Борис Вайль
ПОПУТЧИКИ СОЮЗНИКОВ
Я.В.
Леонтьев. «Скифы» русской революции: Партия левых эсеров и ее литературные
попутчики. Москва: АИРО-ХХI, 2007. 328 с.
Когда говорят, что в октябре 1917 г. победили большевики, то это не вся
правда. Правда заключается в том, что эта революция была в равной степени и
победой левых эсеров (ПЛСР) и анархистов. Анархисты, правда, в силу своих
анархистских идей, в правительство не входили, а вот ПЛСР получило во втором
составе ленинского Совнаркома ряд важных портфелей – в частности, наркомат
юстиции. Левые эсеры считали, что это они в наибольшей степени выражают дух
Октябрьской революции, что это не они союзники большевиков, а, наоборот,
большевики – их союзники, и притом, до поры – до времени.
Признанный лидер ПЛСР Мария Спиридонова говорила с трибуны учредительного съезда этой партии (ноябрь 1917 г.): «За большевиками идут массы, но это временное явление. А временное потому, что там нет воодушевления, религиозного энтузиазма. Там все дышит ненавистью, озлоблением. Эти чувства […] хороши во время ожесточенной борьбы и баррикад. Но во второй стадии борьбы, когда нужна органическая работа, […] тогда большевики и обанкротятся». Вообще, надо отметить, что левым эсерам была присуща некая экзальтация и даже истеричность. Как и большевики, они призывали к мировой революции.
Один из немногих молодых историков, занимающихся ПЛСР, Ярослав Леонтьев
определил однажды эту партию как «партию революционной эсхатологии».
Понемногу воссоздается история этой партии, и разыскания
историка-архивиста по профессии Я. Леонтьева являются центральными в этой
работе (см. Партия левых социалистов-революционеров. Документы и материалы.
1917-1925. В 3 томах. М.:РОССПЭН, 2000; где он является составителем, автором
комментариев и одним из редакторов. Вышел пока только первый том). Нынешняя
книга Я. Леонтьева – как это видно из ее названия – посвящена в равной мере как
истории партии, так и «эстетическому» окружению левых эсеров – их попутчикам.
«Скифы» – так называлось литературное объединение, выпустившее в
1917-1918 гг. два сборника под одноименным названием. Своеобразным поэтическим
манифестом «скифской» группы можно считать хрестоматийное стихотворение А.
Блока. Идеологом «скифов» был Р. В. Иванов-Разумник. Кроме Блока, к «скифам»
можно отнести Ольгу Форш, Сергея Есенина, Н. Клюева, П. Орешина, Андрея Белого,
К. Эрберга; из художников – Петрова-Водкина. К «скифам» были близки О.
Мандельштам и Б. Пастернак, Е. Замятин и М. Пришвин.
Как пишет Я. Леонтьев, «четкое определение „скифства“ еще не
устоялось». Бердяев, например, писал: «Скифская идеология народилась у нас во
время революции. Она явилась формой одержимости революционной стихией людей,
способных к поэтизированию и мистифицированию этой стихии... Современные скифы
поют гимны не сверхкультурному, а докультурному состоянию... В России скифская
идеология есть своего рода языческий национализм».
«Скифов» можно считать предшественниками «евразийцев», и в этой связи
Я. Леонтьев упоминает также и современного последователя «евразийства» А. Дугина.
Кроме сборников, «скифы» были движущей силой в создании «Вольфилы»
(«Вольной философской ассоциации»).
Я. Леонтьев обработал колоссальный материал не только опубликованных
источников, но и архивных, в том числе и местных архивов, и архивов ФСБ. В данной
книге сотни и сотни имен, а личные связи левых эсеров с писателями, поэтами и
издателями прослежены иногда документально буквально по дням (напр., в главе
«Записные книжки Блока 1918-1919 гг. как источник по истории „скифства“»). В
книге приведена телеграмма Центрального Оргбюро ПЛСР, оглашенная на вечере
памяти Блока 28 августа 1921 года: «Партия гордится, что поэт-революционер
навсегда связал свою бессмертную судьбу с исканиями и страданиями левого
народничества за освобождение человеческого духа».
