Login

Passwort oder Login falsch

Geben Sie Ihre E-Mail an, die Sie bei der Registrierung angegeben haben und wir senden Ihnen ein neues Passwort zu.



 Mit dem Konto aus den sozialen Netzwerken


Menu Menu

Zeitschrift "Partner"

Zeitschrift
Kultur >> Kulturschaffenden
Partner №1 (256) 2019

Как мы ходили к Хворостовскому

 

Дочка зашла в комнату и мрачно произнесла:

 – Радоваться надо! Всё-таки в оперу идём.

 

В кассах Баварской государственной оперы для нас были оставлены два пропуска на «Севильский цирюльник», но воодушевление по этому поводу быстро увяло: подходящей для такого случая одежды у нас не было. Шёл второй год нашей жизни в Мюнхене, и весь гардероб, мой и моей четырнадцатилетней дочки, состоял в то время из купленной на московском вещевом рынке в Беляево подозрительного вида и качества одежды – и ещё из нескольких вещей, изрядно поношенных, подаренных нам с барского плеча уже кем-то в Германии. Знакомые заронили тревогу в наши ещё чужеземные души: в партере надо выглядеть прилично и в каких-нибудь джинсах, например, туда – ни-ни.

 

В оперу мы были приглашены знакомым моего брата, известным оперным певцом Дмитрием Хворостовским – он должен был петь партию Фигаро. Воображение рисовало третий ряд партера, где нас ожидали два великолепных кресла. Роковой вечер стремительно приближался, а денег купить что-либо стоящее всё не было. Предстоящая драматическая встреча с содержимым шкафа не радовала, и мы старательно избегали о ней думать.

 

Но вот наступил тот самый вечер. Пришлось-таки заняться безнадёжным делом: я стала лихорадочно выбрасывать из шкафа всю одежду подряд. Наконец, мне попался на глаза зелёный баварский шерстяной пиджак. Вид у меня в нём был абсолютно инопланетный, но в других вещах я выглядела ещё чудовищней. К этой части народного костюма, безусловно, требовалась хоть какая-нибудь юбка, но та, что имелась, оказалась велика и болталась на мне, рискуя в любую секунду свалиться. Я схватила булавку, чтобы сузить юбку хотя бы на поясе: шить было некогда. Прицепила её к юбке – булавка впилась мне в бок.

 

Дальше началось самое ужасное. Оказалось, что мы опаздываем. Дочка тянула до последнего и только перед самым уходом, следуя моему примеру, стала лихорадочно выбрасывать из шкафа всё подряд и носиться по квартире с криком:

 – Мне нечего надеть!

 На что я ей резонно предложила:

 – Иди голая!

 

 На это она мне заявила, что в партере голой нельзя. Я отвечала, что догадываюсь. Мы поссорились страшно. Я сорвала голос и с сопрано перешла на хриплый альт:

 – Надень что угодно! Если мы сейчас опоздаем, закроется касса и плакали наши пропуска!

 

 Мы выбежали из дома и, угодив в десятиминутный перерыв между поездами метро, поймали такси и наглухо завязли в пробках. Как ни странно, в конце концов, нам всё-таки удалось добраться до цели. Мы помчались к театральной кассе – волосы дыбом, лица багровые. Кассирша косо взглянула на нас:

 – Что вы желаете?

 

Я объяснила: Дмитрий Хворостовский оставил для нас пропуска. Но оказалось, за них нужно заплатить 15 марок. В этот вечер мне странным образом везло: в кошельке обнаружилась ровно эта сумма – больше ни в нём, ни дома не было ни марки. Почему-то подумалось, что за везение должна обязательно последовать расплата. Но не буду забегать вперёд.

