Ольга БЕШЕНКОВСКАЯ и Илья ФОНЯКОВ

КОШАЧЬЯ ПЕРЕПИСКА

МОИ "МЯО-измы" и другие нежные воспоминания...

Уезжая в другую страну, люди берут с собой только самое нужное, самое дорогое. Кто – что, потому что кому – что... Поэты – конечно – стихи.

А как быть, если к моменту отъезда (1992 год) ты «натворил» гораздо больше двадцати пяти разрешенных тогда для вывоза килограммов, и у тебя, разумеется, не было персонального компьютера, чтобы сжать всё это в тоненькие диски?

Я рассудила так: поэзия Ольги Бешенковской подождёт оказий из Питера (если, конечно, повезёт – в тот момент уезжали ещё как навсегда), а вот стихотворные послания её... кошки представляют собой несомненную если не духовную, то уж, во всяком случае, душевную ценность...

И вообще... знаете, почему они мурлычут?

Это они бормочут себе в усы, под розовые треугольнички носиков, кошачьи стихи...

Я думаю, есть в искусстве такое замечательное направление "котаизм", только оно пока ещё мало исследовано. Сюда можно отнести, например, изумительные романы Гофмана и Булгакова.

Наверное, все коты не бесталанны. Просто не всем повезло с хозяевами...

Некоторые граждане оскорбительно суют коту блюдце с кормом, совершенно не интересуясь его, кота, духовной жизнью. (Таких котовладельцев даже компьютерная мышка отказывается называть родителями, не то что капризные, избалованные пушистые члены наших семей...)

...Вот мне и захотелось предложить нехвостатым, если так можно выразиться, читателям некоторые образчики из кошачьей переписки, которая от времени уже пожелтела, как древнеегипетский папирус... В нашем доме кошка всегда считалась священным животным...

Итак, время действия –1983 год, перед Перестройкой...

Действующие лица и исполнители:

Кот Мурр Бешенковский (он же, как вскоре выясняется, – кошка Мура Бешенковская), весьма легкомысленная, дерзкая, острая на язычок особа, по своим политическим взглядам – убеждённая диссидентка, на первый взгляд – нахлебница: часами сидит на деревянной хлебнице, как на пьедестале, но хлеб не ворует...

Кот Атос, отец Мурра-Муры, проживающий у корреспондента "Литературной газеты" по Ленинграду, члена Союза советских писателей (не из вредных), мурлыкающего на всех литературных собраниях и тусовках Ильи Фонякова. В переписке, нельзя не заметить и не отметить, обнаруживает снисходительность и благородство души, спрятанной под обыкновенной котовой «придворной» шкурой...

Кошка Ляля, мама Мурра-Муры, проживающая в семье члена Союза советских писателей, но неисправимо хорошего человека Гали Гампер. (Не оттого ли так трагична её судьба: она была зверски растерзана лисой на территории Дома творчества ленинградских писателей в Комарово – Ляля, а не Галя.)

Кот Платон, жених Муры, из хорошей интеллектуальной семьи питерских кочегаров, друзей О.Бешенковской.

Кот Буся – сосед Муры по лестничной клетке, толстый, но проворный и, как теперь говорят интеллигентные люди, «ва-а-ще козёл»...

Итак – кто сказал "Мяу"?...

P.S. «Мяу», необходимо отметить, в ленинградской поэзии первой сказала Зоя Эзрохи, которой я задолго до своей «кошачьей переписки» посвятила стихотворение, начинавшееся так: «Рядовому клиенту ломбарда и кошачьему первопевцу»... Так оно и было: Зоя, по существу, придумала новый жанр, заразивший нас, как игра, захвативший своей пронзительной, пусть даже и «животной» искренностью на фоне советского литературного пафоса, его фальшивой гигантомании... Зоины кошки первыми начали сочинять стихи и назвали свой жанр «Перепиской»... Теперь, когда эта, самая первая, кошачья переписка уже издана, считаю себя вправе обнародовать и произведения благодарных последователей... (Смею предположить, что, как это часто бывает, последователи пошли дальше основоположника: внутренний мир Атоса и Муры богат и противоречив, он раздираем когтями не только специфически кошачьих страстей... Хотя, возможно, некоторая басенность и вредит поэзии, как нравоучения всегда претят воспитанию...)

