Русский Deutsch
Menu

Прошлое - родина души человека (Генрих Гейне)

Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

Темы


Воспоминания

Проф. А.М. Ногаллер,

гвардии  майор  мед. службы

 

 

РАЗГРОМ НЕМЕЦКО – ФАШИСТСКИХ  ВОЙСК  

ПОД МОСКВОЙ  И КОНТРНАСТУПЛЕНИЕ  

КРАСНОЙ  АРМИИ

                              

К концу  декабря на нашем участке фронта наступило затишье.  Вспоминается, как пригласили меня на встречу  Нового года, в свою землянку в лесу вблизи передовой у деревни Полушкино командир 3-й батареи М.В. Мартемьянов и ее комиссар Пресняков. Я приехал туда на закрепленной за санчастью повозке, запряженной лошадкой. Естественно, захватил с собой имевшийся у меня спирт в небольшом, но достаточном для праздника количестве. Пресняков приготовил сибирские пельмени, и мы выпили за будущую победу. В это время, как раз в полночь, по всей линии фронта было распоряжение дать залп из всех артиллерийских орудий по позициям врага в знак нашей победы уже в предстоящем году. Завязалась кратковременная перестрелка, но вскоре всё затихло, и мы продолжали свое пиршество. Вскоре позвонил комaндир  полка, сказав, что он сейчас подъедет. Это означало, что он проверяет состояние своих подразделений. Комполка, Василий Николаевич, удивился моему присутствию здесь, отругав меня за то, что я, хоть и на предовой, но всё же не на своем месте. Теперь я понимаю, что он был прав и на этот раз. 
     В начале января 1942 г. обстановка на фронте была спокойная, и представилась возможность заниматься обычными лечебно-профилактическими мероприятиями, организовать баню и стрижку бойцов. При своем отступлении немцы сжигали деревни, очевидно, не надеясь больше сюда вернуться. Располагаться приходилось поэтому преимущественно в лесу, в землянках. Вспоминаются заснеженные, казалось, бесконечные дороги, переезды, обустройство на новом месте. Тяжелое впечатление оставляли рассказы уцелевших жителей о зверствах фашистов, об угоне женщин и девушек на работы в Германию. К концу 1942 г. контрнаступление наших войск завершилось, угроза захвата Москвы была окончательно ликвидирована. Наши войска продвинулись на запад на расстояние от 100 до 300 км., захватили множество вражеской техники и пленных. Особенно памятны бои на знаменитом Бородинском поле, западнее Можайска.  После упорных оборонительных боев оно было оставлено 18 октября 1941 г., а 20  января 1942 г. войска пятой Армии овладели сёлами Бородино и Горки, вышли на рубеж реки Колочь. Само село Бородино немцы успели при отступлении сжечь, но благодаря стремительному наступлению  наших  войск знаменитые памятники Отечественной войны  1812 года остались неповрежденными. После  окончания  войны  на Бородинском  поле  был установлен  памятник  воинам нашей пятой Армии, освободившей это знаменитое место от фашистских захватчиков. Я  видел этот памятник  в послевоенные  годы  во  время  экскурсии ветеранов.

Немецкие войска отступили на запад, в сторону Уваровки и Гжатска (ныне – город Гагарин). Наш полк, где я был старшим полковым врачом  по штатному расписанию, но фактически единственным врачом, расположился в лесу вблизи деревни Чапаевка. Медсанчасти полка в составе пяти человек удалось разместиться в одной из немногих  уцелевших  изб. К нашей радости, мы обнаружили в  избе  гильзу от крупного артиллерийского орудия, которая вместе со  вставленным в неё фитилем выполняла роль керосиновой, точнее – бензиновой  лампы.

Вскоре, однако,  в избу пришел ст. лейтенант Ковалев, который был командиром роты разведчиков нашего полка и хотел забрать эту гильзу, поскольку она принадлежала его роте, штаб которой ранее располагался в этой избушке.  Мы стали просить Ковалева оставить нам эту гильзу-лампу, убеждая его, что разведчики достанут себе другую гильзу, а медики в этом отношении беспомощны. Ковалев решил оставить нам эту гильзу, и это был в те времена поистине «царский подарок», ибо с её помощью можно было создать относительно неплохое освещение. У нас тогда была лишь маленькая гильза от ружейного патрона. Мы называли оставленную нам лампу «Ковалёвской» или даже по созвучию «королевской». При её свете в те холодные зимние вечера можно было даже читать, ибо на фронте установилось затишье.

