздухе, в тайге, набрался новых впечатлений...»...

По возвращении во Владивосток мои «мясные трофеи» я отдал Наташе, жене моего друга Лёвы Давидовича, которая приготовила  из них прекрасный ужин...

 

 В марте 1969 года произошлитрагические события на острове Даманский, спровоцированные китайской стороной... На Тихоокеанский флот приехала группа героев-пограничников, непосредственно принимавших участие в боях на этом острове. Мне пришлось участвовать в организации их выступлений на кораблях и в соединениях флота. Молодые ребята - пограничники, среди которых был Герой Советского Союза Бабанский, смущаясь, рассказывали о первом неравном бое, в котором погиб их начальник заставы старший лейтенант Стрельников, подло застреленный хунвейбинами, о героизме своих товарищей, о своих чувствах и переживаниях, связанных с этими событиями. 

 

 Встреча с пограничниками – героями событий на острове Даманский

в одном из соединений Тихоокеанского флота.

Апрель 1969 года.

Мои родные и друзья не оставались равнодушными к событиям на советско-китайской границе...


Из письма бабушки внуку

4 /  III – 69 г.

...Сегодня получила от тебя деньги. Большое спасибо...

Слышала по радио, что китайцы перешли нашу границу, но мы их отбили. А тут ещё выборы в Германии... Неужели завяжется война? Лучше, пока, не буду думать об этом, а  то ночью не буду спать. Самые опасные те города, в которых живёт вся моя родня, в том числе и ты. И самое спокойное (пока) место, где я живу (бабушка жила на Кавказе, в Гаграх)... Я теперь буду всё время думать о тебе – ты живёшь близко к Китаю. От репродуктора не хочется и отходить... Плохо будет, если почта будет не исправно работать и письма будут пропадать...


Из письма Валентина Бычковского

20 / IV – 69 г.

...Как себя чувствуешь на границе – ведь Даманский ближе к тебе. Мы, в основном, всё узнаём из газет. Вероятно, обстановка не очень хорошая. Пока немного утихло, а что дальше?..

События на советско-китайской границе весной 1969 года вызвали необходимость проведения крупных учений с участием соединений Дальневосточного, Забайкальского, Сибирского, Туркестанского военных округов и Тихоокеанского флота. В июне 1969 года в Иркутске было проведено совещание по подведению итогов этих учений, на котором присутствовало высшее военное руководство. Для участников этого совещания был дан большой концерт. В этом концерте от Тихоокеанского флота участвовал и лауреат 2-го Всеармейского смотра художественной самодеятельности матросский оркестр «Чайка». Мне было поручено не только сопровождать этот коллектив во время поездки в Иркутск, но и организовать его гастроли в этом сибирском регионе. Виктор Николаевич Никитский снабдил меня специальным «мандатом», дающим право это делать. Впервые в жизни я выступал в роли импресарио (ДОФ был хозрасчётной организацией, а оркестр «Чайка» находился под его эгидой). Чтобы не «прогореть» с организацией гастролей, по приезде в Иркутск я обратился за помощью к Начальнику Иркутского Дома офицеров, имеющему деловые связи с областной филармонией. Вскоре был составлен график выступлений оркестра «Чайка» на разных сценических площадках Иркутска и близлежащих городов. После участия в концерте для военного руководства страны оркестр «Чайка» выступил с концертами для рядовых зрителей. Концерты эти прошли с большим успехом.  

 

 

Удостоверение на право организации гастролей матросского оркестра «Чайка».

Иркутск. Июнь 1969 года.

 

Во Владивостоке редакция флотской газеты «Боевая вахта» попросила меня написать статью о наших гастролях. Вскоре была опубликована статья, в которой я называю имена художественного руководителя оркестра В. Смирнова, дирижёра лейтенанта Л. Панкова, солистов старших матросов А.Аванютина, В.Калинина, В.Зайкова, Е.Семёнова, матросов А.Сорокина, А.Крупенникова, В.Мухина, старшины 2 статьи В.Вокалюка, танцоров А.Сапрыкина, С.Копытина, ведущих А.Шаликова и В.Бунякина (к сожалению, не было возможности назвать всех участников этого замечательного коллектива). 

Слева – программа сводного концерта с участием оркестра «Чайка»;

справа – фрагмент статьи в газете «Боевая вахта.

Иркутск-Владивосток. Июнь1969 года.