Жаль только, что после нескольких переездов в Германии я не могу отыскать ещё одну, более позднюю часть переписки, уже моей рыжей кисы Тюни, которой, к слову пришлось, только что исполнилось в Штутгарте двадцать лет, с Василием Слепаковым. (Фамилия, знакомая любителям поэзии...) Вдвойне жаль, потому что это уже невосстановимо – Нонна Слепакова умерла несколько лет назад. Её кот виртуозно играл словами но, кстати, всё время задирал в них Тюню за её «подзаборность», понимай – непринадлежность к официальной литературе... (Как ранее Мура, прожившая всего один год, «царапала» при каждом удобном письменном случае Атоса Фонякова за его, наоборот, к ней, к этой литературе, причастность...)

В ту пору литература в Питере в самом деле делилась на два лагеря: официальная (члены Союза писателей СССР) – и альтернативная, «вторая литературная действительность», как нас тогда называли. Это были, без преувеличения, две разные литературы, разные, прежде всего, нравственно... Отсюда – и неизбежное в те годы противостояние даже талантливых представителей той и другой стороны.

Но вот прошло время, уже два десятилетия, и, перечитывая нашу «кошачью переписку», я ещё раз убеждаюсь, как всё на свете всё-таки относительно... Главное здесь, может быть, как раз в том, что и те, и другие (я имею в виду всех нас, вполне конкретных персонажей) умели писать стихи...

Это была игра, только игра, но никто из её участников не позволил бы себе невыверенной строчки, необязательного слова. Хотя стишки и сочинялись как «одноразовые»; ни о каких будущих публикациях речи быть не могло, даже если «кот» считался вполне «официальным», «респектабельным», и другие стихи его владельца печатались беспрепятственно. Эти же произведения предназначались и отправлялись, почти буквально, кошке под хвост...

В наши дни, когда по уважаемому мною с ещё самой ранней юности радио «Свобода» вполне можно услышать стихотворение «У гнома – саркома» (это не название стихотворения, это всё оно и есть, от первой до последней буквы...), когда так называемый авангард стал арьергардом, доводящим поэзию до пещерных бессвязных выкриков и хрипов (я отнюдь не против крика кикиморы, но – не только же он...); в наши дни, когда пишут все, кому только не лень, и безграмотные книжонки захлёстывают «великую русскую литературу» (ну вот и довели её, бедную, до кавычек...), я снимаю шляпу перед кошкой Мурой и котом Атосом и не без тайного удовольствия передаю читателям ими написанное...

Заведующая архивом кошки Муры

и председатель комиссии по её творческому наследию

О. Бешенковская.

Штутгарт. 2005

МУРА Бешенковская – АТОС Фоняков

«Кошачья переписка»

Мурр - Атосу

Атос!

Меня назвали Мурром

/Виною гофмановский кот/.

Под важным, пышным, чернобурым

Дрожит мой щупленький живот –

Так, впадинка... /Ни мех, ни имя

Не скроют нашей наготы.../

Итак, воззреньями своими

Пренебрегать, как все коты,

Не в праве я, – лизун варенья,

Хозяин, братец мой старшой,

Всё ждёт, когда свои творенья

Я изложу со всей душой...

Ну что ж, одно из них – про папу...

Вот у него – отец и мать,

А я ночами должен лапу

В тоске по родичам сосать...

Бывают сложные моменты

И у котов, и у людей,

Но люди платят алименты

На обездоленных детей...

Конечно, мне хватает рыбки,

Но я не прочь вкусить икры,

Лишённый маминой улыбки

Подкидыш папиной игры...

Вчера, затолканный в кювету

/О, сколько ханженских оков.../,

Я начал писать в «Литгазету»

/Пардон, mon scher, но важно это/ –

Увидел подпись: «Фоняков»...

И вспомнил я, что слышал где-то,

Настроив ушки как радар,

Что ты у этого поэта

Живёшь на твёрдый гонорар...

