Русский Deutsch
Menu
Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

Журнал «ПАРТНЕР»

Журнал «ПАРТНЕР»
Общество >> Государство и личность
Журнал «Партнер» №7 (82) 2004г.

Хорст Кёлер, президент и человек

 

 

 

Результаты президентских выборов известны. Они никого не удивили, многие уверенно пророчили убедительную победу Кёлеру и не ошиблись в своих прогнозах. Как поведет себя новый президент теперь? Ответ на этот вопрос может, в известной степени, дать непростая биография победителя.

 

Странствия

Хорст Кёлер происходит из семьи немцев, издавна живших в Румынии. Его мать Луиза, урожденная Бернхардт, родилась в 1904 г. в Румынии и в 20 лет вышла замуж. В этом браке появилось 8 детей, Хорст являлся седьмым по счету, моложе его была лишь сестра Урсула. Семья считалась бедной. В старой картотеке сохранилась карточка с подробным перечнем их имущества: две лошади, корова, две свиньи, плуг да борона. О странствиях семьи Кёлер, как правило, сообщается неверно. Большинство журналистов, в том числе и немецких, пишет, что семья, подхваченная вихрем войны, «бежала из Румынии через Польшу в Германию“. На самом деле всё было совсем не так. Летом 1940 г., согласно договору Молотова-Риббентропа, Красная армия заняла территорию Бессарабии и Буковины (сегодня это территория Молдавии). Немцев, в том числе и семью Кёлер, переселили в Германию. После нападения Германии на СССР шеф СС  Гиммлер приступил к реализации своей программы «германизации» Польши и созданию здесь форпоста для дальнейшей экспансии на восток. Частью этого плана было заселение немецкими колонистами польских земель. К числу первых колонистов относилась и семья Кёлер. О настроении в семье достаточно красноречиво свидетельствует тот факт, что Хорст Кёлер получил свое имя в честь Хорста Весселя, человека, известного в ту пору как символ нацизма. А одного из старших братьев Хорста и вовсе назвали Адольфом, сами догадываетесь в честь кого. Позже об этом периоде своей жизни родители Хорста предпочитали не упоминать и детям не рассказывать.
 
Одной из первых польских деревень, выселенных нацистами, стала деревня Скирбышов в восточной Польше – часть ее жителей угнали на принудительные работы, а остальных депортировали в Освенцим. Операцию по выселению нацисты провели в час ночи 28 ноября 1942 г., и в ту же ночь в освободившиеся дома уже въехали первые немцы-колонисты. Хорст появился на свет спустя три месяца – 22 февраля 1943 г.
 
Поселение на чужой, отнятой у истинных хозяев земле, попытка построить свое счастье на несчастье других не принесли немецким колонистам удачи. Элиза Кёлер, опасаясь нападения польских партизан, даже спала, не раздеваясь. А весной 1944 г. в страхе перед наступавшей Советской армией семье Кёлер пришлось бежать из Польши. Иного выхода у них не было, если учесть, что даже свидетельство о рождении Хорста было оформлено не ЗАГСом, а командованием СС, и, как было сказано в этом документе, он был выдан «в первый год заселения Польши немцами». Во время бегства из Польши, как  вспоминает старший брат Эдуард, которому тогда было уже 14 лет, «мы не раз подвергались нападениям польских партизан, наш поезд неоднократно бомбили с воздуха, но, к счастью, мы не пострадали». А от опустевшей деревни Скирбышов не осталось ничего – отступающие части вермахта в бессильной злобе сожгли ее дотла.
 
Пребывание в ГДР

Пройдя через несколько лагерей для беженцев, семья Кёлер осела в городке Маркклеберг под Лейпцигом, где прожила девять лет. Это впоследствии дало основание Хорсту Кёлеру, выступая в Восточной Германии перед выборами, называть себя земляком восточных немцев. Для Хорста эти девять лет стали годами безоблачного, но бедного детства, однако его матери жизнь в ГДР пришлась совсем не по нутру. Элиза была ярой антикоммунисткой и даже не пыталась это скрывать. Из синих галстуков, которые должны были носить школьники в ГДР (напомним, что в СССР пионеры носили красные галстуки), она демонстративно сшила детям плавки. Когда ее муж угодил в тюрьму за то, что тайком выкормил, а потом под Рождество 1952 г. зарезал поросенка, чаша ее терпения переполнилась, и она начала исподволь готовиться к бегству в ФРГ. От детей Эльза всё тщательно скрывала, опасаясь, как бы они не проболтались. К Пасхе 1953 г. приготовления были закончены, к тому же праздник был удобным моментом для бегства – их не сразу хватились. Для  отвода глаз Эльза даже оставила в духовке традиционное пасхальное блюдо – жаркое из кролика, заранее зная, что им уже не доведется его отведать. Поездом они доехали до Восточного Берлина, затем, пересев на электричку, добрались до Западного Берлина, а оттуда вылетели в ФРГ.
 
