Русский Deutsch
Menu

Прошлое - родина души человека (Генрих Гейне)

Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

Темы


Воспоминания

Проф. А.М.Ногаллер


НЕСОСТОЯВШИЕСЯ РАССКАЗЫ ВЗРОСЛЫМ ВНУКАМ

ВОСПОМИНАНИЯ  ДЕТСТВА

                                                      

 

  

       В  наш век изобилия информации, когда почти в каждой семье имеются телевизор, компьютер, мобильные телефоны, компакт-диски, аудиокассеты, не говоря уже о многочисленных  газетах и журналах, немногие имеют желание слушать  рассказы стариков о давних временах, даже родные внуки и внучки.   Тем не менее хотелось бы записать   личные воспоминания о годах детства и молодости. В 2003 году были опубликованы мои воспоминания  «Фрагменты  ХХ столетия», но эту книгу хотелось бы дополнить  сохранившимися  впечатлениями сугубо личного  характера, не для широкой печати.  

    

1.  В  СТРАСТНОМ     МОНАСТЫРЕ

      

После революции, когда началась борьба с религией – «опиумом для народа» – многие монашенки из Страстного монастыря  уезжали  сами или были высланы. Освободившиеся помещения  заселяли советскими служащими. Страстной монастырь находился на территории нынешней Пушкинской площади, где сейчас расположен киноконцертный зал «Пушкинский» (бывший кинотеатр «Россия»), сквер и памятник А.С. Пушкину.  До того как снесли монастырь в 1937 году, памятник  Пушкину находился на противоположной стороне Тверской улицы на бульваре.   До сих пор помнятся высеченные на памятнике слова: «И долго буду тем любезен я народу, // Что чувства добрые я лирой пробуждал, // Что в мой жестокий век восславил я Свободу // И милость к падшим призывал».

       Страстной монастырь  был  окружен стеной с выступами, к которым с внутренней стороны вели каменные ступени. Мы, мальчишки, любили лазить вдоль этих стен, а также по крышам здания  монастыря. В монастырь  вели  два входа: с Тверской улицы  и с противоположного  конца – Малой Дмитровки (позже улица Чехова).   По Тверской улице до Белорусского вокзала ходили трамваи. Трамвай «А» ходил вдоль  Бульварного Кольца от Трубной площади  до Никитских ворот.  Автоматических дверей тогда в трамвае не было, вагоны были переполнены, часто люди висели  на подножках, держась за поручни, а молодежь нередко предпочитала сидеть на буферах вагона.

       Мои  родители въехали в Страстной  монастырь  в 1921 году. Квартплату тогда вносили матери-игуменье. В центре монастыря  располагалась большая церковь, а  колокольня выходила  на Тверскую улицу. До сих пор помнится колокольный звон, а также  волнующее впечатление от подъема на самую высокую точку колокольни.  В монастыре находились  одно- и двухэтажные здания, служившие кельями для монашек. Квартира родителей  находилась  на 1-ом этаже здания.  Перед  входом   имелось крылечко со ступеньками, затем небольшой коридорчик, налево две отдельные комнаты занимали монашки, направо был вход в нашу квартиру, состоявшую из двух комнат, маленькой кухни и туалета. В маленькoм коридорчике, где мы жили,  располагалась дверца дровяной печки, тепло от которой согревало нашу квартиру.

       В монастыре было много деревьев, в том числе яблонь и груш,  а перед  входом в нашу квартиру и вокруг окон  рос дикий виноград.  Дети во дворе играли в прятки, салки, волейбол, а зимой катались на санках. 

        Перед входом в церковь, особенно в часы богослужения, нередко стояли нищие с протянутой рукой. Другие сидели на земле или в колясках, а перед ними лежали шапки для подаяния.