Отец! Минтая доедая,

Бредя в морфейные края,

Воспомни: в мире есть худая

Ночная копия твоя...

Ты бросил нас незрячих, босых,

Но я тебя боготворю.

Будь благородным! Будь Атосом!

О маме я не говорю:

Прелюбодейка, и в итоге

Животных низменных страстей,

Как древнегреческие боги,

Готова жрать своих детей –

Мы ей мешаем в новых встречах:

У мамы Ляли вновь ля-мур...

...Мужчины всё же человечней...

Жму лапу. Жду поддержки...

Мурр.

Атос – Мурру

Ушастый чёрный мой сыночек!

Послать могу я, наконец,

Хоть несколько душевных строчек

Тебе, как любящий отец.

А в чём причина промедленья –

Тебе поведаю сейчас.

Пусть прозвучит как наставленье

Мой драматический рассказ.

Беда обрушилась на папу:

Подбили папе камнем лапу –

Травмировали, так сказать,

И эту раненую лапу,

А вместе с ней, конечно, папу,

Решил Хозяин эскулапу –

Ветеринару показать.

Вовек не знать бы этой доли!

Меня поставили на стол,

И я едва не взвыл от боли,

Когда мне сделали укол.

Но нет, не взвыл: ведь я мужчина –

Молчал, достоинство храня.

И призываю нынче сына:

Во всём бери пример с меня!

Знай, сын мой: мир велик и сложен,

Друзья живут в нём и враги.

Будь смел, но вместе – осторожен,

А хвост особо береги...

Будь чаще бодрым и весёлым,

Держи трубой всё тот же хвост,

А в обращеньи с дамским полом

Будь обаятелен и прост.

Хоть говорят, что по натуре

Непостоянны мы, коты,

Я рад во всей твоей фигуре

Увидеть мамины черты.

И не суди о ней превратно:

У нас любовь была всерьёз,

Причём, уже неоднократно...

Жму лапу.

Твой отец.

АТОС

12 июня 1983 г.

Мура – Атосу

О Атос, я – последняя дура,

Или скажешь мяукать «ура»

Оттого, что не Мурр я, а Мура,

Как доказано было вчера:

Были эксперты очень серьёзны,

Непредвзято глядели под хвост...

И сказали, что каяться поздно

И что случай достаточно прост...

Случай сам себя чувствовал Мурром

И на прочность, ленив и незван,

Ястребиным своим маникюром

Проверял философски диван...

Я мечтал об эссе и о рыбке,

Кот в мешке... Развязался мешок –

И хозяев кривые улыбки

Прошибал генетический шок:

Всколыхнулась давнишняя драма –

Ровно тридцать бессонных ночей

Здесь гостила любезная мама,

Репродуктор любовных речей...

Головные звенящие боли

/Дай кота – хоть пали из ружья.../

...Начиталась античности, что ли,

Развратившая сына в мужья,

Обольстившая пол-Комарово

До тебя, мой наивный папа...

Впрочем, всех нас от сытной столовой

Увлекает кошачья тропа...

Впрочем, хватит злословного соло,

Я – действительно дама, увы:

Первый признак прекрасного пола –

Язычок-не сносить головы...

Я свернусь в гуталиновый жемчуг

И хозяйке на ушко спою:

Принимай, уязвившая женщин,

Эту кару на шею свою...

Буду нежиться с вазой на шкапе

И в постели с твоим сорванцом,

А накажешь – пожалуюсь папе:

Защищай, коль назвался отцом...

Бедный папа с подшибленной лапой

/Сердце пискнуло мышкой в груди/,

От уколов слезами не капай –

Ты попробуй однажды роди...

И спасибо тебе за советы –

Может быть, пригодятся когда...

Может, нас и научат поэты,

Хвост поджав, превратиться в кота...

P. S.

Я твой конверт храню. В труху

Не изорву, играя рьяно.

Поклон за Бедного Демьяна,

Но – жду демьянову уху.

Атос – Муре

Не успел полюбить я сыночка –

И, пожалуйста, вот тебе на:

Не сыночек, выходит, а дочка,

То есть, вкратце, не «он», а «она»!