Ни один исследователь той эпохи не пройдет мимо этой книги.
Однако в ней, как кажется, недостает концептуального анализа «скифства»
и идеологии ПЛСР в общем контексте идей Серебряного века.
Правда, во введении к книге Я. Леонтьев касается – но лишь касается –
этой проблематики.
Там, например, говорится о «голгофском христианстве» (термин С.
Гордона): «Революция для них – Голгофа: сквозь муки и страдания они провидят
светлый образ Спасителя. Революцию они переживают мистически...».
Для «скифов» – и шире: для людей Серебряного века – революция была не
только политическим или социальным событием. Еще до 1917 года они мистически
предугадывали ее как некое духовное преображение человечества: как «новую землю
и новое небо».
Пожалуй, некое
преображение и произошло, но совсем не такое, о каком мечтали эти утописты...
СПРАВОЧНИКИ ПО ШПИОНАМ
А. Колпакиди, Д. Прохоров. Внешняя разведка России. СПб: Изд. дом «Нева»; М. Олма-Пресс, 2001 (серия: «Досье»). 512 с.
Вадим Абрамов. Евреи в КГБ. М.: Издатель Быстров, 2006 (серия: «Без грифа МИФЫ»). 507 с.
Олег
Капчинский. Госбезопасность изнутри: национальный и социальный состав. М.:
Яуза, Эксмо, 2005 (серия: «Лубянка: открытые архивы»). 383 с.
Изучая материалы,
связанные с советско-датскими отношениями, в фондах Госархива Дании, я
наткнулся на интересное дело.
В мае 1936 года в Швейцарии, в Женеве, где была штаб-квартира Лиги Наций, в полицию обратился кто-то из украинских эмигрантов. Он обнаружил, что за ним следят, притом что следила за ним не полиция, а некий иностранец. По швейцарским законам иностранцы не имеют права вести в стране частный сыск. Полиция стала следить за тем, кто следил за украинцем. Выяснилось, что тот по паспорту датчанин. Когда же полиция подослала к нему человека, говорящего по-датски, то оказалось, что «датчанин» по-датски вовсе и не говорит. Еще до этого швейцарская полиция запросила датскую насчет проверки паспортных данных этого «датчанина». Датская полиция запросила полицию городка, где тот, согласно его паспортным данным, родился. Но человек с таким именем и фамилией в данном городке никогда не рождался. Однако паспорт его не был полностью фальшивым: он был официально выдан датским консульством в Риме. Запросили римскую полицию, нашли человека, выдавшего датский паспорт уже арестованному в Швейцарии «лжедатчанину». Человек, выдавший паспорт в датском консульстве в Риме, датчанин, работал в нем недолго и в данный момент там уже не служил. На вопрос, почему он выдал фальшивый паспорт, тот ответил, что, мол, к нему обратился некий бизнесмен-иностранец, попросил датский паспорт, «я ему и выдал таковой, но за это денег я не взял, т. к. просто думал, что этот бизнесмен мне поможет в моем бизнесе». «И вы его после этого видели? Он вам помог в Вашем бизнесе?» – спросила полиция. «Нет, не видел». (Как говорят по-русски: «на дурака рассказ»). Бывший консульский работник не понес никакого наказания.
Арестованный в Женеве никаких показаний не давал – просто молчал. И его истинную национальность полиция так и не установила, хотя имелись весьма серьезные основания полагать, что он был советским шпионом. Это было связано с тем, что в Швейцарии вообще-то опасались, что украинские националисты готовят покушение на наркоминдела М .М. Литвинова, приезжавшего в Женеву на заседания Лиги Наций. Кто же, кроме швейцарской полиции, мог наблюдать за украинцами и их лидером Е. Коновальцем? Естественно, советские агенты.