Жизнь в ФРГ

И снова пришлось начинать в лагерях для беженцев: сперва в Бакнанге, а потом в Людвигсбурге, где они четыре с половиной года прожили впятером в одной комнате в старой казарме на железных солдатских койках, что и тогда являлось крайней степенью бедности.
 
Хорст слыл любимчиком матери и ему было чуть полегче. И еще Хорсту поистине выпал счастливый жребий в лице учителя начальной школы по фамилии Балле. Он сумел что-то увидеть в этом мальчике и помог ему попасть в престижную гимназию, носящую имя известного поэта, уроженца Людвигсбурга Эдуарда Мёрике.
 
Среди детей обеспеченных родителей «мальчик из барака», беженец, сын рабочего выглядел сначала «пришельцем с Луны». В их семье не водилось книг, да и денег было негусто. Первой квартирой в Людвигсбурге они обзавелись только в 1957 г. Сестра Хорста Урсула, в замужестве Бауер, которая на два года моложе брата, сегодня говорит: «Хорст знает, что значит быть бедным». Заработка отца, работавшего плотником, едва хватало, чтобы сводить концы с концами. Для покупки первого холодильника семье пришлось долго копить деньги. На школьные экскурсии родители не могли дать Хорсту карманных денег, а велосипед, чтобы покататься, ему приходилось просить у своего друга Ральфа Мотцера. «В первый раз я купил себе кока-колу, - вспоминает Хорст, - в 18 лет». Тем не менее, в гимназии он освоился довольно быстро, может быть, благодаря успехам в спорте. С товарищами по классу он не очень-то церемонился. Они до сих пор еще не забыли, как, в очередной раз явившись в гимназию с несделанными уроками, Хорст требовал у кого-нибудь у одноклассников; «Ну, ты свинья, дай списать!» В то время, вспоминают одноклассники, Хорст придерживался левых политических и социальных взглядов, и они считали его человеком с «левой резьбой». Сегодня, впрочем, Кёлер решительно утверждает, что никогда не являлся левым, а всегда был настроен консервативно.
 
Наука и любовь

Окончив гимназию, он ушел на два года в бундесвер. Денежное пособие, выплаченное по завершении службы, помогло ему начать изучение экономики в университете в Тюбингене, куда он поступил в 1965 г. В 1966 г. в автомобильной катастрофе погибает отец Хорста и, чтобы продолжить учебу, ему приходится подрабатывать. Он расставляет кегли в кегельбане, собирает старую одежду, высаживает рассаду, работает штукатуром на стройке. «Это было мучение», - жалуется он. «Это была действительно тяжелая работа», - вторит ему сестра. В 1969 г. Хорст защищает диплом, он учился девять семестров – нужда заставляла спешить.
 
В том же году он женился. Его будущая жена была моложе Хорста на четыре года и дружила с его младшей сестрой.. Поэтому он не обращал на Еву особого внимания, считая ее для себя слишком молодой. Однажды они случайно встретились в кино, шел фильм Ингмара Бергмана «Седьмая печать». После сеанса неожиданно хлынул проливной дождь и Хорсту ничего не оставалось, как нырнуть под зонтик Евы. По дороге Ева, которая в это время изучала педагогику в университете, так удивила Хорста высоконаучной беседой о философе и педагоге Эдуарде Шпрангере, что молодому человеку пришлось срочно разыскать и прочесть Шпрангера. «Этой темы нам хватило на три или четыре месяца», - вспоминает Кёлер. Они подолгу гуляли в парке: «У нас ведь не было автомобиля». Когда Ева закончила университет, они поженились.
 
Учительница Ева Кёлер преподавала в школе, пока семейные обстоятельства не вынудили ее оставить работу.
 