 

 И вот наконец мы оказались в том месте гардероба, где раздеваются зрители партера. Я протянула гардеробщику свою куртку, купленную ещё на московском вещевом рынке – она была преклонного возраста, но из последних сил пыталась не рассыпаться. Вид у неё был весьма экзотичный: она переливалась всеми цветами радуги, как хитиновый покров диковинного жука. Гардеробщик взял насекомое двумя пальцами и, поморщившись, внимательно посмотрел на него, потом на меня:

 – Вы уверены, что у вас партер?

 

Я ответила, что абсолютно уверена – при этом мое лицо вспыхнуло подлым пунцовым огнем. Следующим пунктом нашей программы был поиск партера.

 

 Мы заблудились сразу, но решили сделать вид, что просто прогуливаемся. В фойе с бокалами вина в руках стояли мужчины в вечерних костюмах и женщины в вечерних платьях. Мы шли мимо них, шли наугад – и наконец, набрели на лифт. Стоявший около него лифтёр пристально наблюдал за нами, видимо, что-то заподозрив, хотя мы пытались держаться уверенно и так же уверенно зачем-то зашли в лифт.

 – Не знаю, куда нажимать, я вообще не представляю, куда мы едем! – сообщила я дочке шепотом ужасную тайну.

 

И – ткнула в первую попавшуюся кнопку. Лифт поехал наверх, и мы оказались у входа на балкон. Тогда мы поехали вниз и снова оказались на этаже с лифтером. Он посмотрел на нас с еще большим подозрением и, уже не выдержав, спросил:

 – Что вам надо, что вы ищете?

 – Нам нужен партер, – отозвались мы, поспешно углубляясь в толпу, которая заполнила фойе, –лифтёр нас так внимательно разглядывал, как будто хотел удостовериться, не угрожаем ли мы национальной безопасности Германии.

 

 – Мамочка, куда нам идти? – жалобно спросила дочка.

 Слов для ответа у меня не нашлось. Мы побрели куда глаза глядят и наконец, неожиданно обнаружили вход в партер.

 

 Дочка села рядом с пожилой дамой, которая была щедро покрыта блестящей чешуёй украшений. Со мной рядом оказался молодой человек в вечернем костюме. Он наклонился ко мне и спросил:

 – Извините, пожалуйста, вы не знаете, кто сегодня дирижирует?

 Я покраснела, позеленела и пробормотала:

 – Сегодня... вот сегодня как раз не знаю...

 

На завсегдатая оперы я явно не тянула.

 

Но вот, наконец, начался спектакль. Участвовать в нём пригласили лучших певцов из разных стран, и выход каждого из них завершался громом оваций. Но Хворостовский выделялся и среди них. Пел он блестяще, ко всему еще устроил великолепную новогоднюю импровизацию, и зал уже не просто аплодировал, а стоя ревел. Как потом писали в прессе, это был лучший спектакль года в этом театре.

 

 Брат взял с меня слово, что после спектакля мы с дочкой непременно подойдем к Диме, поблагодарим его за приглашение, передадим привет – и всё такое. Не тут-то было! У служебного входа стоял блюститель порядка и пропускать нас не собирался. Так и остались бы мы не солоно хлебавши, если бы какой-то сердобольный немец, услышав наши бесплодные мольбы, не сообщил блюстителю:

 – Это мои знакомые, они со мной.

 

И шепнул нам:

 – Пойдёмте!

 

Мы помчались по лестнице вверх, нашли дверь гримёрки Хворостовского и постучались. Дима вышел в коридор с полотенцем в руках, раздетый до пояса.

 – Ой, здравствуйте! – сказал он нам. – Можете подождать? Я только разгримируюсь и переоденусь.

 

Минут десять прошло, а может, и больше, пока Дима нас позвал, и мы довольно долго болтали с ним о том, о сём. Наконец, он сказал:

 – Ну, ребята, я пошёл, давайте встретимся у служебного входа.

 

И только тут я вспомнила, что нам ещё надо взять куртки в гардеробе.