Итак, неизвестного до суда выпустили из тюрьмы под залог в 10 тысяч франков, и он, разумеется, исчез. Его судили заочно и приговорили к 18 месяцев тюрьмы с последующей высылкой из страны. И в Дании, и в Швейцарии его подлинная фамилия так и осталась неизвестной. И вот теперь, когда издается много книг о советской разведке за рубежом, я и подумал, а не обнаружу ли я его среди советских «рыцарей плаща и кинжала»?
В книге «Внешняя разведка России» несколько сот биографий советских шпионов, но нет – как это бывает в некоторых других изданиях – географического указателя стран, где они действовали (если бы такой указатель был, то чего проще: найти Швейцарию, или Женеву, и все дела). Пришлось просматривать подряд всю книгу с самого начала, и на стр.246 я обнаружил биографию майора ГБ Ивана Николаевича Каминского (1896-1944?), в частности, такой пассаж: «В мае 1936 г. по поддельным документам прибыл в Швейцарию для разработки находящегося там лидера ОУН Е. Коновальца, 23 мая был арестован швейцарской полицией по обвинению в шпионаже, однако за недоказанностью 4 июля того же года выпущен на свободу. После возвращения в Москву назначен начальником 1-го отдела ИНО [ГУГБ НКВД]». Странно, конечно: агент задания не выполнил, провалился, возвращается назад и становится начальником отдела. Но, наверное, там не хватало людей...
(Замечу в скобках, что украинцы не убили Литвинова, зато через два года Е. Коновалец был убит чекистами в Роттердаме. Другой лидер ОУН – С. Бандера – был убит советскими агентами в 1959 г. в Мюнхене).
Данная книга – равно как и книга «Евреи в КГБ» – при всех своих недостатках – полезный справочник. Справочники невозможно читать как детектив «от корки до корки». Но если кого-то искать...
Существенная разница между книгами Колпакиди и Прохорова, с одной стороны, и Вадима Абрамова, с другой, в том, что в первом справочнике совершенно игнорируются агенты-перебежчики и невозвращенцы (тогда как в книге Абрамова они представлены). Колпакиди и Прохоров – в лучших советских традициях – видимо, считая эту категорию «предателями», предпочитают о них не упоминать (как это было с Троцким в Большой Советской Энциклопедии). Но ведь их книга называется «Внешняя разведка России», а не «Наши славные разведчики», и издана уже спустя 10 лет после падения коммунизма. И она претендует на объективный жанр справочника! Впрочем, исключение сделано лишь для одного чекиста-перебежчика – Орлова А. М. (настоящая фамилия – Фельдбин Л. Л.), видимо, потому, что он не выдал советскую загранагентуру. А вот Агабекова, Беседовского, Вальтера Кривицкого и многих-многих других в данном справочнике вы не найдете. То же касается и современных агентов. В справочнике «Внешняя разведка России» есть, например, Крючков и Примаков, но нет ни О. Гордиевского, ни О. Калугина. И совершенно необъяснимо отсутствие В. Путина – разве его кегебешное прошлое является для кого-нибудь секретом?
Общим недостатком обоих
справочников является то, что в них совершенно не разъясняются некоторые
специфические термины. Например, как (выше) с Каминским: «разработка лидера ОУН». Для непосвященных непонятны и такие слова
из чекистского жаргона, как «наводчик,
установщик и групповод» (В. Абрамов, С.161), «оператор» (Колпакиди и
Прохоров, С.164).
Книгу О. Копчинского
«Госбезопасность изнутри: национальный и социальный состав» тоже можно отнести
к разряду справочников. Однако это справочник особый: на основании архивных
данных автор подсчитывает процент русских и не-русских в ЧК. Процент выходцев
из рабочих, крестьян, интеллигенции... Это серьезная и основательная работа.