 

В программе оркестра была песня, посвящённая героям острова Даманский. Я предложил руководителю оркестра перед исполнением этой песни прочесть стихотворение Евгения Евтушенко «На красном снегу уссурийском...», которым замечательный поэт откликнулся на трагические события. Начиналось оно так:

 

«У матери грузди в кадушке давно усолились...

А сын её рухнул на красном снегу уссурийском...

Сначала - в упор, ну а после... штыками добили.

За что? За веснушки?! За его голубые...»...

 

А заканчивалось такими строками:

«...Так встал пограничник

С прозрачным пушком над губою,

От  пули двуличной

Прикрыв Сунт-ян-Сена собою.

Владимир и Киев –

Вы видите: в сумерках чадных

У новых Батыев

Качаются бомбы в колчанах.

Но если накатят –

Ударит набат колоколен

И витязей хватит

Для новых полей Куликовых...».

Когда я читал эти стихи, у многих зрителей появлялись слёзы: слишком свежи в памяти были эти события...

 Моё предложение начинать выступление оркестра «Чайка» с чтения стихов Евгения Евтушенко было неслучайным. Ещё в декабре 1968 года во Владивостоке при ДОФ был организован Литературный театр. Художественный руководитель Литературного театра Галина Бакшеева, видимо, узнавшая о моих прежних «театральных делах», предложила мне принять участие в литературно-музыкальной композиции «Человек» по произведениям Э. Межелайтиса. При всей своей  занятости пришлось «тряхнуть стариной» и принять её предложение. В феврале 1969 года состоялась наша премьера.  

 

Программа спектакля литературного театра ДОФ «Человек».

Владивосток. Февраль 1969 года.

Сцена из литературно-музыкальной композиции «Человек».

Снимок сделан в день премьеры в феврале 1969 года.

 

Из поздравления с Днём СА и ВМФ СССР драматической студии ДОФ

23 / II -69 г.

Вениамин Николаевич!

С праздником по-здрав-ляем! Пусть в Вашей жизни будет много радости  и счастья. Долгие лета нашей творческой дружбе! Да здравствуют Советские воины! Верные и любящие Вас «боевые подруги» из Драматической студии ДОФ.

 

Из писем мамы сыну

4 / II – 69 г.

...Сегодня твоя премьера. Интересно, как она пройдёт, примет ли её публика. Ведь литературный театр требует особенной, подготовленной публики... Твоя программа вашего спектакля очень интересная, но требуются некоторые твои комментарии. Я не настолько знаю поэзию Межелайтиса, чтоб составить для себя хотя бы приблизительное представление о вашем спектакле «Человек»... Вижу, что во всех сценках, кроме одной, ты выступаешь... Но что ты делаешь?  Читаешь стихи?..

...Будут ли вашу премьеру «Человек...» показывать по телевизору на весь Советский Союз? Было бы здорово посмотреть...

 

12 /  II – 69 г.  

...Прочла стихи Межелайтиса и всё, касающееся вашей постановки. Имею представление. И, конечно, помогла аналогия со спектаклем театра на Таганке (там идёт постановка по этому же произведению Межелайтиса). Стихи замечательные. И должно быть очень интересно. Дошло ли до вашей публики?..

«Дошло ли до вашей публики?» - спросила меня мама. Не знаю, всем ли понравилась постановка нашего Литературного театра, но моим друзьям понравилась. После  премьеры в своём кабинете на письменном столе я нашёл приятную запись, сделанную на листке настольного календаря (этот листок сохранился в моём архиве). На листке было написано: «…Ты умница и молодец. Рада за тебя. Я. P.S. Всем понравилось». Эту запись оставила одна из моих новых владивостокских друзей, Галя Бурмистрова.

В предисловии к этой книге воспоминаний я написал, что мне повезло встретить на Дальнем Востоке (и во Владивостоке, и в Советской Гавани) прекрасных людей, настоящих друзей. Некоторых из них, моих однокурсников и однокашников, я знал ещё по «Дзержинке», с другими меня свела судьба уже только в этих краях. О многих из них я уже писал, но не могу не сказать несколько слов и о других моих дальневосточных друзьях и знакомых...