 Дима кивнул:

 – Хорошо! Внизу, конечно, толпа поклонников, сейчас у меня будут автографы брать. Я там застряну, а вы приходите, я буду вас ждать.

 

 Мы вышли от него, спустились по лестнице, открыли дверь в фойе – и остановились как вкопанные: в театре была кромешная тьма и мёртвая тишина. Не осталось ни одной живой души! Куда идти?! Где гардероб?! Где наши злополучные куртки?! Мы пропали, куда мы без них –на улице мороз! «Вот она – расплата за везение!» – вспомнила я о своём предчувствии. В полном отчаянье мы побрели по фойе наугад, пока вдалеке, наконец, не заметили полоску света.

 

Осторожно ступая, чтобы не споткнуться в темноте, мы подошли к освещённой комнате, из которой вышла уборщица и с удивлением посмотрела на нас. Я объяснила ей, что произошло, и с её помощью нам удалось добраться до гардероба. Вспыхнул свет, и мы похолодели от ужаса, как будто уже оказались раздетыми на морозе: курток и след простыл. Но нет, не перевелись еще в Баварии сердобольные уборщицы! Наш Вергилий вздохнул – и отправился на поиски пропажи дальше. Мы прошли через весь театр и оказались как раз у служебного входа – в том месте, где окруженный толпой стоял Дима и безостановочно раздавал автографы. А в двух шагах от него, за барьером, вдруг обнаружилась вешалка с нашими бесценными, нашими пропавшими куртками!

 

Не знаю, чему мы тогда были больше рады: тому, что нам удалось побывать на великолепном спектакле, или тому, что, наконец, нашлись куртки. Наши робкие попытки протиснуться к Диме ничего не дали. Но он заметил нас и шагнул навстречу. Мы вышли на улицу, и он воскликнул:

– Боже, какое счастье, что я, наконец, освободился! Как же мне надоели эти автографы!

 

А мы – ему:

– Боже, какое счастье, что нашлись наши куртки!

 

И все мы были счастливы в этот вечер.

 

Наталия Генина (Мюнхен)

 


<< Zurück | №1 (256) 2019 | Gelesen: 19 | Autor: Генина Н. |

Teilen:




Kommentare (0)
  • Sehr geehrter Besucher, aufgrund der zu oft führenden Verletzung der Regeln beim verfassen eines Kommentars von unseren Gastbesuchern, sind wir gezwungen diese Funktion nur noch für unsere registrierten Nutzern zu genehmigen.


    Es können nur registrierte Benutzer des Portals einen Kommentar hinterlassen.

    Zur Anmeldung >>

dlt_comment?


dlt_comment_hinweis

Топ 20

Скульптуры Вадима Сидура в Германии

Gelesen: 4125
Autor: Воловников В.

Женщины Оноре де Бальзака

Gelesen: 2304
Autor: Ионкис Г.

ВОЛЬТЕР И РОССИЯ

Gelesen: 2219
Autor: Плисс М.

Печальная звезда Казакевича

Gelesen: 1833
Autor: Ионкис Г.

Арнольд Бёклин. «Остров мертвых»

Gelesen: 1674
Autor: Аграновская М.

ВЕЙМАР, ГЕТЕ И ... GINKGO BILOBA

Gelesen: 1672
Autor: Ионкис Г.

Русские в Голливуде

Gelesen: 1484
Autor: Сигалов А.

Они любили Байрона...

Gelesen: 1335
Autor: Ионкис Г.

Малоизвестный Чехов

Gelesen: 1198
Autor: Плисс М.

КЛОУН - СМЕШНОЙ И ДОБРЫЙ

Gelesen: 1160
Autor: Сигалов А.

Смех и слезы Шолом-Алейхема

Gelesen: 1151
Autor: Калихман Г.

Бард победы, арбатский эмигрант

Gelesen: 1137
Autor: Парасюк И.

Неизвестный Моцарт

Gelesen: 1135
Autor: Сигалов А.