А куда ж, извините, доселе,

Очевидностям всем вопреки,

Котоводы-владельцы глядели –

«Хомо сапиенсы», знатоки!?

Я такого не ждал реприманда,

Я неделю ходил как чумной,

Вся кошачья окрестная банда

Потешалась, увы, надо мной.

Но сказал я: «Нет, плакать не надо!

Не печалься Атос, не грусти:

Всё равно ведь – родимое чадо,

Плоть от плоти и шерсть от шерсти.»

О простор без конца и без края,

Без конца и без края мечта!

Узнаю тебя, дочь! Принимаю!

И приветствую взмахом хвоста!

АТОС

И снова Атос – Муре

Привет тебе, дочурка Мура!

Я не писал тебе давно,

Но что-то нынче слишком хмуро

Зима глядит в моё окно.

На стёклах грязные накрапы

Я замечаю поутру,

И на душе тоска, и лапы

Совсем не тянутся к перу.

А в довершение печали

Я часто думаю о ней –

О незабвенной чёрной Ляле,

Покойной матери твоей.

А ты сама теперь большая,

И, может быть, уже, хе-хе,

Тебе подумать не мешает

О милом друге – женихе...

Но как-то мне тревожно всё же,

Когда подумаю о том,

Как мало нынче молодёжи,

Всерьёз достойной быть Котом.

На всех усатых и хвостатых

Какой-то детскости печать:

Весь век ходить бы им в котятах

И ни за что не отвечать...

Тебе желаю я сердечно:

Осуществи свою мечту,

И друга выбери, конечно,

По сердцу, а не по хвосту.

А я себе не изменяю:

Ем рыбку, сплю и вижу сны,

И потихонечку линяю

Здесь, в ожидании весны.

Не для того, чтобы растрогать,

А просто так, от всей души

Дарю тебе мой старый коготь.

Целую, дочь моя. Пиши!

Папа Атос

Отцу-слепцу /взрослеют дети.../

от милой дочери в декрете...

Ах, папа, папа, – женихи

Остались в юношеском прошлом...

Они писали мне стихи

С томленьем трогательно-пошлым.

Но я мечтала не о том –

Не о любезностях дешёвых,

Давно помолвлена с котом

Из философских, камышовых...

Мой обожаемый Платон

Звонил, тревожа сердце мявом,

И был его зовущий тон

Залогом будущим забавам...

И, наконец, когда с тоски

Я стала в клочья рвать перины,

Мой друг прислал за мной такси

И нежный запах осетрины...

Мне сшили белую фату,

Я в ней прошлась перед гостями...

В пути она сползла к хвосту

И жемчуг брызнул под когтями...

Ах, не для наших гордых шей

Их человеческое чванство!

Хотя не ловим и мышей,

И впереди – вегетарьянство:

Пропал минтай, всё реже хек...

Но мой Платон – он всех заставил

Ловить, хватать когтями чек –

И бал тарелками заставил!

Я поняла: в квартире он –

Хозяин! Был стариной шубой

Нам пол накрыт...

...Мудрец Платон,

Увы, не знал, где хвост – где губы...

Всё целовал мои следы,

Учёной робостью измучил,

Водил смотреть на свет звезды

И, наконец, вконец наскучил...

Блеск чешуи солёных звёзд

Не утоляет – только дразнит...

Ужель тянуть кота за хвост?!.

Упущен миг. Испорчен праздник.

Чего ещё мне было ждать? –

К родной кювете фаэтона,

Мурлыча: «...собственных Платонов...

Российская земля рождать...»

...А дверь соседская была

Чуть приоткрыта... Скрёбся Буся...

И я, как чёрная стрела,

Влетела...

Зря меня звала

Хозяйка – кот не в ейном вкусе:

И толстоват, и глуповат,

Собственнодачный многоженец,

Тщеславный вид, сметанный взгляд,

Ни дать ни взять – еврей-снабженец...

А я пласталась перед ним,

В кошачьей страсти обезумев –

Так с каждой кочкой делит нимб

Разбушевавшийся Везувий!

Я привела его домой,

Шепнула: вот диванчик мой,

Вот стол мой письменный – входите...