 Галя Бурмистрова... В то время она была одним из секретарей Приморского крайкома комсомола, занималась проблемами строительства. В ДОФ часто проводились различные комсомольские мероприятия, за которые она была ответственна. Во время одного из таких мероприятий мы и познакомились. Со временем стали большими друзьями. Она была не только хорошим работником, честным, порядочным, но и добрым, отзывчивым человеком. Её очень ценили в крайкоме комсомола за деловитость, прекрасные организаторские способности, а для меня она стала верным другом, проявившим себя в самых трудных для меня ситуациях. С каким бы вопросом я к ней ни обращался, Галя всегда была готова прийти мне на помощь... Наша дружба продолжалась многие годы. Помню встречу во Владивостоке спустя 18 лет после того, как я оттуда уехал (Галя тогда занимала ответственную должность в крайисполкоме). Она постаралась сделать моё пребывание интересным и разнообразным. С удовольствием вспоминаю поездки на Русский остров, в международный пионерский лагерь «Океан»» (приморский аналог «Артека»). Были наши встречи и в Москве, где она живёт последнее время. Храню самые тёплые и добрые воспоминания о ней, и дай ей Бог здоровья и благополучия...

В ноябре 1968 года Галя по линии международной молодёжной туристской организации «Спутник» была в Париже. Оттуда во Владивосток в ДОФ она мне прислала поздравительную открытку по случаю 51-й годовщины Октября, вложенную в конверт с обратным адресом «Франция, Париж», написанным по-русски...

Где-то в первых числах декабря ко мне в кабинет вошла наша дежурная и протянула мне письмо со словами: «Вениамин Николаевич, Вам прислали письмо...». - «Спасибо, давайте его сюда...». – «Нет, Вы меня не поняли... Вам прислали письмо из Парижа... Понимаете, из самого Па-ри-жа...». В те годы это было сенсацией... А я подумал, сколько же раз вскрывали это письмо и перечитывали его содержание «бдящие люди», прежде чем разрешили вручить его мне…

 Письмо «из самого Парижа». Владивосток. Февраль 1969 года..


Вспомнил ещё одну историю... Как-то в почте (мне как заместителю начальника  первому приносили всю почту на адрес ДОФ), среди официальных писем, газет и журналов, я вдруг обнаружил листовку какой-то эмигрантской организации (кажется, она называлась «Посев») с гнусным неумным текстом явно антисоветского содержания. Я тут же, не продолжая читать, отнёс её Виктору Николаевичу... По-моему, он немедленно доложил об этом «куда следует»... Пришёл наш куратор по линии «бдящих органов». Сказал: «Разберёмся...» - и унёс эту мерзость. Продолжения эта история не имела, но думаю, что это была какая-то проверочная провокация, вызванная моим новым назначением...  

 Мирон Нусимович...  Инженер-капитан 2 ранга Мирон Нусимович, мой однокурсник по «Дзержинке» (он учился на паросиловом факультете). Он с отличием окончил в 1968 году Военно-морскую академию и был назначен на должность старшего офицера в отдел судоремонта Технического Управления ТОФ. Вскоре он стал главным инженером одного из крупных военных судоремонтных заводов, после ухода на пенсию работал на одном из судостроительных заводов в Киеве (Лена, жена Мирона, была киевлянкой). Во Владивостоке моё знакомство с ним и его семьёй перешло в большую дружбу, которая продолжалась многие годы. Он ушёл из жизни в конце 1985 года. Светлая ему память...  

Людмила Геннадиевна Стрельникова... Славная, милая, интеллигентная Людмила Геннадиевна. Я не могу сказать, что мы были близкими друзьями, скорей - хорошими приятелями. Во время пребывания мамы во Владивостоке я познакомил её с Людмилой Геннадиевной, несколько раз мы были у неё в гостях. Мама в своих письмах потом мне писала: это знакомство с Людмилой Геннадиевной было одним из самых приятных её воспоминаний о Владивостоке...

С удовольствием вспоминаю её гостеприимный дом, где собирались интересные люди, которые обменивались мнениями о разных культурных событиях во Владивостоке - премьерах Краевого драматического театра, новых кинофильмах, концертах и гастролях.

Многие из этих событий проходили в ДОФ, в котором в то время был самый большой зрительный зал... Часто я получал приглашения на премьеры спектаклей, кинофильмов, на концерты «на других площадках» (думаю, это была «культпросветская» солидарность). Зимой 1966 года мне повезло побывать на выступлении во Владивостоке Роберта Рождественского и Булата Окуджавы. Оно широко не афишировалось, проходило в зале Дальневосточного государственного университета, в краевой газете не освещалось, лишь в университетской газете «Ленинец» появилась небольшая заметка «Наши гости»...


