Русский Deutsch
Menu

Прошлое - родина души человека (Генрих Гейне)

Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

Темы


Воспоминания

Проф. А.М. Ногаллер,

гвардии  майор  мед. cлужбы

 

ТАНКОВОЕ  СРАЖЕНИЕ  

НА ОРЛОВСКО – КУРСКОЙ  ДУГЕ

 

Как  я  уже писал  в  своих предыдущих  воспоминаниях,  осенью   1942 года после госпиталя  я  попал  в  медсанбат  стрелковой  дивизии, который  был вскоре преобразован в хирургический  полевой подвижной  госпиталь ( ХППГ 180 ) вновь созданной  2 - ой  танковой  армии.  Я  был  назначен  заведующим госпитальным отделением, в  котором  находились  наиболее  тяжёлые, нетранспортабельные раненые.  Пока  шло  формирование  армии  в госпитале  ещё не  было  раненых.  На меня   произвел  большое  впечатление  и  вспоминается  до сих  пор  вечер,  во  время которого  медицинские  сёстры  напевали ,,За  окошком месяц,  под  окошком милый...“, ,,Уральскую  рябинушку“, ,,Летят  утки  и с ними два  гуся,“  и  другие задушевные   русские  народные  песни. По  сравнению с  моим пребыванием  на фронте  в  полку  работа  в  госпитале  показалась  райским  местом. Повеяло  мирной жизнью.  Но  это  продолжалось  недолго,  и  вскоре  наш  госпиталь перебросили  на западный  фронт.  Эшелон  с  нашим  госпиталем  отправлялся  с Белорусского вокзала,  а  поезд  прибыл  поздно   вечером   на  Рижский  вокзал Москвы.  Начальник госпиталя  разрешил  мне  сходить  домой,  а  к 8 - ми  утра  быть на  Белорусском вокзале. Я  с  радостью, быстрым  шагом  отправился  на В.Сыромятническую  улицу, где  ожидал  встретиться  со  своей  женой ( Марианной  Лазоревной  Медовой).   Она работала  тогда  в  хирургическом госпитале  и  должна  была  быть  дома.  Однако меня  задержал  патруль,  ибо  у меня  не  было  пропуска  на  хождение  в  ночное время.  До  6 - ти  утра  меня продержали  в  военной  комендатуре .  Когда  я  успел дойти  до  дома,  уже  не оставалось  времени  и  жена  пошла  провожать  меня  до Белорусского  вокзала. Начальник  госпиталя,  Николай  Григорьевич  Челышев, жил в Москве  недалеко от нашего  дома.  Совершенно  неожиданно  для  нас  он  предложил жене  остаться  в госпитале  в  качестве  врача  хирургического  отделения. Она позвонила  в  свой госпиталь,  сообщила,  что  уезжает  на  фронт.  Позднее  ей  в военкомате  одного  из попутных  городов   оформили  призыв  в  качестве военнослужащей, присвоив звание  ст.лейтенанта  мед.службы.  Уехать на  фронт из столицы, находившейся тогда  в  тылу,   было, несомненно,  проявлением  любви и преданности .

К февралю 1943 года наши войска освободили от фашистов Курск, продолжая продвигаться на запад, но Орел и Белгород оставались еще у врага.  Линия фронта стала изогнутой, за  что получила в дальнейшем название Орловско-Курской дуги. Командование Советской армии предполагало быстро разгромить  фашистские войска после  сокрушительной победы под Сталинградом  и  продолжало  наше  наступление. Железнодорожный  эшелон с нашим госпиталем прибыл на станцию Поныри,  где мы погрузили всё свое имущество на грузовики и двинулись к месту назначения.  Это была деревня Извеково Курской области.  Там мы должны были развернуть свой госпиталь,  ибо наша  2-я танковая  армия уже вступила в бой с противником.  По дороге разыгралась снежная пурга.  Пришлось лопатами, руками и ногами расчищать путь машинам.  В конце концов грузовики не смогли двигаться вперед и было решено взять с собой самое необходимое и двигаться дальше пешком.  Мы отобрали перевязочный материал,  инструментарий,  шины,  средства  для  наркоза и обезболивания и пошли пешком.  Сегодня меня удивляет, как могли мы и молодые  17 летние девчонки – медсестры  тащить  на себе по  10-15 и более килограммов в пургу, по  занесенной снегом дороге около  15  километров в течение 6 часов!  Добравшись до деревни,  мы обнаружили только  несколько  сохранившихся домов.  Остальные были  разрушены  или сожжены  отступавшими  немецкими  войсками.  