И здесь, на письменном столе,

Как всадник, скачущий в седле,

Мы были счастливы, родитель!

О, в эту ночь никто не спал

В знак солидарности с котами!

То фолиант, гремя, упал,

То ваза с вкусными цветами...

Что мне докучливый укор,

Что свято место стихотворства,

Когда – о, сладостный укол!

Святой союз единоборства!

Не знаю, в чём моя вина –

Хозяйка дуться соизволит,

Ворчит, что даже и она

Себе такого не позволит...

Пускай завидуют котам:

Всегда – как Ева и Адам,

Первоначальный смысл предметов

Оспаривая у поэтов!

...Но после мурр-ля-мур-страстей,

Увы и мяу, – ждут детей...

(И я, увы, не исключенье).

Как видно, я уже – не та:

Во мне всё больше живота –

И меньше Бусей увлеченья...

Ещё могу добавить я,

Что всех беременность моя

Интересует и тревожит:

От Буси рыбку носят мне

Как добросовестной жене...

Платон звонит... И Васька тоже...

И сочинители хотят

Усыновить моих котят,

Зачатых на литературе,

Но посюсюкав день и два...

(Увы, слова, одни слова

В словоохотливой натуре...)

И я боюсь, что без прикрас

Грозит младенцам унитаз,

А мне – коварный нож хирурга,

Поскольку очень я кричу,

Когда к любимому хочу –

Стенают стены Петербурга...

На этом я, Атос, прервусь.

(Надеюсь, что развеять грусть

Мне удалось твою.) Решаю,

Какие дать им имена:

Шварц, Вакса, Клякса, Сатана... –

О Боже, кажется, рожаю!!!...???

P. S.

Атос, о сладостный КОТарсис! –

Тебя не посрамила дочь:

Во мне как бусинки катались

Котята Бусины всю ночь...

И наконец...

Тушите свет!

О, стыд восторженного стона:

Три чёрных – вылитый сосед

И три – как дым любви Платона...

В ночь 25-26.01.1983

Мура – отцу (накануне)

Должна тебе я сообщить, Атос,

Ужасное и странное известье,

(Мужайся, нюхай пепел папирос

хозяина...)

Подумать о невесте

Пора, навек покинутый отец...

Вдовец.

Нет больше Ляли... Подлая лиса!

Кто звал её к писательской обедне!..

Наверно, слухом полнятся леса,

Что зайцев здесь – на целый заповедник...

Хоть говорят: покойница – бела...

За кошкин род – о, внутреннее жженье,

О, вечный стыд! – Ведь ма всегда была

В изнеможеньи или в положеньи,

И значит, беззащитная с хвоста...

А хищники, увы не только в клетке –

Они и в джунглях творческих нередки,

Им по душе курортные места...

Нет больше Ляли! Скромный обелиск

Ей не воздвигли. Очередь за папой

(Не в лапы лис, а облик обелить

Своею всепрощающею лапой...)

P. S.

Раз уж не было свечи

На скрещённых лапах,

Ты уж там похлопочи

О бессмертьи, папа!

Хоть сиротская тоска

Лечится едва ли,

Но пускай висит доска

«ЗДЕСЬ БЫВАЛА ЛЯЛЯ»

Пусть запомнит молодёжь,

Как погибла мама...

(Я надеюсь, ты найдёшь

Блат и чёрный мрамор...)

И пускай глядит со стен

Творческого дома

Рядом с Тихоновым Н.

Чёрная Мадонна...

Мура

ПРИМЕЧАНИЯ К ДОПОЛНЕНИЮ К ПИСЬМУ ОТ 25-26/1-с.г.

1.

Спеша обрадовать отца

Я буквы лапами вминала,

Смахнув хвостом конец финала...

Лови за хвост финал конца:

(ПИЩАЩИЙ В СЛИЗИ И КРОВИ

ПЛОД ПЛАТОНИЧЕСКОЙ ЛЮБВИ...)

– Отправив, вдруг перечитала.

........................................................................................................................................

2.

Атос, ворча на молодёжь

(За коготь сломанный – спасибо),

Во мне поддержки не найдёшь:

Я не мяукаю как рыба...