       Когда в них бросали монеты, они всегда  говорили: «Благослови Вас Господь». Вспоминается  Крестный ход со священниками и приближенными  впереди, затем шли монашенки, а сзади двигалась большая толпа верующих. В самой церкви  вспоминается стол с мощами какого-то  святого под  стеклянным колпаком,  множество икон, библейские сказания на потолке, а также висящая на стене скульптура Иисуса  Христа. К ней  подходили  верующие и целовали ноги Христа. Когда я рассказал маме о своих посещениях  церкви, она разрешила посещать церковь, но не целовать ноги Христа во избежание инфекций. До сих пор  помнится сладкий  вкус  творожной пасхи и куличей, которыми угощали нас, меня и сестру, соседки-монашки.

       Вспоминается событие, значение которого  выяснилось много позднее. Как-то кто-то из ребят позвал меня,  сказав, что на площади происходит какое-то  событие. Мы вышли за ворота монастыря на Страстную площадь. По ней  и  по Тверской улице в направлении Кремля шла демонстрация. Люди несли какие-то  лозунги, мы были удивлены, ибо знали, что демонстрация проходит на Первое мая и годовщину Октябрьской революции. Демонстрация же проходила весной 1927 года, мне объяснили, что это была демонстрация троцкистов, протестовавших  против политики Сталина. Известно, что  вскоре Льва Давидовича Троцкого  выслали за пределы страны, а его сторонники подверглись преследованиям. Затем последовали репрессии против Николая Ивановича Бухарина, председателя Совнаркома Рыкова и других видных политических деятелей.  Волна сталинских репрессий постепенно  нарастала и достигла максимума в 1936 – 1937 годах, а я в детстве был невольным свидетелем их начала.

      В детские годы я дружил больше всего с детьми семей Маковских, Мировичей, Залкидов, Лимчеров, Кохов. Маковский-отец был видным деятелем какого-то наркомата, умер в относительно молодом возрасте. С Юлием  Маковским я дружил всю  жизнь, вплоть до его кончины в 2011 году. Он унаследовал  от матери и дяди красоту и добрый, благожелательный характер. Учился Юлий в престижной 25-ой  школе недалеко от Тверской улицы. В той же  школе учился и сын Сталина,  Василий, правда, не с ним, а в более младшем  классе. В те времена не было элитных учебных  и лечебных учреждений для высокого начальства, как это было создано в послевоенное  время и существует до сих пор.  Дядя  Юлия, Исаак Лурье, был артистом  еврейского театра. Я вспоминаю его  роль французского короля в известной пьесе  «Король  Лир»  Шекспира. С Юлием мы ходили вместе на каток, в театры, а также в общественную баню, ибо в довоенное время мало у кого из москвичей была ванна или душ.

       Мирович-отец был юристом. Его теща происходила  из дворянской  семьи. Мне вспоминается, как она  воспитывала  у своих  внуков, а также и у меня,  правильную  аристократическую  походку  и осанку. Наташа Мирович была на два года старше меня. Когда мы играли  вместе  в монастырском дворе, как мне рассказывала позднее моя мама, она доверяла Наташе  носовой  платок, чтобы девочка буквально  утирала нос сопливому двух-четырехлетнему мальчишке, т.е. мне. Склонность  к насморку (вазомоторный ринит  по-медицински) сохранилась у меня  до сих пор. Юра  Мирович  был моложе меня на четыре  года, и я с ним общался мало. Во время Отечественной  войны  он погиб, как и Сергей Кох. В семье Залкидов было две  дочери: старшая Белла и младшая моего возраста Муха.  Вероятно, это было ее прозвище, а настоящее  имя ее я так и не помню. Залкид и Мирович были  арестованы в годы сталинских репрессий  1936 – 1937 годов. О дальнейшей судьбе их дочерей Наташи, Беллы и Мухи, с которыми я дружил, мне неизвестно.

       Леонид Федорович Лимчер был  известным врачом, участвовал  в полярных экспедициях  ледоколов «Челюскин» и «Седов».  После войны  он  работал  в  Клинике Института Питания АМН СССР, где я с ним  часто контактировал, о чем  я написал в своей книге мемуаров «Фрагменты   ХХ  столетия»  и в статье «Воспоминание об  учителях». Андрей Лимчер был  моим однокурсником по медицинскому институту. Мы с ним  часто общались  даже тогда, когда я уехал из Москвы.  Окна нашей квартиры   соседствовали с окнами квартиры «мадам  Каплан», у которой были два сына-сорванца  старше меня. Почему ее  называли мадам, а не просто по  фамилии,  осталось не ясно. Может  быть, потому, что была однофамилицей террористки-эсерки  Фаины Каплан, якобы стрелявшей в Ленина. 