Приглашение на премьеру во Владивостокский краевой драматический театр.

Зима 1969 года.


Приглашение на премьеру кинофильма в широкоформатный кинотеатр «Океан».

Владивосток. Лето 1969 года.

 

Программа спектакля «Я отвечаю за всё»

во Владивостокском краевом драматическом театре им. М. Горького.

1969 год.

 

 

 

 

 

 

 

 

 «...в университетской газете «Ленинец» появилась небольшая заметка...»

о выступлении Роберта Рождественского и Булата Окуджава.  

Владивосток. Зима 1966 года.

 

 Конечно же, по сравнению с Владивостоком жизнь в Киеве была более насыщена различными культурными событиями, о чём я узнавал из писем мамы...

Из писем мамы сыну

20 / Х – 66 г.

...Была на концерте пианиста Малькузинского (Аргентина, но сам он поляк). В программе – произведения Прокофьева и Шопена. Прокофьева я не люблю – его музыка очень раздражает, угнетает (за исключением некоторых изумительных вещей – первый вальс Наташи Ростовой из оперы «Война и мир», кое-что из балета «Ромео и Джульета»). Шопен звучал замечательно...

На днях собираюсь пойти на концерт пианистки Лопарь-Шевченко. (Она 8 лет была в заключении в период культа Сталина, сейчас амнистирована и признана).  А затем у нас выступает чтец Ларионов с серией концертов. Я его никогда не слышала. У него в программе – произведения Шекспира, Мопассана, Пушкина, Лермонтова, Фета, Тютчева, Блока, стихи советских поэтов. Вот и выбери попробуй!..

1 / ХI – 66 г.

...Слушала я Ларионова (в прошлом письме я писала, что собираюсь пойти). Не всё равноценно, но удовольствие получила огромное. Особенно хорошо он читал Ахматову, Цветаеву, Маршака, Заболоцкого и Лугового. Пожалуй, ещё Евтушенко. А вот Брюсов, Маяковский, Есенин менее удачны в его исполнении. У него очень импозантная внешность: высок, строен, изящен, красив, и что особенно ценно – умное, интеллигентное лицо. Слушала я его и думала, как народ любит слово! На концертах тоже бывает много народу, но вот так, когда зал набит сверху до низу, бывает только тогда, когда приезжают знаменитейшие музыканты или певцы. И особенно много молодёжи – это тоже очень радует. Так что тебе, Виня, и карты в руки – совершенствуйся! Держи сердца и воображение людей в напряжении, властвуй над ними, сей «прекрасное, доброе, вечное»... Какое же это, должно быть, счастье, если сможешь пробудить и затронуть души людей!..

Идёт ли у вас «Война и мир»? У нас только-только стала идти вторая серия...

...В журнале «Москва» № 4 за этот год напечатана статья о Смоктуновском. Помимо того, что раскрываются многие грани гениального артиста, сама статья написана так умно, с таким блестящим анализом, таким богатейшим языком, что получаешь огромное наслаждение уже от самого автора и диву даёшься – бывают же такие умные люди, умеют же они видеть такое, что от тебя скрыто, а если и не скрыто, то выразить невозможно...

21/ IV- 67 г.

...У нас прошёл фестиваль французских фильмов. Я смотрела лучший их фильм - «Мужчина и женщина». Изумительный фильм! Великолепное изобразительное решение, необыкновенно художественно, тонко, иногда просто как полотна великих художников-живописцев (например, сцена – старик с собакой на фоне зыбкого розоватого тумана, море, песок, Париж в сиреневатой дымке...). Но поражает, что такие тончайшие художники не знают чувства меры в изображении интимных сцен (они здесь оправданы самим ходом сюжета, но надо было показать очень немного, а они бесконечно мусолят эту сцену). Это неприятно...

8 / V – 67 г.

...Приехал на гастроли Пушкинский театр из Ленинграда, привёз спектакль  «Жизнь Сент-Экзюпери». Посмотрела с большим интересом и удовольствием, хотя женские образы не все удачные. Игорь Горбачёв, помимо портретного сходства, передаёт, по-моему, в какой–то степени и характер, темперамент, внутренний мир Сент-Экзюпери. Конечно, ничто не заменит книги самого Сент-Экзюпери, но и эпизоды из его жизни смотреть интересно.

