Русский Deutsch
Menu

Прошлое - родина души человека (Генрих Гейне)

Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

F

Темы


Воспоминания

София Гольденберг

 

Neben Job  *

*Neben Job  (нем.) – дополнительная работа.

                            

        Много лет я работала ведущим инженером в проектном институте. Свою работу знала и любила. Но в голову часто приходила казавшаяся совершенно абсурдной мысль: «Вот бы попробовать себя в чем-то другом, в других профессиях. А то сижу, сижу на одном стуле столько лет, и так и не узнаю ничего нового». Тогда, казалось, это были только мечты.

        Однако, когда после развала СССР перестали платить зарплату, я взяла отпуск за свой счет и решила подыскать другую работу. Для начала я открыла местную газету и прочла рубрику с предложениями работодателей. Мне показалось, нет, я была в этом уверена, что могла бы делать многое из того, что предлагалось.  Странно, ведь и другие в то время оказались в таком же положении, но не могли ничего найти, чтобы как-то заработать. А, может, не хотели? Опасаясь сокращения, одни боялись оставить даже на время своё рабочее место, несмотря на то, что зарплату не платили. Другие стыдились выполнять неквалифицированную работу, даже если за нее неплохо платят.

     Но мне было интересно всё, с чем я еще не сталкивалась. Но, может быть, с улицы не возьмут? Надо попробовать.

    Стала звонить. Оказалось - пожалуйста, приходи и работай! Хоть завтра! И ничего для этого не нужно. Тогда я начала выбирать, чем из предлагаемого хотелось бы заняться, хотя бы временно.

      Итак, кладовщица. Могла бы, но, говорят, там могут «подставить», потом не расплатишься.  Киоскер – опять же, устраивают недостачи, а ты плати. Кондуктор - на худой конец, можно, хотя... у всех на виду.

     Я читала, и всё чем-то меня не устраивало. И, наконец, вот оно! То, что надо: требуется гувернантка для девочки четырех лет. А мне всегда были интересны дети этого возраста. Я видела в них формирующихся людей со своим мировоззрением, восприятием и мышлением, когда  всё, с чем они впервые сталкиваются, находит у них своё определение не опираясь, как у взрослых, на опыт прожитых лет.

       Немного помечтав, я вернулась на землю. Интересно, сколько за это платят? Сообразила позвонить в агентство по найму нянь. Там сообщили, что если я буду у них работать, то буду получать 30 долларов в месяц. Не много, хотя лучше, чем ничего. С мамой девочки я договорилась о 60 долларах. С этого момента решила вести дневник.

 

  Первый день.

     На смотрины собрались все родственники: мама Наташа 30-ти лет, адвокат, две бабушки и дедушка – тоже адвокаты. Папы, очевидно, нет. С ребёнком справиться не могут. Девочка очень избалованна, требует исполнения любых своих желаний и прихотей, при невыполнении которых падает на пол, и с ней начинается истерика. На обращения взрослых не реагирует. Совершенно неуправляема.

 

Второй день.

   Утром следующего дня пришла к Наташе, но её уже не было. Дома была бабушка, Ева  Моисеевна.  Мила  ещё  спала, поэтому  мы  беседовали на кухне. Вернее,  это  Ева Моисеевна задавала  мне всякие каверзные вопросы,  которые,  побаиваясь  Наташу,  не могла задать при ней, а я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не вспылить, пыталась удовлетворить её любопытство.

   Тон её был высокомерен. Она давала мне понять, что она здесь главное действующее лицо. И вообще она не понимает, зачем нужна я, если есть она.

      В это время  из детской послышался шорох, и Ева Моисеевна через секунду была около внучки.

– Милочка, что ты будешь кушать? - заискивающим тоном спросила Ева Моисеевна.

– Картошку, жаренную палочками, - спросонья пробормотала Мила.

     Не обращая внимания на моё присутствие, бабушка несётся на кухню, быстро готовит заказанное блюдо и несёт тарелку в детскую. Но Мила смотрит на неё с удивлением:

- А я это не хочу.