(А что касается любви –

Вообще готова разорваться)

Но ты кота мне назови

Котом достойного назваться...

Котята ждут, что посвятят их

В коты матёрые, а там...

Но, видно, выгодно котам

Котов придерживать в котятах

До петухов, до третьих стуж;

А ведь коты – не долголетки...

Брюхатят кошек, пьют из луж

И шкурой платят за объедки...

Но словно с горней вышины

Взирают, как в мехах и в теле,

Мужских достоинств лишены,

Коты мурлыкают в постели;

Кто ж отвечать, скажи, готов,

Да и с какой – подумай – стати,

За то, что мафия Котов

В хозяйской нежится кровати?

...Взамен трибун – помойный бак,

А ты махнул хвостом на это...

И лицемерны вздохи, как

«Литературная газета»...

Но встретив матерью зарю,

Прижав к груди молокососа,

Твой коготь детям подарю –

Не забывайте про Атоса...

Прости, Атос, под сенью муз

Напоминанье о лишае,

Но мой целующий укус

Тебе линять не помешает...

Мур-р-р-р-ра

29/1.с.г.

И снова Мура – Атосу

(По следам Катулла)

Может, Атос, благородный отец, заболел или умер?

Или как мышью, лизнувшей мышьяк, подавился хвостатой обидой?

Дочь свою, шерсть от шерсти, не поздравил...

Она ж, котоматерь,

В корчах родильных и то отвечала на письма Атоса...

Позеленел виноград моих глаз от тоски и тревоги.

Не отвечаю Платону, и Бусе, и Ваське, их мартовских арий не слышу.

Как Серафим шестихвостый меня окрылили котята.

Я их кормлю, чтобы мудрость впитали, на книгах. (Сегодня легла на Котулла).

Им уже месяц, а дед их, Атос, даже в ус почему-то не дует...

Когти его затупились – не в силах отбить телеграмму?

Дочерью, столь легкомысленной, сколь откровенной, Атос недоволен?

Знать бы пора, что мадонны из шлюх вырастают...

Киски в постелях мурлычут в усладу хозяйскому уху,

Им и не снилось б/п (беспородное) гордое счастье

Доблестных кошек с повадками уличных девок.

(Как я теперь понимаю покойную маму...)

Скоро в хорошие руки котят заберут. (Представляешь,

Конкурс возможных хозяев – по два человека на хвостик!)

Ты не поздравил меня, так тебя я поздравлю в отместку:

С мартом, Атос, и успехов тебе в личной жизни.

И Мура, и внуки.

P. S.

О, если б ты, Атос, родил,

Я, получив такую тему, –

Коту под хвост: роман! Поэму!

А ты – письмом не наградил...

Наверно, спишь в тени алькова,

Ворча на нынешних котят...

(Прости, легла на Фонякова...)

...Прости, котята есть хотят.

(Вот нам когда отцов корить? –

Детей рожать, детей кормить...)

Атос – дочери

Как летит моё время – ну просто спасения нет!

Не забьёшься под шкаф – против шерсти, проклятое, гладит:

Не успел оглядеться – и вот я теперь уже дед.

А возможно, и прадед. А может, уже и прапрадед.

Но душой – ты поверь мне, дочурка! – я молод, как встарь.

Всё бы письма писал! За одним лишь всегда остановка:

Ускользать от работы наладился мой секретарь –

То статья в «Литгазету», то, видишь ли, командировка.

Слышал я, что у Зои (немножко я с нею знаком)

Все коты на машинке печатают лапами сами.

Но пока что не смею я даже мечтать о таком:

Лишь сижу и смотрю на заветные буквы часами.

Я сижу и мечтаю, тихонько хвостом шевеля:

Научиться бы мне – я б такое тогда напечатал!

Мемуары о Ляле (француз бы сказал: «Оляля!»).

Наставленья – тебе. И, как дедушка, – сказки внучатам.

Но хозяин опять прогоняет меня со стола,

Сам к машинке садится, не видит меня и не слышит.

Всё дела, говорит, всё дела у него и дела,

А на самом-то деле – стихи непонятные пишет.

Впрочем, пусть его пишет и тащит в какой-то «Совпис»!..