А сегодня смотрели выставку «Интерпресс-фото-1966». Безумно интересно! Конечно, за один день невозможно впитать в себя всё – устаёшь. Необходимо ещё и ещё посетить её. Предлагают на билете написать о лучшем снимке. Но это так трудно – там сотни  лучших!..

9 / IХ – 67 г.

...Смотрели фильмы из кинотрилогии «Герой нашего времени» - «Максим Максимыч» и «Тамань» (перед этим смотрели «Бэллу»). Я не согласна с критикой, которая полностью охаяла это кинопроизведение. Прежде всего – великолепно подобраны актёры. И это основное. Особенно Максим Максимыч (артист Чернов). Печорин- Ивашёв – тоже хорош, но не всегда. (В тридцатых годах в этой роли Прозоров был непревзойдён). Съёмки великолепны, особенно в «Тамани»! Исключительные краски. Минус я вижу в том, что в некоторых местах  режиссёр утрачивает чувство меры... Слишком много скачек и шума в «Бэлле», слишком натуралистична и растянута её смерть.  Но, в общем, получаешь огромное удовольствие от просмотра этих фильмов. Я считаю, что сделаны они замечательно и именно по Лермонтову...

3 / ХI – 67 г.

...В журнале «Новый мир» есть статья Рассадина «Искусство быть самим собой», посвящена она Чуковскому. В ней есть замечательные слова, которые перекликаются с нашим с тобой разговором о порядочности: «Часто говорят, что в трудные эпохи простая порядочность может показаться героизмом, граничащим с безумием. Но героизм – это и есть возможность оставаться во всех случаях самим собой; это, как и стиль, неумение себя вести иначе. То, как будет выглядеть поступок – героическим или «всего только» порядочным – решат обстоятельства...». Рассказав о принципиальности Блока во всём, даже в мелочах, Чуковский говорит: «Может быть, всё это мелочи, но нельзя же делить правду на большую и маленькую. Именно потому, что Блок привык повседневно служить самой маленькой, житейской, скромной правде, он и мог, когда настало время, встать за всенародную правду...». Эта нравственная позиция передовой русской интеллигенции, которая издавна органически противостояла злу и насилию, противостояла даже тогда, когда не могла восстать прямо, противостояла уже самим фактом своего существования, тем, что понятие интеллигентности сделала критерием морали. Ей всегда была свойственна скромная, будничная глубочайшая порядочность, которая была нравственным законом и умела в эпохи самой тяжелой реакции создавать общественное мнение, так что даже подлецы и доносчики чувствовали, что быть непорядочными и доносчиками стыдно. Стыдно и тогда, когда выгодно. Итак, героизм – естественная логика естественной личности...». Я пишу тебе такую длинную цитату потому, что ты, возможно, не читал этой статьи (иначе в нашем с тобой разговоре ты упомянул бы о ней, по-моему, так она отвечает нашим мыслям, взглядам)...

 

Читая приведенную мамой цитату, подумал, как своевременно звучат эти слова сейчас, спустя почти полвека, когда многие представители «русской интеллигенции» утратили порядочность ради материального благополучия или из-за  трусости перед властью!..  

 

13 / ХII – 67 г.

...Вчера была на спектакле «Варшавская мелодия» в Русской драме. Получила огромное удовольствие от самой пьесы. И исполнительница польской девушки – Роговцева – была на высоте. Партнёр её Шестопалов – не понравился. Те, кто видели Борисову в этой роли, когда на гастроли в Киев приезжал театр Вахтангова, говорят, что Роговцеву нельзя смотреть после Борисовой. Но я Борисову в этой роли не видела, а Роговцева  по-настоящему взволновала...

21 / IV – 68 г.

...Слушала в филармонии пианиста Башкирова. Очень и очень понравился он своим своеобразием, темпераментностью и артистизмом. Настоящий большой пианист (конечно, он не Рихтер и не Клиберн)...

28 / IV – 68 г.