       В начале 1929 года церковь  прекратила свое существование, ее закрыли и в ней  создали  антирелигиозный музей.  Бывшая  трапезная превратилась в столовую для студентов КУТВ (Коммунистический университет трудящихся Востока).  Административное и учебное здания располагались поблизости от монастыря, на Страстной площади.

       В период НЭПа (новая экономическая политика) и в последующие  годы была популярна песня о бубликах: «Купите бублики, горячи бублики, купите бублики вы поскорей;//  Меня несчастную, торговку  частную, торговку  частную ты пожалей».  Мне  вспоминаются  лотошники, т.е.  люди, носившие  впереди себя  лоток, закрепленный ремнями через  голову на шее.  Продавались булочки, папиросы, конфеты и т.п.  Горячие бублики продавались  в небольшой булочной на Малой Дмитровке. Запах этих  бубликов был очень привлекательный и распространялся далеко по улице. По дороге в школу  я не только   вдыхал  этот запах, но иногда и покупал  горячие бублики.  Весьма  популярны  были так называемые «песни улиц»,  или блатные  песни: «Гоп со смыком», «Мурка» («Здравствуй, моя  Мурка, Мурка  дорогая,// Здравствуй,  моя  Мурка, и прощай,// Ты зашухерила всю нашу малину//  И за это пулю получай»), «По  кирпичикам»  в  разных  вариантах  и другие. В настоящее  время  эти  мелодии  возвращаются  часто  с  изменённым  текстом.

       Предпринимателя  сейчас называют  бизнесменом. Это звание теперь звучит  гордо,  власти  оказывают  им  покровительство,  в  моё  время  предпринимателя  называли  нэпманом, и эта  деятельность  осуждалась, их  имущество  нередко  отбиралось, а самих нэпманов  отправляли  в ссылку. Так брата  бабушки,  владевшего  аптекой, выслали  с правом  проживания  не  ближе  чем  за 200 км от Москвы, а аптеку  отобрали.

       В 1937 году в связи с реконструкцией  Москвы и расширением  Тверской улицы  монастырь снесли, а площадь переименовали в Пушкинскую.  Оставшихся монахинь, так же, как и гражданских жильцов,  переселили за черту города, на станцию «Лось» Северной железной дороги.  Моей маме в связи с болезнью  мужа (а он был персональный  пенсионер, что  приравнивалось к категории «старых большевиков»), и двум малолетним детям удалось получить комнату в  коммунальной квартире в Москве, вблизи Курского вокзала, на  Верхней Сыромятнической улице.


2.  В  ПИОНЕРСКОМ ЛАГЕРЕ


       В довоенное время было широко принято посылать школьников на лето в пионерский лагерь.  Я побывал в пионерском лагере восемь раз и один раз – в лесной школе в Сокольниках.  Мне  нравилось  отдыхать  в  пионерском лагере. В первый раз я был в нём после второго класса в 1929 году, в тот период проводилась коллективизация сельского хозяйства.  Нас, пионеров, в порядке помощи колхозам и воспитания трудовых навыков посылали в утренние часы на сельхозработы. Мы пропалывали поля, я научился отличать колосья ржи и пшеницы от сорняка, который нужно было вырывать. 

       Вспоминаются утренние и вечерние  линейки  с перекличкой. В  лагере  организовывались   спортивные игры и состязания. Я принимал активное  участие в соревнованиях по бегу,  прыжкам,  но преимущественно – по шахматам.