- А что тебе сделать?  - с готовностью спрашивает бабушка.

Глядя в потолок, Милочка слегка задумывается и произносит:

- Варенички с картошкой.

Процесс повторяется, и бабушка, гордая тем, что смогла выполнить и это желание, входит в детскую.

- Что это? Я это не хочу! - возмущается Милочка.

- А что же ты хочешь? - бабушка уже готова бежать и выполнять следующий каприз любимой внучки.

- Овсяную кашку, - с хитрецой во взгляде отвечает Мила.

Когда бабушка заходит на кухню, я не выдерживаю:

- Да поймите же вы! Ребёнок ещё не голоден. Мила ещё не совсем проснулась, к тому же она ещё и не умывалась. В конце концов, она просто издевается над вами.

- Не устраивайте на ребёнка геноцид. Что она хочет, то и надо делать, - услышала я в ответ.

«Да-а, тяжёлый случай» - подумала я. - «Так всё запущено, справлюсь ли?». Но, с другой стороны, стало ещё интересней. Кажется, во мне просыпается психолог.

    Вечером того же дня позвонила Наташе и сказала, что если она хочет иметь нормального ребёнка, то в доме не должны появляться ни бабушки, ни дедушка. Во всяком случае – пока. Не хотелось говорить, что означает это «пока». Но для себя я решила: пока я не сочту, что это уже не повредит Миле, не повлияет на её психическое, умственное и физическое становление. Может быть, это для них слишком жестокая мера. Но я чувствовала, что без этого не обойтись. Ведь время и так уже почти упущено, и надо срочно спасать ребёнка.

    Как ни странно, Наташа сразу согласилась. Она, мол, и сама считает, что обе бабушки и дедушка плохо влияют на Милу, а у неё совсем нет времени. Ведь она частный адвокат и занята с утра до поздней ночи.

 

Третий день.

     Мила  проходит мимо меня, как мимо мебели, совершенно игнорируя.

Наташа попросила меня навести порядок в Милином шкафу. Когда я его открыла, то увидела, что все вещи свалены в кучу. Что-нибудь найти невозможно. Я всё вытащила из шкафа на пол, и получился большой ворох.

    Мила исподтишка заглянула в комнату и не поняла, что же я делаю. Она стала потихоньку подходить ближе, чтобы рассмотреть, что тут происходит, но я всё время поворачивалась к ней спиной так, чтобы ей не было видно. Так продолжалось до тех пор, пока её любопытство не распалилось настолько, что она решила заговорить.

- А что ты делаешь?

- Я занимаюсь волшебством, - сказала я почти шёпотом.

- Я тоже хочу быть волшебницей.

- Хорошо, я возьму тебя в ученицы, только надо очень стараться.

- А что мы будем делать?

- Сейчас мы превратим этот ворох в аккуратные ряды определённых вещей, - шептала я, отделяя каждое слово паузой и делая ударение на слове «превратим».

- Для начала мы разложим все вещи по кучкам, - продолжала я, - колготки в эту кучку, майки - в эту, носочки - в эту.

     Мы обе работали с увлечением и вскоре разобрали все вещи на отдельные кучки. Затем я показала Миле, как складывать майки в ровную стопку. Она справилась и с этим. Когда все вещи ровными стопками уже красовались в шкафу, Мила посмотрела на меня и улыбнулась:

- Красиво!

- Ты молодец, - похвалила я её. - Сама я бы, наверное, не справилась. Назначаю тебя ответственной за порядок в шкафу. Если кто-то положит какую-то вещь не на место, можешь сделать ему замечание.

     Она была очень горда тем, что сделала что-то полезное. Это было впервые в её жизни.

 

………………………………..                                                                    

     Утро. Наташа собирается на работу. Мила уже бегает. Перед уходом Наташа подошла к Миле, поцеловала, сказала, что идёт на работу, пошла к выходу. И тут началось: слёзы, крики, настоящая истерика. Наташа возвращается от порога к Миле, уговаривает, обещает принести подарки. Наконец Мила успокаивается, но ненадолго. Только Наташа подходит к двери, всё повторяется и она, не выдержав, опять возвращается к дочке. Наташа в отчаянии. Что делать? Её ждут клиенты. Она нервничает, а Мила продолжает плакать.