В 1969 г. жизнь Кёлера устроилась: он получил должность референта в институте в Тюбингене, занимался прикладными экономическими исследованиями, был счастливо женат, играл центральным нападающим в футбольной команде, составленной из молодых ученых.
 
Хорсту не исполнилось и 30-и лет, когда он смог построить в деревне Мёнхберг собственный дом. И это несмотря на тогдашнюю стесненность в средствах и на то, что, как говорили его друзья «у него обе руки левые». В этом, возможно, проявилось подсознательное стремление «мальчика из барака» иметь свое гнездо. Хорст очень хорошо выполнил научную работу, посвященную влиянию технического прогресса  на рынок труда, и получил звание доктора. Но, как вспоминает его тогдашний коллега Адольф Вагнер, уже в ту пору было ясно, что Кёлер не создан для научной карьеры, годами корпеть над книгами – не его стихия.
 
Восхождение

Защитив диссертацию, Кёлер решительно предпочел теории практику и в 1976 г. стал референтом одного из отделов Министерства экономики ФРГ в Бонне. Его дальнейшей успешной карьере способствовало, может быть, и то, что почти на всех своих должностях он был в первые месяцы «соломенным вдовцом» - семья жила вдали от него, никто не ждал его вечером дома, он мог без помех вкалывать на работе допоздна. Коллеги в министерстве экономики – кто в шутку, а кто всерьез  - даже выговаривали чрезмерно рьяному молодому чиновнику: «Ты сбиваешь нам цену». Как-то ему поручили подготовить одну из программ инвестиций для канцлера Гельмута Шмидта. «Это задание я получил, - признается Кёлер, - скорее всего потому, что не был тогда знаком ни с одним журналистом и в силу этого не мог ничего разболтать» Однажды, когда Кёлер в два часа ночи всё еще корпел в своем кабинете, дверь неожиданно распахнулась, и возникший на пороге человек  спросил: «Кто Вы, собственно, такой?» «Хорст Кёлер, а Вы?» «Я –Титмайер» Это был один из руководителей министерства, который некоторое время спустя пересел в кресло президента Федерального банка, так что ночное знакомство оказалось для Кёлера весьма полезным.
 
Когда Кёлеру показалось, что его продвижение по службе замедлилось, он переезжает в Киль, где ему предложили место в канцелярии премьер-министра земли Герхарда Штольтенберга, для которого он должен был писать речи. Было это в 1981 г. Позже Штольтенберг стал министром финансов ФРГ и взял Кёлера с собой в Бонн, где Кёлер быстро вырос от начальника бюро до руководителя отдела.
 
На дворе стояли «золотые» 80-е годы, экономика переживала бум, создавались миллионы новых рабочих мест, налоги снижались, государственный долг таял на глазах не без участия Штольтенберга и его неизменного спутника Хорста Кёлера. «Он сходу схватывал существо проблемы, это просто было у него в крови», - и сегодня не перестают им восхищаться бывшие сотрудники. Когда в 1969 г. Штольтенберга на посту министра финансов ФРГ сменил Тео Вайгель, он повысил Кёлера до статс-секретаря министерства. Затем канцлер Коль назначил Кёлера своим уполномоченным на Всемирной экономической встрече в верхах. Как менеджер высокого уровня Кёлер сделал больше, чем любой другой чиновник: он разрабатывал финансовый аспект воссоединения Германии, он яростно торговался при заключении миллиардных соглашений, связанных с выводом советских войск из ГДР, он готовил важнейшие разделы Маастрихтского договора.  Работы было так много, что тогдашний ближайший сотрудник Кёлера Герт Халлер вспоминает: «В 1990 г. мы три месяца практически не бывали дома».
 
Неудачи

Несмотря на быстрое продвижение по службе, нельзя сказать, что жизнь Кёлера была совсем безоблачной. Хорст – единственный в своей семье, кто получил высшее образование; его родственники – люди обычного достатка, а один из братьев и вовсе является получателем социальной помощи. «А что я могу с ним сделать? – оправдывался Хорст, - Я не раз предлагал ему свою помощь, но он и слышать об этом не хочет».
 