Правда, содержание книги уже ее названия: речь идет исключительно о
периоде 1918-1922 гг. Зато здесь по годам скрупулезно расписано, как менялся
национальный состав и верхушки чекистского аппарата – и среднего звена, и
низшего персонала. Впервые публикуется жалоба чекистов-латышей на Дзержинского,
адресованная Ленину. Обложка книги может ввести в заблуждение: написано
название серии «ЛУБЯНКА – открытые архивы». На самом деле О. Копчинского в
лубянские архивы не пустили: он пользовался материалами других, более
доступных, архивов.
Егор Радов
ЖАЖДА СВЕТА
Русский верлибр,
несмотря на всё его, почти официальное, неприятие, тем не менее существует.
Было даже (может, есть и сейчас) некое «общество верлибристов», однажды оно
выпустило огромный увесистый том своих виршей. Однако их совершенно справедливо
критиковали за то, что они чисто механически переложили западный свободный стих
на русский язык, а русской поэзии, мол, это совершенно чуждо. Это действительно
было чуждо, при этом, правда, никто не вспоминал о собственно «русском
верлибре», достаточно самобытном и своеобразном. Это – не совсем верлибр,
иногда он сбивается на белый стих, иногда даже имеет рифму, но всегда – некий
внутренний ритм. Таким стихом писали футуристы – Хлебников, Елена Гуро, Алексей
Кручёных, Игорь Терентьев, и обэриуты – прежде всего, А. Введенский.
Традиция, как выяснилось, не прервалась. Недавно издательство «Алетейя» выпустило сборник стихов Алексея Макушинского «Свет за деревьями». Однако верлибр А. Макушинского близок к перечисленным лишь повсюду присущему внутреннему, достаточно очевидному, ритму. По форме он скорее близок к стихам Геннадия Айги, да и по настроению, в общем, тоже.
Это – такое состояние созерцания, некой «остановки мира», когда спокойно, никуда не торопясь, можно рассмотреть каждую деталь, обдумать её и разные ассоциации, ею рождаемые.
Надо сказать, что при некоторой схожести с Г. Айги, А. Макушинский выгодно от него отличается тем, что русский язык для него – родной, а для Айги – нет (он – чуваш), что у Айги порой чувствуется. Макушинский же, в отличие от него, не допускает очевидных сбоев, он слышит все возможные оттенки русского слова.
Хотя надо признать, что Г. Айги был раньше.
«Свет за деревьями» – название кажется банальным, но только на первый взгляд. Если вдуматься, можно представить, что деревья, как и прочий мир, застилают взгляд на свет, который есть где-то там, за ними. И этот мир, который прекрасен каждый своей деталью, в принципе прекрасен только как отражение этого света за ним. И в нём, в этом свете, отражается всё чудесное нашего мира, без него ничего бы не было – существовала бы сплошная ровная, не разделяемая на предметы и существа, однородная тьма.
Об этом и пишет сам автор в программном стихотворении, в конце:
...любить
так просто, и листья в
лужах, и станции, и слова,
и свет, и свет, конечно
же свет за деревьями.
А.Макушинский буквально вожделеет этот свет, рождающий наш, такой многообразный, мир. В нашем мире этот свет «за деревьями» существует, он очевиден, и мы все устремлены к свету, так или иначе.
Что ещё, несомненно, удаётся автору – это так называемые «концы», «финалы», последние строчки стихов. Стихотворение может быть посвящено чему-то совершенно конкретному, описывать всякие реалии, а потом, в самом конце, буквально взрывается какой-то «общей», не имеющей прямого отношения к описанному, фразой, типа «Так не хочется умирать», или «... девочка через площадь бежит вприпрыжку навстречу всей своей жизни».
Это, собственно, и
делает эти созерцательные, грустные, «свободные» строки искусством. Автор как
будто гипнотизирует читателя медитативным описанием того или другого, а потом
вдруг – раз!
Словно удар палкой дзэнского патриарха по лбу любопытствующего.
А. Макушинский не даёт
забыть, что как бы ни были красивы деревья, их узоры и весь этот мир, главное – это то, что за ними, –
свет.