      Тут вмешиваюсь я:

- Наташа, пожалуйста, уходя – уходи. Не оглядывайся и не возвращайся. Если тебе интересно, что здесь будет происходить дальше, можешь немного послушать за дверью.

     С большим трудом, но всё же она мне доверилась. Как только Наташа вышла из квартиры,  я взяла всё ещё плачущую Милу за руку и повела её в дальнюю комнату.

- Ну вот, - сказала я спокойно, - это у нас будет «комната плача». Если захочешь поплакать, приходи сюда и плачь, сколько хочешь.

      Она думала, что я буду её успокаивать, уговаривать, и такой неожиданный поворот событий  застал её врасплох. Плакать без сочувствующей публики ей расхотелось.

- Не хочу плакать, - ответила как бы назло.

- Ну и правильно. У нас ведь с тобой столько интересных дел, что жалко тратить время на эти глупости. Согласна?

- Да-а, – неуверенно, но, уже начиная мне доверять, протянула Мила.

      Больше такие истерики не повторялись. Наташа спокойно уходила, а Мила только бросала ей «пока», продолжая заниматься своими делами.

 

…………………………..

              Сегодня, пока Мила ещё спала, беседовали с Наташей. Она рассказала мне, что Миле ни в коем случае нельзя есть сладкого. Она даже лежала в больнице по поводу диатеза. А ещё она очень привередлива в еде: не ест никакого мяса, печёнки, фруктов, бананов, апельсинов. Любит только картошку и овсяную кашу.

     «Посмотрим», - подумала я и решила провести эксперимент. Когда Наташа ушла, я пожарила куриную печёнку и вошла в детскую. Мила уже не спала.

- Доброе утро. Пойдём завтракать,- сказала я с безразличным видом, как само собой разумеющееся.

-  А что ты мне дашь? – с вызовом, в любом случае готовая возразить, спросила Мила.

- А это секрет. Ты узнаешь его, только когда сядешь за стол. Давай быстрей. Он тебя ждёт, - сказала и ушла на кухню.

       Мила быстро соскочила с постели и вбежала за мной следом.

- Покажи секрет.

- О, нет! Ты ещё совсем не готова сесть за стол. Посмотри на себя в зеркало: неумытая, растрёпанная. Да и постель ещё не убрала.

     Она посмотрела на меня удивлённо. Как это так? Она сама пришла есть, а ей ещё ставят условия. Вот сейчас уйдёт и вообще не будет есть. Но так интересно узнать, что там за секрет такой. Плакать бесполезно, попадёшь в «комнату плача» и так ничего и не узнаешь.

- Причеши меня, - чуть скривив губы, попросила Мила.

- А сама?

- Я не умею, - беспомощно пролепетала она.

- Хорошо, сегодня я тебе помогу, а ты посмотришь и научишься.

- И постель я не умею убирать.

- Это поправимо, я тебя научу, - успокоила я её.

    Наконец, умытая, причёсанная и аккуратно одетая Мила садится за стол, и начинается сказка. Показывая на ещё закрытую тарелку, объясняю, что там  живёт семья: мама и её детки, у которых есть игрушки. Милочка очень умная девочка, и, конечно, понимает, что всё это неправда. Но ей нравится, что её не заставляют есть, а играют, и она  с интересом включается в эту игру.

     Я открываю тарелку: нарезанные кусочки печёнки - это мама и её детки, а картофель и нарезанные овощи - их игрушки. Начинаю рассказывать, как однажды мама этих детей попала в другую страну. При этом отправляю больший кусочек печёнки в уже открытый рот.

- Но её дочка скучает по маме и тоже хочет в эту страну, - продолжаю я. Второй кусочек поменьше отправляется туда же. Затем пошли братики и сестрички со своими игрушками. Незаметно Мила всё  съела.

     Среди дня захожу в детскую.