Самый тяжелый удар судьбы обрушился на семью Кёлер в начале 90-х годов прошлого века, когда их дочь Ульрика в результате тяжелой болезни глаз со звучным латинским названием «Ретинопатия пигментоза» полностью потеряла зрение. Кёлеры никак не могли примириться с тем, что их ребенок слепнет. Они повезли дочь на консультацию в лучшую клинику Бостона, однако Хорсту пришлось, не дождавшись результатов консультации, срочно возвратиться в Германию, чтобы вступить в должность статс-секретаря министерства финансов. Ева позвонила Хорсту из США за два часа до начала официальной церемонии и сообщила приговор врачей: болезнь Ульрики неизлечима. «И мне нужно было идти в зал, чтобы произнести свою речь при вступлении в должность, – вспоминаетХорст. – Это было, пожалуй, самое тяжелое, что мне довелось испытать в жизни».
 
Под давлением обстоятельств Кёлер прервал свое крутое восхождение по служебной лестнице и сделал, так сказать, шаг в сторону: он стал председателем Союза сберкасс. Эта работа не требовала разъездов и оставляла ему больше времени, чтобы заботиться о дочери и хотя бы отчасти облегчить бремя, которое приходилось нести его жене. К тому же на новой должности и жалование было гораздо выше. Хорст, как всякий отец и как человек, знавший на своем веку нужду, хотел, чтобы его больная дочь не испытывала материальных затруднений, «когда нас уже не будет на свете».
 
Сейчас Ульрике 31 год, она изучает германистику, итальянский и английский языки. Неприятный сюрприз преподнес и сын Иохен, в 17 лет ставший отцом внебрачного ребенка. Сегодня начинающему экономисту Иохену уже 26 лет.
 
Возвращение

В 1998 г., по рекомендации Гельмута Коля, Хорст Кёлер возглавил Восточноевропейский банк в Лондоне. В 2000 г. канцлер Шрёдер рекомендовал Кёлера на пост руководителя Международного валютного фонда (МВФ). Собственно, Кёлер был вторым кандидатом, поскольку первую кандидатуру, предложенную Шрёдером, американцы отклонили. Кёлер же прошел, так как имел достаточную международную известность. В Вашингтоне супруги Кёлер тогда же купили двухэтажный особняк, построенный из темного кирпича в 20-е годы XX века. Ничего особенного – относительно небольшое строение традиционной для той эпохи архитектуры. На фасаде, над входом – балкон, опирающийся на кирпичные же колонны. В гостиной –камин, напротив стоит бронзовая посеребренная скульптура трубадура работы итальянского скульптора Джорджио де Чирико. В середине 90-х годов прошлого века Кёлер заплатил за эту скульптуру несколько десятков тысяч марок и до сих пор очень доволен своим приобретением. На стене – современная живопись, купленная по рекомендации художника из Флёрсхайма Рейнхарда Роя, которому Кёлер помог когда-то покинуть ГДР.
 
 В 1983 г. во время пребывания министра финансов ФРГ Штольтенберга и его помощника Кёлера в восточноберлинском Паласт-отеле Рою удалось передать Кёлеру записку с просьбой о помощи. Роя сразу же арестовали. Через несколько недель, по просьбе Кёлера, правительство ФРГ в полном смысле слова выкупило Роя - существовала в ГДР в то время такая форма выдачи разрешения на выезд. С тех пор Кёлер и Рой подружились. «Я стремлюсь везде, где только можно, приобщаться к культуре, - говорит Кёлер, - и Рейнхард помогает мне быть в курсе». Финансовые же возможности для приобщения к культурным ценностям, в том числе, и посредством их приобретения, у Кёлера теперь есть. Его не облагаемое налогом годовое жалование в МВФ составляло 400.000 долларов. На посту президента он будет, конечно, получать значительно меньше, но зато пожизненно.
 
Президент ФРГ

Кёлер собирался, собственно, остаться во главе МВФ еще на один срок, но когда Ангела Меркель по телефону предложила ему баллотироваться на пост Президента ФРГ, он без долгих раздумий согласился. На следующее же утро на своем письменном столе Кёлер нашел записку – его юрист информировал своего клиента: «Г-н Кёлер! Вам необходимо немедленно подать в отставку». Кёлер последовал этому совету. «Что будет с Вами, если Вас не изберут?» - спросили у него. - Тогда я впервые в жизни стану безработным, – отшутился Кёлер. – и впервые в жизни у меня появится время написать три книги, которые я давно задумал: одну – о судьбе моей матери, другую – о нашей любви с моей женой, а третью – о международной финансовой политике. Но книга о моей жене будет, разумеется, первой».
 