       Вспоминается игра под названием  «Политический  бой»:  с одной  стороны  стола  садились ребята одного отряда,  а с противоположной стороны стола – пионеры другого отряда.  Вожатая стояла во главе стола и задавала политические  вопросы типа: «В чём  заключается левый уклон  в  нашей  партии?»  или  «В чём заключается правый  уклон, или генеральная линия, в чём  вред троцкизма?» и т.п. Кто-то из участников боя поднимал руку и отвечал на заданный вопрос, а затем задавался вопрос другой стороне участников, и если они не могли правильно ответить, то вопрос передавался другой стороне. В конце игры подводились итоги, и один из отрядов объявлялся победителем. Идейно-воспитательная работа начиналась  тогда в стране с раннего детства. Иногда устраивались танцевальные вечера. Разучивались народные пляски, краковяк, полька. Особенной популярностью пользовались танго, фокстрот, вальсы. В предвоенные годы обучение бальным танцам было очень популярно. Танцевальные кружки  организовывались  в  школах для старшеклассников, в институтах, во  многих  учебных учреждениях и предприятиях для молодежи. В  вечернее время зажигались пионерские костры, вокруг которых нередко плясали, танцевали и пели песни под руководством  пионервожатой.  Многие песни  сохранились в памяти до сих пор, например, «Взвейтесь кострами, синие ночи, мы пионеры – дети рабочих» или  «Долой, долой монахов, долой, долой попов. Мы на небо залезем, разгоним всех богов». В те времена широко  проводилась  антирелигиозная  пропаганда  в отличие от сегодняшнего дня, когда религия в почете.

       Особой популярностью пользовалась песня о картошке: «Здравствуй  милая картошка, - тошка, - тошка, - тошка...// Низко бьем тебе челом,...// Даже дальняя  дорожка, - рожка, - рожка, - рожка//  Нам с тобою нипочем. // Ах, картошка – объеденье, пионеров идеал.// Тот не знает  наслажденья, кто  картошку не едал». Позднее эта песня была запрещена в связи с ее безыдейностью. Идеалом  должно  было  быть построение  развитого социализма и коммунизма, а не какая-то картошка. 

       Вспоминаются строки стихотворения, которое нередко зачитывалось во время  беседы у костра.  «Часы пока идут, и маятник  качается, и стрелочки бегут, и всё как полагается, но механизм у них плохого сорта, часы скрипят, пружина стерта». Под часами в песне подразумевался «загнивающий  капитализм». Сейчас  я думаю, что это больше всего  относится к стареющему организму, а капитализм,  хотя и не  цветет, но и не загнивает.

       Причины, по которым провалилась идея строительства социализма в СССР, полностью не выяснены до сих пор. Эта  задача  будущих поколений. Хотелось бы подчеркнуть,  что пионерская организация, несмотря на все перегибы, была хорошим делом, она воспитывала чувства коллективизма, ответственности, дисциплины, взаимопомощи, оказывала помощь нуждающимся и больным. Полезное влияние оказывал тесный контакт с воспитателями, пионервожатыми. Трудно себе представить, чтобы в то время пионер курил, употреблял алкогольные напитки или матерные выражения.  Когда дети находятся  длительное время без надлежащего надзора со стороны родителей и школы, они легко  поддаются  неблагоприятному влиянию  улицы и преступных  элементов.  Была информация, что во многих городах восстанавливаются пионерские  организации. Хотя в средствах массовой информации об этом мало сообщается.


3. НА    ПРАЗДНИЧНЫХ   ДЕМОНСТРАЦИЯХ

       

Первого Мая  в  День международной  солидарности  трудящихся  и  седьмого ноября в честь годовщины Великой Октябрьской революции (по новому стилю) проводились массовые демонстрации.  В Москве по  Тверской, Петровке и другим улицам шли колонны трудящихся по направлению к Красной площади, причем  участие в демонстрации было  обязательным.  Заранее назначались правофланговые, т.е. лица, ответственные за посещение и прохождение всего  ряда  из шести человек.   Правофланговый был ближе всего к Мавзолею Ленина на Красной площади, одновременно  проходило  шесть-восемь колонн.  Вначале проходил военный парад по Красной площади, а в небе летали самолеты. Трудящиеся собирались в 8-9 утра  по месту своей работы или учебы. Мне вспоминаются демонстрации довоенного времени, когда я был студентом 1–го медицинского Московского института им. Сеченова,  ректорат которого находился на Б. Пироговской улице. В послевоенные годы для участия в  демонстрации приходилось заранее приезжать на  улицу Погодина, где располагался институт питания АМН СССР, в котором я работал. Колонны продвигались  к центру  очень медленно, с длительными остановками.