- Знаешь, у вас в гостиной бананы с потолка падают!

- Как это?- недоверчиво спрашивает Мила.

- Пойдём, увидишь сама.

     Войдя в гостиную, показываю на потолок.

- Смотри, - при этом из-за спины кидаю через себя банан высоко вверх и ловлю его спереди. Ей кажется, что он действительно упал с потолка, и это вызывает в ней восторг.

- Пусть ещё упадёт, - просит Мила.

- Конечно упадёт, как только ты съешь этот.

     Она с удовольствием съедает банан, но больше не хочет. И трюк откладывается.

      На прогулке у меня в запасе апельсин. Мы идём к парку. Я делю апельсин на дольки и предлагаю Миле угадать, сколько в этой дольке косточек. Она называет цифру. Но чтобы это проверить, надо эту дольку съесть. Так, играя, она съедает весь апельсин.

     Оказывается, Мила может есть все фрукты, просто она не привыкла к ним, так как бабушка готовила ей чаще всего блюда из картошки или кашу.

 

........................................

     Однажды войдя на кухню, застаю Милу стоящей на стуле, который стоит на столе. Она тянется к верхней полке шкафчика. Я в ужасе: ещё секунда, и она могла бы свалиться оттуда. Оказывается, Наташа прячет там от Милы сладкие презенты от клиентов: коробки с конфетами, шоколад и прочие сладости.

    Вечером я рассказала Наташе про этот случай и сказала, что если она не хочет, чтобы это повторилось, то все эти сладости должны находиться в доступном месте, но Мила должна знать, что ей этого нельзя. На следующий день мы оставили коробку конфет на столе. Показывая её Миле, я сказала:

- Милочка, ты, конечно, можешь есть эти конфеты, если хочешь опять попасть в больницу. Ты же помнишь, как это уже однажды было? Тебе делали уколы, и ты долго-долго не видела маму. Ты ведь этого не хочешь?

- Нет, - и помедлив, - я не буду их есть, - сказала Мила.

    Через пару дней во дворе Мила подверглась ещё одному испытанию. Мама одного мальчика вынесла конфеты и стала угощать детей. Наверно, у него был день рождения. Мила не знала, как ей поступить и вопросительно посмотрела на меня. Я тихо ей сказала:

- Возьми, чтобы их не обижать, а потом мы решим, что с этим делать.

    Она взяла.

- Может, отдадим их маме? – предложила я, как бы советуясь с ней.

- Нет, у мамы есть. Это тебе, - ответила, рассудив по-взрослому.

     Я не спорила.

    Кажется, у нас зарождается дружба.

 

........................................

       Сегодня Наташа вручила мне билеты в кукольный театр и ушла на работу. Начало спектакля в 11 часов. Зная Милин характер, сразу после завтрака я сказала, что мы сейчас пойдём в театр, и надо уже одеваться. Для меня не было неожиданностью, когда она залезла далеко под кровать со словами:

- А я ни в какой театр не пойду, и ты меня здесь не достанешь.

       Я так и знала, что она выкинет какой-нибудь фокус. Хорошо, что у нас в запасе ещё есть время.

- Вот и хорошо, - как бы обрадовалась я. - Я ведь этот спектакль уже много раз видела, так что мне этот поход ни к чему. Правда, тебя жалко. Другие дети пойдут в театр, посмотрят спектакль, в перерыве им будут показывать кукол и расскажут, как они двигаются. Они узнают много нового и интересного. А ты так и будешь сидеть в темноте под кроватью, ничего не увидишь и не узнаешь.

- Я тоже хочу посмотреть кукол, - вылезая из-под кровати, с обидой сказала Мила.

- Ну, не знаю, успеем ли мы теперь. Если мы опоздаем к началу спектакля, нас не пустят, - не торопясь, с подчёркнутым сомнением в голосе ответила я.

- А ты меня быстро одень.

- Нет, мне ведь тоже надо одеться. А ты оденешься сама. И побыстрей, а то мы опоздаем.

      Мила старалась, как могла, но когда дошло до шнурков на ботинках, она посмотрела на меня с мольбой.