Не дожидаясь исхода выборов, Кёлеры купили квартиру в престижном берлинском районе Шарлоттенбург, а свой дом в Вашингтоне выставили на продажу.
 
У Кёлера было достаточно оснований верить в свою победу на выборах: перевес в голосах, которыми располагала коалиция CDU CSU и FDP, обеспечивал ему успех в первом туре. Кёлер вообще человек очень уверенный в себе, многие считают его даже, чересчур уверенным. Тео Вайгель вспоминает: «Я ни разу не слышал, чтобы он сказал – это невыполнимо». Бывшие сослуживцы единодушны в том, что он – квалифицированный работник, трудяга. «Он был один из немногих, - вспоминают они, - кто не боялся высказать Гельмуту Колю в глаза свое мнение. Однако коллеги, начиная от министерства финансов и кончая МВФ, еще более единодушны в том, что работать с Кёлером нелегко: он чересчур нетерпелив, чуть что – срывается на крик. «Да они же все флегматики, люди без всякого честолюбия», - отбивается Кёлер. В ответ работники министерства финансов иронически советуют будущим сотрудникам Кёлера не только работать побыстрее, но и как можно скорее закрывать за собой двери, намекая на успевший обрасти легендами случай, когда Кёлер, не сдержавшись, запустил вслед неугодившему ему сотруднику не то пресс-папье, не то пепельницей. Во всяком случае рассказывают, что старожилы Минфина до сих пор демонстрируют новичкам оставшуюся на двери вмятину. «Да, не спорю, я нетерпеливый человек – соглашается Кёлер, - но что касается этой вмятины, то пусть они мне ее сперва покажут!»
 
 Кёлер не пользовался раньше достаточной известностью в ФРГ. Когда в одном из опросов немцам задавали вопрос, знают ли они, что кандидатом в президенты выдвинут Хорст Кёлер, то 80 % процентов опрошенных недоуменно отвечали: «Хорст, кто?» Теперь Хорста Кёлера знают лучше, но вопросов от этого не убавилось. Кёлер – девятый по счету президент, но первый в истории ФРГ, кто вышел не из политических кругов, а из экономики. Многие полагают, что он бы мог стать прекрасным министром финансов, заткнув на этой должности за пояс и Тео Вайгеля, и Ганса Айхеля вместе взятых. Но как президент – не окажется ли он попросту человеком не на своем месте? Кёлер и сам признает: «По своей натуре я не гожусь в церемониймейстеры».
 
Способен ли деятель,обладающий столь взрывным темпераментом, стать бесспорной моральной инстанцией для страны? Ответы на все вопросы может дать только время.
 

Юрий Борухсон (Бохум)

 

 


<< Назад | №7 (82) 2004г. | Прочтено: 612 | Автор: Борухсон Ю. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Последние прокомментированные

Кайзер Вильгельм и Хайфский Технион

Прочтено: 697
Автор: Карелин М.

Хорст Кёлер, президент и человек

Прочтено: 612
Автор: Борухсон Ю.

Становление Европы. Часть 1

Прочтено: 372
Автор: Одессер Ю.

Стволовые клетки и регенеративная медицина

Прочтено: 1325
Автор: Вайнбойм П.

Lebensversicherung теряет свою привлекательность...

Прочтено: 449
Автор: ИнфоКапитал

Греческая Агора

Прочтено: 611
Автор: Мучник С.

Слухами зубы не вылечишь

Прочтено: 343
Автор: Зуев А.

Ирак – возвращение суверенитета

Прочтено: 313
Автор: Кочанов Е.

Карл Маркс. Часть 2

Прочтено: 456
Автор: Калихман Г.

Отдых на Адриатике –это не только море. Часть 2

Прочтено: 513
Автор: Аграновская М.

Помощь государства пожилым и инвалидам

Прочтено: 912
Автор: Миронов М.

Чтобы тропа не заросла

Прочтено: 388
Автор: Райш Г.

С Ich-AG к самостоятельности

Прочтено: 521
Автор: Куссель О.

Раннее детство: на пути к двуязычию

Прочтено: 434
Автор: Агеева Е.