Срочно стали разгребать снег,  устанавливать палатки, в первую  очередь для операционной. Мне следовало  организовывать  палатки  для госпитализации раненых.  Вместе с помощниками - сестрами, санитарами  укрепили на расчищенной от снега земле палатки,  установили печку - бочку из-под бензина, частично настелили на брезентовый пол палатки солому,  найденную поблизости.  Поток раненых все усиливался, пришлось установить еще несколько палаток,  в которых помещалось по 50-60 человек.  

 

С медицинскими сестрами в полевом госпитале.

Зима 1943 г.

В Извеково мы простояли до весны. Планировавшееся  советским командованием наступление захлебнулось. Наоборот, немцы  начали развивать контрнаступление с флангов, окружив большую группировку советских войск  и тем самым  стремясь взять реванш за поражение под Сталинградом. Поэтому бои приняли  особенно ожесточенный характер и раненые поступали днем и ночью на повозках, машинах, пешком и даже на танке,  когда ранили одного из командиров.  В мою обязанность входило прежде всего сортировать поступающих раненых - кого в первую очередь в операционную, кого оставить на месте, а кого можно отправить дальше в тыл,  что представляло большую трудность из-за невозможности регулярной эвакуации. Вследствие  возникшей  угрозы  окружения  группировки  наших войск и отсутствия транспорта в  госпитале  скопилось до   600-800  человек.  Мест в палатках не хватало. Умерших тут же выносили и трупы складывали на морозе на окраине нашего же палаточного  городка.  Помогали мне не только немногочисленные штатные санитары, но и легкораненые  из  так называемой  КВ (команды выздоравливающих).

Помню, дал я распоряжение вынести из палатки наружу одного бойца, раненного в голову и не подававшего признаков жизни. И  вдруг  он прошептал: "Пить". Раненных в грудь, живот, в голову  было очень много. Раненные  в  руки  или  одну ногу  стремились поскорее выбраться из этого ада в тыл  и  отправлялись сами пешком к следующему медучреждению.  Я научился не  только проводить первичную обработку ран,  но и самостоятельно ампутировать конечности,  оперировать  ранения грудной клетки,  живота,  удалять осколки при ранении мягких  тканей.

 

Врачи 180 ХППГ ( слева направо):

В.В.Метревели, М.Л.Медовая, В.М.Тетерин, 
начальник госпиталя Н.Г.Челышев,

армейский хирург Бродский, А.М.Ногаллер.

Лето 1943 г.

Работали и днем и ночью, забывая о еде и сне,  передохнув нередко прямо на полу в операционной.  Обработка ран, удаление осколков,  перевязки,  инъекции, предупреждение инфицирования ран,  общих заболеваний и в первую очередь пневмоний (воспаления легких) - всё это требовало громадных усилий. Вспоминается, как один раненый  пришел в госпиталь на своих ногах,  поддерживая рукой выпадающие  через рану живота внутренности.  Пришлось   его  срочно  оперировать. Никогда не забыть  мужество  обожженного танкиста.   Будучи командиром  танкового взвода  и получив ранение,  он продолжал  руководить  боевыми действиями остальных машин.  Только когда его танк запылал, он с  трудом  пролез  через люк, но потерял сознание. Товарищи доставили его в крайне тяжелом состоянии в  наш полевой госпиталь, но и в бреду он продолжал  отдавать  боевые  команды, требуя огня.

Мороз, вьюга,  бездорожье оторвали от нас второй эшелон армии. Враг подвергал ожесточенной  бомбардировке все дороги, помногу  часов  длились  авиационные налеты в районе госпиталя. Однако и во время бомбардировок  медики ни  на минуту не прекращали помощи раненым. Вскоре  стала ощущаться  нехватка  медикаментов, перевязочного материала,  продуктов питания.  Доставка их из-за метелей и заносов затруднялась. 
Появилась завшивленность,  бороться с которой  было очень  трудно  из-за отсутствия лишней воды,  мыла,  свободного времени. Помню, захожу  я  в операционную,  а старший хирург  Тетерин говорит мне: "Посмотри, рубашка сама движется". Действительно, от обилия вшей на снятой с раненого рубашки создалось впечатление, что она сама движется.  В этих условиях появились миксты - раненые, заболевшие одновременно  и тифом.  Не  всегда  было легко определить, за счет чего лихорадит раненый - вследствие инфицирования раны и развития сепсиса или же это начало сыпного тифа.  Заболевать  тифом  стали и работники госпиталя.   Очень тяжело заболела наша операционная   сестра  Мария Додонова.   Несколько  дней она крепилась.  Несмотря на лихорадку,   она продолжала сутками  стоять у операционного стола.  Но в конце концов болезнь свалила ее.   В постели ( точнее,  на носилках)  она тяжело дышала,  бредила и все повторяла: „Даю скальпель, вот зажим или дайте марлю".  Когда   она  приходила в сознание, спрашивала,  сколько раненых еще не обработано.  Спасти Машу не удалось, медикаментов для лечения   сыпного тифа тогда не было,  применялись  лишь симптоматические  средства. Несмотря на ухудшающееся состояние, Мария  не думала о себе. Все её мысли были в операционной.  Мы пытались поддерживать её бодрость духа и надежду,  но на самом деле скорее она нас ободряла, чем мы её.  Если   не удавалось  попасть в  вену, она  нас утешала, а когда я попал в её вену и начал вводить раствор  глюкозы с сердечным средством, она едва слышно прошептала: "Молодец".  Это были её последние слова и  при  явлениях  нарастающей сердечной недостаточности она скончалась.  Ни стона,  ни упрека,  ни жалоб никто от неё не услышал.  Худенькая 18 - летняя девушка из г.Асбеста Свердловской области  и в работе и в последние минуты своей  жизни проявила столько мужества и такую выдержку, которыми не всегда обладают мужчины.  Образ её никогда не забудется.