...Видела наконец-то фильм «Анна Каренина»... Смотрится с огромным интересом и удовольствием, но многое совершенно не устраивает со сценарной и режиссёрской точки зрения. Во-первых, очень быстро всё приходит к развязке. Получается, что после двух ссор с Вронским Анна решилась броситься под поезд. Конец совершенно не имеет логической завершённости: где та капля горечи, переполнившая чашу, которая и послужила последним толчком – отъезд Вронского к матери, встреча у неё с Сорокиной, телеграммы и записки Анны? Потом этот набивший оскомину приём: всё вертится, мелькает и кружится. Бала почти нет (во всяком случае – почти нет на нём Анны  и Вронского, нет их таких замечательных слов, раздумий во время бала) – одно мелькание света (как и в «Войне и мире»). В сцене свидания Анны с сыном, вместо необычайно трогательного свидания, мы видим опять мелькание и кружение стен... Анна – Самойлова... Фигура, посадка головы, всё хорошо. Лицо приемлемо только в полусвете (в метели). Но играет тонко, искренне и глубоко, хотя некоторые сцены не удовлетворяют, например, - сцена свидания с сыном: не волнует до слёз, как у Тарасовой...

Вронский – Лановой лучше, чем я ожидала, но всё же не тот Вронский, каким его представляешь. Гриценко – Каренин играет каждым нервом, каждой ниточкой своей души... Не играет, а страдает... Да, да... Всё так. Но, по-моему, он слишком жалок, он не должен быть таким. Кити – отвратительная крыса с почему-то седыми волосами (или фиолетовыми?). Левин – тоже не Левин. Долли играет хорошо, но лицо всё же кухарки. Изумителен Яковлев – Стива. От  первого кадра до последнего. И Лидия Ивановна. Бетси – Плисецкая – какая-то опереточная, слишком утрирует экстравагантность. Но есть изумительные по красоте и выразительности сцены – сцена покоса, например! Прекрасны русские пейзажи... В общем, всё хорошо, хоть и противоречиво...

Была на концерте Марселя Марсо. Достать билеты на него было безумно трудно... Я -  в восторге. Очень тонкое и изящное искусство. Какая великолепная пластика! Как лепит характеры, душевное состояние! И сколько юмора! Мне очень понравились сценки «Контрасты»...

16 / Х – 68 г.  

...Смотрела я фильм «Доживём до понедельника». Чудный фильм! Хорошо поставлен. Очень и очень понравился – поэтичный, искренний (почти во всём), глубокий, жизненный. Тихонов создал очень интересный образ учителя. И знаешь, что странно: после этого фильма является желание стать учителем. И не только у меня...

4 / ХII – 68 г.

...Прочла за это время Жорж Санд. Вначале  её интимные похождения раздражали – слишком уж много   и слишком часто менялись объекты её любви. Но всё же судить о ней можно, прочтя всю книгу. Слишком много в ней было большого, незаурядного, даже великого (по тем временам, как считали её современники – Бальзак, Флобер), очень сложна и противоречива её натура, великодушная, отзывчивая, добрая, бесконечно трудолюбивая, чтоб вот так, в лоб, осуждать её. Мне понравились слова Моруа о ней, о её жизни: «Личная жизнь её сложилась неудачно. А у кого она сложилась удачной?»... Анатоль Франс сказал: ...Не в том трагедия человека, что наступают старость и смерть. А в том, что физически человек стареет значительно раньше, чем душой... (это не цитата, я пересказываю смысл). И в этом правда...

16 / ХII – 68 г.

...Наконец-то увидела фильм «Три тополя на Плющихе». В восторге от Дорониной и Ефремова, да и от всего фильма – каждая деталь изумительна...   

3 / I – 69 г.

...В «Литературке» прочитала статью Пьеретты Сартэн «Я боюсь этого идеала»... Совершенно согласна с автором, что прогресс не делает человека счастливее... Человек становится всё более одиноким и разобщённым. Даже семья имеет уже не тот  облик и не то значение...

12 / III – 69 г.

...Достань и прочти Уорена «Вся королевская рать». Книга такая тонкая, такая  умная,  такой сверкающий юмор и такая увлекательная, что просто невозможно оторваться. Очень глубокие и верные наблюдения. И поражает, как всегда, общечеловечность чувств и даже их выражение...

...Вчера была в филармонии, слушала выступление шведской пианистки Виндстрем. Очень юная, но уже вполне сложившаяся исполнительница, талантливая бесспорно. Доставила огромное удовольствие. Особенно мне понравилось 2-е отделение – Мусоргский («Картинки с выставки») и Григ... А перед этим была на концерте Джона Огдона. Весь вечер он посвятил Шопену. На бис играл много, получилось почти третье отделение. Огромное удовольствие!..