В феврале наши войска заняли поселок и станцию Уваровка, крупный железнодорожный узел. Однако 19-го февраля противник осуществил ожесточенный авиационный налет на эту станцию и поселок. Интенсивная бомбардировка продолжалась почти непрерывно много часов. Мне приходилось оказывать помощь раненым непосредственно на улице или в палатке  медсанбата  пехотной дивизии, который  находился тут же, в Уваровке. Меня удивляло, с каким  мужеством женщины - врачи  и медсёстры  продолжали  оперировать  раненых, не обращая  внимания  на почти  непрерывную  бомбардировку.  Я  как  раз  находился  в  палатке медсанбата, когда услышал голос санинструктора Семёна Мазнева: «Доктор, идите скорее – Ковалева ранили». Я побежал за Мазневым и увидел лежащего на снегу Ковалева. Глаза его молили о помощи. У него было тяжелое проникающее ранение в живот. Кишки вывалились наружу, смешались вместе кал, кровь, снег, земля. Я наложил повязку. Ковалев успел прошептать: «Доктор, спаси!», и тут же прекратилось дыхание и исчез пульс. Никогда не забуду его застывшие глаза. Он умер у меня на руках.

                                 

Ст. Лейтенант

Владимир Владимирович Ковалев

 

 

Владимиру Владимировичу Ковалеву было всего 26 лет. Он успел с отличием окончить до войны Краснодарский педагогический институт, жениться, у него родилась в 1939 году дочь Людмила. Владимиру Ковалеву пришлось участвовать в финской войне, окончить специальные курсы разведчиков, но почти не довелось работать учителем. А между тем он отличался особой интеллигентностью, высокой общей культурой и благожелательностью.

После  окончания  войны  и  "перестройки"  в  России  судьба раскидала многих россиян по разным странам. Дочь  погибшего  у  меня  на  руках В.В.Ковалёва, Людмила,  в  связи  с  замужеством  переехала  в  Чехословакию,  а автор этих строк оказался в Германии, в Мюнхене.  Благодаря  Интернет-журналу нам удалось случайно установить контакт и заочное знакомство.



В августе 2009 года Людмила Ковалева, дочь погибшего в Великой Отечественной войне моего однополчанина, вместе со своим старшим сыном Владимиром посетила по моему приглашению Мюнхен.


Встреча в Мюнхене



Им были интересны мои рассказы об отце и дедушке, о боевых событиях 1941 года, об однополчанах, о командире полка (тогда ещё капитане, а впоследствии генерал-майоре, Герое Советского Союза) Василии Николаевиче Иванове и начальнике штаба Антоненко А.С. Именно за их подписью пришло в семью Ковалевых похоронное извещение. Мне же показали семейные фотографии Ковалевых, рассказали о довоенной жизни Владимира.   


В Английском парке Мюнхена,

2009 год.

 

Мы совершили прогулки по центральным площадям и улицам Мюнхена, города, где зародился немецкий фашизм, осмотрели некоторые его достопримечательности. Особо следует упомянуть Королевскую площадь (Königsplatz), где в нацистские времена находился «мемориал славы» гитлеровцев, в том числе могилы жертв гитлеровского так называемого «пивного путча» 1923 г.  

День Победы 9 мая 2010 года я встречал  вместе с Людмилой  Ковалёвой  и  её сыном  в  Москве. Мы  вместе в саду  им. Баумана  посетили  место  встречи ветеранов  2-й гвардейской  танковой  армии,  в которой  я  находился  в  последние годы  войны.

 

С Людмилой  Ковалёвой и однополчанином  в  саду  им. Баумана.


После  ознакомления  с  некоторыми  достопримечательностями  Москвы Людмила Ковалёва  вместе  с  сыном  Владимиром  посетила  могилу отца  и  музей памяти погибшим  воинам в   Уваровке.

Братская могила  в Уваровке, где  похоронен В.В.Ковалёв.

 

 

 Дружба  и  переписка  с  дочерью  погибшего однополчанина  продолжается  и  в  настоящее  время.

... Однажды мы расположили свою санчасть в лесу в небольшой яме, накрыли ее срубленными стволами деревьев, ветками, и это послужило для нас убежищем в зимнее время. Это не было, конечно, настоящей "землянкой в три наката", но построить хороший блиндаж нам вчетвером (военфельдшер Юдин, санинструктор Мазнев, шофер Земцов и я) было не по силам. Однажды по нашим позициям начался артиллерийский обстрел, и один из снарядов взорвался в непосредственной близости от нашей землянки. К счастью, это не было прямым попаданием, но всё же бревна обрушились, и одно из них ударило меня по голове. Контузия была довольно легкой, хотя я несколько дней плохо слышал, чувствовал небольшое головокружение и тошноту, но на такие пустяки было не принято тогда обращать внимание. Вскоре всё прошло, и я даже забыл об этом происшествии, но через  10 - 12 лет  стали появляться эпилептоидные приступы с судорогами и кратковременной потерей сознания (без типичного выделения слюны). Через полвека мне оформили инвалидность как последствие контузии военных лет, тем более что небольшая вмятина и шрам на лбу у меня остались на всю жизнь.

Позднее  я  перенёс  на  ногах  воспаление  лёгких,  которое  обнаружил  у  меня проверявший  медсанчасть  полка  армейский  терапевт. Он  направил  меня  для лечения  в  госпиталь,  после  которого  я  оказался  в  медсанбате  стрелковой дивизии  29-й  Армии  северо - западнее Москвы.

 (Продолжение  следует)

 

            

 





<< Назад | Прочтено: 25 | Автор: Ногаллер А. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Авторы