- Хорошо, я тебе покажу, как их завязывать, и в следующий раз ты будешь делать это сама.

      Выйдя из дома, мы увидели проехавший мимо троллейбус, но до остановки было ещё приличное расстояние. Я сказала, что на этот мы, наверное, не успеем. Придётся ждать следующего.

- А давай побежим, может, успеем, - совсем по-взрослому предложила Мила.

     И мы таки успели. Только троллейбус был переполнен, и пришлось стоять в дверях. Но она была счастлива, что это было её предложение, и я его поддержала.

     Придя домой после театра, Мила решила покапризничать, а может устала.

- Раздень меня, - потребовала она.

- Ты умеешь уже сама раздеваться. А мне надо тоже раздеться и накрыть на стол. Сейчас будем обедать.

- Нет, ты меня раздень, а то буду здесь лежать, - и она легла в шубе у порога.

- Это ты хорошо придумала, - сказала я весело. - Ты будешь лежать здесь вместо тряпки, и все, кто будут заходить, будут вытирать об тебя ноги.

- Не хочу быть тряпкой, - капризно возразила Мила.

- Тогда раздевайся, мой руки и садись за стол.

      Пришлось подчиниться. За обедом я учила её пользоваться вилкой и ножом. Ей не столько хотелось есть, сколько был интересен сам процесс. До сих пор она всё ела ложкой, вернее, её кормили. Теперь же она ела сама, как взрослая.

 

.......................................

      Как-то раз, войдя в Милину комнату, я увидела, что все игрушки разбросаны. Я попросила её сложить их на место в шкафчик.

- Ты сама сложи, - ответила Мила.

- Нет, игрушки твои, и только ты знаешь, где их место.

- Всё равно не буду, - возразила она упрямо.

- Ну что ж, как хочешь, но сейчас я буду здесь подметать. Всё, что валяется на полу, это ненужный тебе мусор. Поэтому я его вымету и выброшу, - сказала я и пошла за веником.

      Мила не тронулась с места, не веря, что я действительно это сделаю. Я начала быстро подметать. При этом в совке оказалось несколько мелких игрушек. Испугавшись, что остальных ждёт та же участь, она стала в спешке их собирать. Я значительно замедлила темп, чтобы дать ей возможность собрать остальные игрушки. Я даже на несколько минут вышла из комнаты. Когда я снова вошла, все игрушки были уже на месте. Но те, которые я вначале подмела, пришлось всё-таки выбросить, иначе в следующий раз она бы мне не поверила. Но Мила даже не заплакала, поняла, что была неправа.

       Затем мы вытирали пыль, Я дала Миле тряпочку и сказала, что она может вытереть журнальный стол и стулья. Остальное она пока не достаёт.

     Я всё делала с увлечением, увлекая и её. Поэтому она хотела делать всё, что делала я. Она уже умела постирать свои носочки, а на полу в коридоре так оттирала каждое пятнышко, что пол действительно стал чистым. Теперь она, войдя в дом с улицы, не бежала, как раньше в грязной обуви в комнаты, а снимала ботинки у двери. Ценила свой труд.

 

......................................

      Прошёл месяц. Мила стала совсем другой. Многому научилась и многое узнала. Я ей рассказывала о том, как плохо живётся детям в бедных странах. А она живёт на всём готовом. Поэтому она должна ценить то, что для неё делают, и не капризничать по пустякам.

       Мила знала уже почти все буквы и умела читать, хотя медленно и по слогам. Но всё же это был наш с ней общий успех. А происходило это так. Каждое утро она, просыпаясь, спешила  на кухню. Там на холодильнике, прикреплённая магнитом, уже ждала её новая буква. И весь день проходил под знаком этой буквы. К примеру, какой-то день должен был пройти под знаком буквы «В». Мила с удивлением узнавала, что вода, которой она умывается, волосы, которые она причёсывает, ваза на столе и даже воздух, которым она дышит, все эти слова начинаются на букву «В».

       Предлагая ей виноград, спрашиваю:

- На какую букву начинается это слово?