       Вспоминается, что до войны на демонстрациях нередко  звучали  песни  времён  гражданской  войны: «Смело  мы в бой  пойдём за власть Советов// И как один  умрём в борьбе за это»; «Дан приказ: ему – на Запад, ей – в другую  сторону.// Уходили  комсомольцы  на  гражданскую  войну»; «По  долинам и по взгорьям шла дивизия  вперёд» и другие.

       В послевоенные  годы  пели  преимущественно новые  песни: «Синий  платочек», «Землянка», «Катюша», «В  лесу  прифронтовом», «Тёмная  ночь» и другие.

       Bо  время  остановок  мы часто  играли в китайское развлечение, когда один человек стоял, закрыв  глаза и прикрыв лицо правой ладонью, левая ладонь выдвигалась наружу под правое плечо. Играющие стукали по этой ладони своей ладонью или  пальцами, затем дежуривший поворачивался и должен был узнать, кто из играющих его ударил. Это было нелегко, ибо все стояли кругом с поднятым указательным  пальцем и улыбались.  Если  дежуривший угадывал, кто ударил его по ладони, то они менялись местами. Человек, чей удар был узнан, сам становился  дежурным и подставлял  свою ладонь. 

       По ходу  движения колонн стояли передвижные киоски или ходили лотошники, продававшие  безалкогольные  напитки,  пирожки.  Демонстранты  несли  портреты  членов  политбюро и лозунги типа «Да  здравствует  КПСС – вдохновитель и организатор всех  наших побед!», «Слава великому Сталину!» или «Да здравствует  международный день трудящихся!» или «Да здравствует  народ-победитель!» (после войны) и другие  лозунги  идейного содержания.  Нести портрет или плакат с места работы  до  Красной площади  и  назад  было  довольно тяжело.  Потом  догадались,  и  после прохождения Красной  площади трудящимся от каждой организации ставили грузовики, куда и складывали портреты и лозунги.  В  послевоенные годы в Институте питания я был  одним из молодых мужчин, и меня обязывали нести портрет, но не Сталина, а Шверника или  Микояна. Нести портрет  Сталина доверяли более  крупному мужчине и более высокого положения.

       При прохождении  Красной площади все взоры были устремлены на  Мавзолей Ленина, на трибуне которого стояли Сталин, члены Политбюро и другие  высокопоставленные лица.  Менее почетные лица и гости находились на открытых трибунах, сидели на скамьях, расположенных  вдоль  Кремлевской стены.  В центре трибуны Мавзолея стоял обычно И.В. Сталин, окруженный  соратниками.  На  плакатах демонстрантов  и  в  их  выкриках  при прохождении  мимо трибуны  звучало  восхваление Сталину. Колонны проходили по площади быстро, и трудно было рассмотреть черты лица вождя.  Запомнилось,  что он был  невысокого роста, крепкого телосложения, на  круглом лице выделялись усы.  Иногда  Сталин поднимал правую руку  и махал  ею, приветствуя  демонстрантов. 

       В 1955 году  я приехал в Тбилиси из  Ессентуков на научную конференцию.  Меня встречал в аэропорту Вахтанг Метревели, который был  моим сослуживцем  в последние годы войны во время работы в 180-м ХППГ (хирургический полевой подвижной  госпиталь), Второй гвардейской танковой армии.   Мне показалось в какой-то  момент,  что меня встречает сам Сталин: так  Метревели  был похож на портреты вождя.