Вот из-за возможности бывать на подобных концертах не хочется уезжать из Киева. Нет-нет – да и вырвешься в театр или на концерт.  А летом такое количество гастролёров приезжает к нам! Привыкла к пульсу большого города, большого искусства...

 

  Вот этого «пульса большого города, большого искусства» мне очень не хватало во Владивостоке, а потому я очень обрадовался, получив из Киева сообщение мамы о возобновившемся интересе ко мне у начальника кафедры Виктора Яковлевича Филимонова... Выдержки из писем мамы дают представление о том, насколько сложным и непредсказуемым было моё возвращение к инженерной специальности... И какую удивительную настойчивость проявил при этом начальник кафедры ТУЖЭК инженер-капитан 1 ранга Виктор Яковлевич Филимонов, которому прежде всего я обязан этому возвращению! Светлая ему память...

Из писем мамы сыну

10 / ХII – 68 г.

...Вдруг позвонил Виктор Яковлевич. Он сказал, что  на днях едет в Москву и будет говорить о тебе. «Мы сами заинтересованы в нём (речь шла о тебе ), думаю, что всё будет хорошо. Наше представление мы сделали очень обоснованным. Я уверен в благополучном исходе. В случае же (крайнем) какой-нибудь заминки я сам позвоню Вам из Москвы»... Спрашивал, отпустят ли тебя с Владивостока?..

...Господи, как я хочу, чтобы удался твой перевод!!! Я никому, никому не говорю об этом, никому не пишу... Будем надеяться, что всё будет хорошо...

3 / I – 69 г.

...Напишу о нашем разговоре с Виктором Яковлевичем... Он сказал, что дрался за тебя всеми силами, и если бы не твоё повышение по службе, то ты был бы переведён. А сейчас никто и ничто не поможет – Владивосток тебя не отпускает...

17 / I – 69 г.

...Звонил сегодня (совершенно неожиданно!) Виктор Яковлевич. Просил позвонить тебе по телефону и спросить, ставят ли тебя в известность, что на днях вторично   из Москвы был телеграфный запрос на тебя. Он ещё раз звонил из Киева в Москву и просил отозвать тебя, т.к. ему очень необходим преподаватель на кафедру. Москва согласилась и послала опять на тебя запрос во Владивосток. Виктор Яковлевич очень надеется, что тебя всё-таки отпустят, но тебе нужно и  самому подготовить почву для этого. Я ему примерно рассказала ситуацию, объяснила, что всё очень сложно. Он просил в течение недели всё у тебя выяснить и сообщить ему, т.к. в случае невозможности твоего перевода ему надо принимать другое решение (по-видимому, это его не очень устраивает). Я сразу же стала звонить тебе, но мне ни на сегодня, ни на завтра не дали Владивосток, т.к. дают в 21 час, а это в 4  часа утра по вашему времени, кто же там будет в это время? Я заказала на воскресенье, на 7  утра по московскому времени, это у вас будет 2 часа дня, тебе будет удобно, если никуда не уедешь. И дала тебе телеграмму, чтоб ты был на работе в это время... Вот такие дела! Всё опять очень неожиданно. И опять появилась надежда...

22 / I – 69 г.

...Говорила я вчера с Виктором Яковлевичем. Передавал он тебе привет. Я ему сказала, что тебе не сообщают о запросах из Москвы. Рассказала и о том, что сейчас решается вопрос о переводе твоего начальника в Москву, в зависимости от этого возможно и решение твоего вопроса – отпустят тебя с флота или нет. Всё должно решиться до 1–го февраля. Он сказал, что будет ждать, но чтоб ему обязательно сообщили, чем дело кончится...

1 / II – 69 г.

...Сегодня говорила с Виктором Яковлевичем. Он был явно доволен, что опять появились шансы на твой перевод... Он сказал, что время терпит, что вакантная должность на кафедре - за тобой. Удивился, что твоя нынешняя должность такая значительная, что тебя может освободить от неё только сам Начальник Политуправления ТОФ адмирал Захаров...

23 / IV – 69 г.