      Она уже догадалась и, подпрыгивая, радостно восклицает: «на «В», на «В». На прогулке, катаясь на велосипеде, Мила уже сама сообщает мне, что это слово начинается на букву «В». Так Мила запоминала букву и могла найти её в книжке.

      Я учила Милу рисовать и слушать музыку. Спрашивала: весёлая она или грустная, и что Мила себе представляет, слушая её.

       Наташа удивляется и боится сглазить.

- И ты ведь ни разу не повысила голос, - недоумевает она. - Как тебе это удалось? Не знаю, что бы я без тебя делала. - И осторожно добавила: - Знаешь, бабушка очень хочет увидеть Милу. Как ты думаешь, это уже возможно?

- Я думаю, ещё рановато. Но я её понимаю, давай попробуем, - неохотно, с опаской согласилась я.

      На следующий день после завтрака я сказала Миле, что на пару часов отведу её к бабушке.

- Не хочу к бабушке. Хочу быть с тобой, - нахмурившись, возразила она.

- Но это же твоя бабушка. Она любит тебя и скучает по тебе. Вы так давно не виделись, - уговаривала я.

- Ладно, пойдём,- нехотя согласилась Мила.

     Когда мы подошли к подъезду, Мила дрожащим голоском спросила:

-  А ты меня скоро заберёшь?

     Через пару часов, когда я пришла за Милой, застала такую картину. Дедушка пытается её одеть. Надел ей шапку и, наклонясь, надевает ботинок. В это время она срывает с головы шапку и швыряет её в другой угол комнаты. Пока он, запыхавшись, достаёт из-под шкафчика шапку и пытается снова её надеть,  девочка снимает ботинок и бросает его. Так повторяется несколько раз.

       Я стояла в коридоре, и Мила не могла меня видеть. Но когда я, не дождавшись, заглянула в комнату, она меня увидела и моментально изменила своё поведение. Она спокойно оделась, попрощалась, и мы ушли.

      Прихожу к выводу, что воспитание детей надо начинать с воспитания старшего поколения.

 

....................................

       За этим интересным занятием – формированием личности ребёнка – время шло быстро и незаметно. Почти каждый день готовил мне какие-то сюрпризы, ставил мне задачи, которые надо было сразу же решать. Времени на обдумывание не давалось. Мы с Милой много разговаривали, обсуждая всевозможные темы. Часто она задавала вопросы, не всегда детские, и я должна была аргументированно и доходчиво ей всё объяснять, чтобы она мне верила и доверяла. И мне это, кажется, удавалось.

       Как-то бабушка даже с какой-то обидой в голосе сказала:

- Только ты одна для Милы непререкаемый авторитет.

       Ну что ж, с одной стороны это приятно, но с другой – вызывает опасение. Я ведь не всегда буду с ней. Надо бы научить её общаться со сверстниками. Она этого совсем не умеет.

 

.....................................

      Наступило лето, и Наташа попросила меня пожить с Милой пару недель на даче. Она вручила мне ключи с просьбой не терять их.

      Мы прекрасно проводили там время.

     Дача, вернее, дом в деревне, находилась недалеко от леса и реки. К реке, правда, надо было идти минут 20. А с Милой все 30, а то и больше. Она каждый раз останавливалась, увидев какого-нибудь жучка, улитку или стрекозу. Я её не торопила. Ведь она познавала мир. И мы вместе наблюдали и удивлялись, как такому маленькому муравью удаётся тащить такой большой лист или палку, какие разноцветные бывают бабочки, кто же так раскрасил божью коровку, и как может улитка всегда таскать за собой свой дом. Смеялись, представляя себе, как бы Мила тащила на себе свой дом.

     Однажды мы увидели на дорожке бутылку с остатками лимонада, в котором барахталась пчела. Она, видно, залетела туда полакомиться и теперь безуспешно пыталась выбраться.