       В 1939 году 21 декабря вся страна праздновала 60-летие со дня рождения И.В.Сталина.  Многим  улицам, городам, институтам было присвоено имя Сталина -- Сталинград вместо Царицына (нынешний Волгоград), Сталинабад (Душанбе), Сталиногорск, Сталино и др.  Во многих институтах была установлена стипендия имени Сталина. В числе первых Сталинских стипендиатов  1-го  Медицинского  института им. Сеченова был и я. В газете «Правда» была специальная статья, посвященная Сталинским  стипендиатам  нашего  института.  В ней первым  указывалось  мое  имя, отмечались  отличные учебные успехи и активная работа в научном кружке.

       Из-за моей безалаберности,  из-за частых  переездов и по прошествии 75 лет  эта газета, к сожалению, у  меня  не  сохранилась.

И еще несколько воспоминаний,  связанных с именем Сталина. В Ессентуках в курортном парке на постаменте стояла скульптура Сталина, окруженная цветочной  клумбой и невысоким металлическим заборчиком.  Я гулял с сыном в парке.  Вове тогда было 2 года, вдруг он вырвался  у меня из рук, перелез через ограду и стал бегать вокруг  скульптуры  Сталина.  Вдруг  я  слышу грозный окрик: «Чей ребенок?» Было  это  в  конце  1952 года. В то время  всякое неуважение к вождю грозило большими неприятностями. К  счастью, оказалось, что это сосед  решил пошутить и напугать меня.

       Другое  трагикомическое  событие произошло в  Кисловодске в начале  1957 года, после  ХХ Съезда  КПСС, на котором  Н.С. Хрущев выступил с осуждением культа личности. Сталин умер 5  марта  1953  года.  На центральной улице города, носящей имя Сталина, стояла его высокая скульптура. И вдруг  утром  скульптура  оказалась без  головы, а оторванная  голова  валялась вблизи на земле.  Многочисленные курортники ходили смотреть  на  это  диво.  Городские  власти  были в растерянности:  то  ли  обязательно  найти  виновных  и  их арестовать  и  наказать,  то ли  снести  скульптуру  без  поиска  виновных. Позвонили своему начальству в Ставропольский  крайком КПСС. Там дали указание – прикрепить голову (восстановить памятник).  Прошло несколько месяцев, и было дано  новое  указание – снести памятник Сталину.

       Термина  «вертикаль  власти»  тогда  еще  не  было,  но сама вертикаль в бывшем СССР, конечно, была.  Закончить этот раздел  мне бы  хотелось на шутливой волне.

       В начале перестройки  было  принято   критиковать  всё  советское, в том числе и демонстрации.  Вспоминаются  шутливые  двусмысленные  остроты  о  лозунгах и песнях того времени.  Так, например,  горняки  шли  на  демонстрацию  с  лозунгом: «Лучших людей – под землю!». Железнодорожники – «Дадим каждому пассажиру по мягкому месту!».  Связисты – «Установим связь надежную и без брака!».  Работницы швейной  фабрики – «Поднимем  юбки  на должную высоту!» (В то время у  женщин  были в моде не брюки, как сейчас, а мини-юбки). Металлурги шли  с лозунгом:  «Наша сила – в наших плавках!».  Врачи больницы – «Наши советские больные – самые здоровые в мире!». (В то время широко пропагандировалось  представление о том, что  советское – значит лучшее). Врачи больницы пели на демонстрациях якобы следующие песни:  Невропатологи – «Каким ты был, таким ты и остался».  Психиатры – «Что-то с памятью моей стало, всё, что было не со мной, помню».  Объединенный  хор  окулистов и отоларингологов – «Ничего не вижу, ничего не слышу, никому  ничего не скажу».  Терапевты – «Всё хорошо, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо».  Кардиологи – «Сердце, тебе не хочется покоя!».  Хирурги – «Эй, ухнем!». Акушеры – «Сладку ягоду рвали  вместе, горьку ягоду - я одна».

      Несмотря  на  иронический  характер  вышеприведенного,  в  советское  время  было и  много хорошего,  в том числе  бесплатное и доступное высшее образование, здравоохранение, отсутствие  стремления  к  богатству и преклонения  перед «золотым тельцом».

 





<< Назад | Прочтено: 23 | Автор: Ногаллер А. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Авторы