Вследствие  вспышки  эпидемии  сыпного  тифа  терапевтический  госпиталь превратили  в  инфекционный.  Меня  откомандировали  в  этот  госпиталь,  но  через 3 – 4  недели  эпидемию  тифа  удалось  ликвидировать.  Вспоминаются  слова В.И.Ленина  в  годы  гражданской  войны  в  связи  с  эпидемией  сыпного  тифа: „Или вошь  победит  социализм  или  социализм  победит  вошь“.  В  1943 году  Красная Армия  быстро  победила  вошь,  а  вспышка  сыпного  тифа  была  лишь  на ограниченном  участке  фронта.  Насколько  мне  известно,  об  эпидемии  сыпного тифа  не  упоминалось  ни  в  мемуарной  литературе, ни  в  кинофильмах.  Огромный наплыв раненых, почти круглосуточная работа, усталость такая, что и есть не хотелось.

Весной 1943 года  ожесточённые  бои   на нашем участке фронта   затихли . Фашистам не удалось замкнуть кольцо  вокруг наших  вклинившихся частей. Но и нашим войскам не удалось разомкнуть "клещи". Постепенно связь с тылом нашего полуокруженного участка фронта улучшилась, удалось эвакуировать  большинство раненых,  наладилось  снабжение  госпиталя.

Июль 1943  года запомнился  жарким летом и широко известной танковой битвой на Орловской-Курской дуге.  Вначале госпиталь наш оставался там же, в Извеково, затем передислоцировался ближе к фронту, располагаясь в сохранившихся лесах и садах. Было не до удобств и нам нередко убежищем на ночь служили две собственные плащ-палатки, натянутые на колья или привязанные к деревьям. Я по-прежнему работал в госпитальном отделении, а жена как хирург - в операционной. Говорят, «С милым рай и в шалаше»,  однако  в  действительности  в деревенских избах  и  даже  в  палатках  располагаться  было  гораздо  удобней,  чем  в  шалаше.

Как известно, гигантская танковая битва летом 1943 года на Орловско-Курской дуге закончилась полным разгромом немецко-фашистских войск.  Битва под Курском явилась началом  почти  беспрерывного  продвижения  нашей  армии на Запад,  до полного освобождения территории страны от захватчиков.  Но до окончательной победы  было  еще  далеко.  

Спустя  40  лет после окончания войны, в 1985 году,  мне  в  составе специального эшелона ветеранов  довелось  посетить  места  боевой славы - города,  которые освобождала  наша 2-я танковая  армия. Прибыли  мы в  Курск  и  посетили мемориал-кладбище  наших  бойцов, отдавших  жизнь  за  эту  победу,  возложили венки на могилы,  в том числе и  на   безымянные.

 

Памятник  советским  воинам - героям  Курской  битвы.

 

 

 Памятник  советским  танкистам - героям  Курской  битвы.

Огромное количество могил  со  столбиками и дощечками с именами погибших не отражают всех жертв этого величайшего сражения. Мне остались неизвестны  и громадные захоронения немецких солдат.  В Курске  организован  большой музей, посвященный  этому танковому сражению, в котором большой раздел,  наряду с другими танковыми и пехотными частями, отведен и 2-й танковой армии.

 Продолжение  следует  

 

На стр. автора       





<< Назад | Прочтено: 26 | Автор: Ногаллер А. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Авторы