     Я предложила не просто вытащить её, а «предпринять операцию по спасению пчелы». Мы стали вместе думать, как это сделать. Взяли палочку, опустили её в бутылку, и пчела по палочке вылезла из бутылки. Но прошло ещё несколько минут, пока она обсохла и смогла улететь. Мила была этому очень рада.

- Мы спасли её, правда?

- Конечно, - подтвердила я. - Без нашей помощи она бы погибла.

     Милосердие. Впервые это у Милы...

     В один из дней мы задержались у реки подольше – очень уж  жаркий выдался денёк – и собрались уходить, когда солнце уже садилось. Мы устали за весь долгий день и шли, не торопясь, еле волоча ноги, зная, что сейчас придём, поедим и отдохнём. Подойдя к дому, я стала искать ключи, но их не было. Их не было нигде, хотя я всё вынула из сумки. Я не знала, что делать, как поступить. Скорее всего, ключи выпали из сумки на пляже. Но оставить Милу одну, чтобы вернуться туда и поискать, я не могла. А предлагать ей идти со мной тоже было невозможно. Она буквально валилась с ног от усталости, была голодна и хотела спать. И тогда, видя моё смятение, Мила сама предложила вернуться и поискать.

- Но на улице быстро темнеет, через каких-нибудь полчаса будет совсем темно, и мы ничего не увидим. Поэтому надо будет идти очень быстро, но я же вижу, ты устала. Сможешь ли? - надеясь, что всё-таки сможет,  возразила я.

- Пойдём, - решительно заявила Мила. - Я буду быстро идти.

      Она не шла, а всю дорогу бежала. Откуда только взялись силёнки? А я, еле поспевая за ней, удивлялась и радовалась такому пониманию момента. Я была горда за неё и за себя. С её стороны это был ПОСТУПОК. Она уже была способна на него, и не моя ли в том заслуга? Мы дошли за каких-то 10 минут. Ключи нашлись. Всё обошлось.

        Этот случай сблизил нас ещё больше. Мила понимала меня, что называется, с полувзгляда. Интересно, что о случае с ключами она никому не стала рассказывать, думая, что мне это будет неприятно. Училась быть тактичной.

 

.....................................

       В начале осени меня  вызвали на работу. Из двенадцати человек нашей группы осталась я одна. Остальных сократили. Своему начальнику я сказала, что на моей теперешней работе я получаю 120 долларов, и это была правда. Наташа очень ценила меня. Видела результаты и была мне благодарна. Она сама регулярно добавляла мне зарплату. Начальник пообещал платить мне не меньше, и я вернулась на основную работу. Наташе сказала, что Милу пора отдать в детский сад. Там её научат всему, что пригодится ей в школе. Да и со сверстниками она научится общаться. Наташа согласилась, но у неё не было времени на оформление.

       Я взяла на себя визиты к врачам. Нужно было сдать кучу анализов, сделать необходимые прививки. Я думала, что Мила будет капризничать. Ведь все эти анализы и прививки – процедура не из приятных даже для взрослых, а тут ребёнок. Но Мила настолько мне доверяла, что, казалось, ничего не боялась. Только внимательно следила за мной. Если я спокойна - значит, всё в порядке. Так мы оформили справку для зачисления Милы в детский сад. Она должна была пойти туда уже без меня.

    Я вышла на работу. Однако спустя какое-то время Наташа позвонила мне с просьбой вернуться к ним. У неё уже работала другая женщина, но Мила её не слушалась и очень скучала по мне. К сожалению, я не могла выполнить её просьбу, так как вскоре мы всей семьёй уезжали  в Германию на  постоянное жительство.

      Они обе пришли меня провожать, и обе плакали. Может, не надо было так привязывать к себе человека, хоть и маленького. Но кто же знал, что так получится? Ведь это была лишь Neben Job – работа по совместительству.

    С тех пор прошло лет десять. Больше мы не встречались. Знаю только, что Наташа вышла замуж. Они поменяли Knies, а может быть, тоже куда-то уехали. Но эта история  осталась в моей памяти навсегда.

     2008г.   Гамбург.

 

 

 






<< Назад | Прочтено: 23 | Автор: Гольденберг С. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Авторы