...Позвонила я Виктору Яковлевичу. Он сказал, что был в Москве, говорил с кадровиками. Приказ был написан, дали его на подпись Главкому ВМФ, думали, что он подпишет, но связались с адмиралом Захаровым – тот категорически возражал, и твою кандидатуру сняли. Виктор Яковлевич говорит, что боролись за тебя целую осень и зиму, но, по его выражению, «масштабы у них не те» - адмирал Захаров перетянул на свою сторону. Влияет, конечно, и обстановка на Дальнем Востоке. Виктор Яковлевич советовал тебе уже самому поговорить с Захаровым. Может, тебе удастся склонить его на свою сторону, убедить в государственной выгоде использовать тебя по специальности. Виктор Яковлевич будет ждать до осени...

Не падай духом...


3 / V – 69 г.

...Звонил Виктор Яковлевич... Я его поздравила с праздниками. Он спросил, говорил ли ты с Захаровым. Сказал, что он вновь звонил в Москву: на кафедре срочно нужен преподаватель. В Киеве нужного человека нет, кандидатам из других городов в училище не могут предоставить квартиру, единственная подходящая кандидатура – ты. Нужно тебе ещё раз ходатайствовать перед твоим командованием. Это уже в третий раз. Он говорит, что до осени никого брать не будет... Я боюсь уже и надеяться. Столько разочарований, сомнений, переживаний!..


15 / V – 69 г.

...Разговаривала с Виктором Яковлевичем. Он сообщил мне, что опять кадровики из Москвы послали телеграфный запрос во Владивосток относительно твоего перевода. Говорит, что считает себя оптимистом и верит в благополучный исход всех хлопот.... Я боюсь уже верить хорошему. Столько надежд, почти уверенности, казалось, вот-вот и всё решится хорошо... И всё ломалось. Ну, поживём- увидим...


1 / VII - 69 г.

...Сегодня звонила Виктору Яковлевичу (он ещё в отпуске, но мне дали номер его  домашнего телефона). Он мне сказал: «...На наш последний запрос снова ответили, что Вашего сына не отпускают к нам. Поэтому наш кадровик уже подбирает несколько других кандидатур. Но после отпуска я предприму ещё одну попытку побороться за Вашего сына»... Нужен твой рапорт и согласие твоего начальства отпустить тебя... Я так боюсь, что опять что-нибудь сорвётся. О, господи! Сколько волнений! Лишь бы всё окончилось благополучно...


5 / VII – 69 г.

...Маша мне передала, что ты звонил ночью и сказал, что будешь в Москве 13 июля, и что вроде тебе наконец-то дают добро на перевод в Киев. Позвони оттуда Виктору Яковлевичу. Это изумительный человек!..

 

Да, «добро» на мой перевод мне было получить очень сложно. И всё-таки в конце концов мне его дали. Думаю, что помог Святослав Гаврилович Климов, который всё-таки убедил адмирала Захарова отпустить меня... Летом 1969 года, находясь в отпуске в Москве, я позвонил ему. Он меня обрадовал приятным известием – ЧВС дал согласие на мой перевод в КВВМПУ для дальнейшей службы, соответствующий документ послан в Управление кадров Главного Морского штаба ВМФ.

В сентябре 1969 года был подписан приказ Главнокомандующего ВМФСССР Адмирала Флота Советского Союза С.Г. Горшкова о моём назначении на должность  преподавателя кафедры ТУЖЭК КВВМПУ. 

 Поздравительная телеграмма коллектива кафедры ТУЖЭК.

Киев. Сентябрь 1969 года.

 

Мой начальник, капитан 2 ранга Виктор Николаевич Никитский, сердечно поздравил меня с новым назначением, издал соответствующий приказ. Моя дружба с  замечательным человеком Виктором Николаевичем Никитским продолжалась ещё многие годы, о чём я написал в своей книге «Воспоминания о друге».

 

 

 «...Мой начальник, капитан 2 ранга Виктор Николаевич Никитский, сердечно поздравил меня с новым назначением, издал соответствующий приказ...».

Дом офицеров флота. Владивосток. 1969 год.  

 

 

12 октября 1969 года в одном из залов ДОФ я устроил проводы, на которые пригласил сотрудников ДОФ, моих близких друзей по Владивостоку и, конечно же, капитана 1 ранга Святослава Гавриловича Климова. Виктор Николаевич помог мне всё организовать наилучшим образом, проявив внимание и искреннее желание сделать удачным мой последний «прощальный привет» всем тем, с кем меня связала служба на Тихоокеанском флоте…

 Через  несколько дней я улетел в Киев…

 

                                                                  Январь 2014 – октябрь 2014 года

 







<< Назад | Прочтено: 38 | Автор: Левицкий В. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Авторы