Сколько с ним ни живу – всё никак не пойму человека!..

А меж тем со двора к нам доносятся возгласы кис,

Потому что открылась у нас во дворе кискотека.

И такой за окном разливается солнечный свет,

Что меня поневоле, как в юные дни, лихорадит.

И не верится мне: неужели и вправду я дед?

А возможно, и прадед? А может, уже и прапрадед!?.

Атос

Мура – отцу

Как я рада, Атос, что ждала и томилась не зря!

В этой жизни, отец, нужно сделать великое что-то!

Увольняй же скорей нерадивого секретаря,

Если он не справляется с главным объёмом работы.

Укуси, наконец, – и отменится новый круиз,

И статья подождёт, и стихами пускай не морочит,

А внимает твоим... И мешками таскает в «совКис» –

То есть мне, например, или детям и родичам прочим...

Промелькнёт наша жизнь, как пугливая серая мышь,

Все газеты порвут на какие-то странные нужды...

Но останется мяв с восхитительных мартовских крыш,

Над которыми птички любуются нами – и кружат...

Вот тебе и проблема – всё та же – детей и отцов...

(Всех котят разобрали, и я размышляю в постели)

...Объясни же своим, кто хозяин, в конце-то концов!..

И держи их, как я, в своём чёрном пружинистом теле...

Даже младший корпит (созидается «Мурный поток»)

Над главою, как я «вдруг однажды беременной стала»...

МеМУРары мои – это только тетрадный листок,

Но общественность 1-го «б» их с восторгом читала...

Лишь одно омрачает мои плодотворные дни:

Что бесплодны, увы, пируэты Эрота на тапках...

Но я так закричу, что Платона и Бусю они

На руках принесут; и на задних попрыгают лапках!.

Мура

Атос – дочери

Рецензия на пятисерийный фильм «Лялька» («Кукла»)

по роману Болеслава Пруса (Телевизия Польска)

Хотя весна давно в природе –

Держусь за комнатный уют:

Фильм «Лялька» («Кукла» в переводе)

По телевизору дают.

Но всё, однако ж, как в тумане:

Картина, может быть, не та?

Хоть раз мелькнул бы на экране

Хоть кончик чёрного хвоста!

И эти маленькие лапки,

И ушки – чутки и черны...

Гляжу, гляжу – всё тряпки, тряпки,

Панёнки, пани и паны.

Граф разорён. Глядит печально,

С тоской покручивает ус...

Ах, что-то, видно, изначально

Ты упустил, Болеслав Прус!

Подчас пикантную детальку

Покажут – что за ерунда!

Мне нужно Ляльку! Ляльку! Ляльку!

Вы ж обещали, господа!

Что ухмыляетесь эстетски?

Сказать хотите: я неправ?

Как это всё не по-шляхетски!

В конце концов, я тоже граф!

Атос Мурзиковски, граф де ля Фер

Мура – отцу

Атос, какой наивный пафос...

Хотя, признаться, и сама

В слепом котячестве попалась

На мушку тёртого Дюма:

И, вся дрожа, ждала Атоса,

Пушистый хвост и марку носа,

Боясь борзых, терпя актрис –

И что же?

Был сюжет заверчен

Как в лапах – мышь...

Похитил вечер

Фигляр, гроза дворцовых крыс...

Незаживающая рана:

Двуногий хлыщ – герой экрана

Взамен почтенного отца...

Они украли наши роли,

И всё искусство запороли,

Лишив и сути, и конца...

Кто смотрит нынче в телеящик...

Всё – надувательство одно!

Родильни кошкиной образчик –

Многосерийное кино...

(И как у нас безвкусно ню

Внесли в духовное меню...)

А что касается до Польши –

Она ж провинции не больше,

Да и не дальше...

Ох, Атос,

Дожил до вылезших волос,

А всё чего-то ждёшь с экрана,

Помимо скуки и обмана...

(Да и молчи, что «де ля граф» –

Оперативен телеграф...)

Какой там фильм рождён, облизан,

Свернулся, плакать перестал –

Зевнём...

Для кошки телевизор –

Великолепный пьедестал!

Лежу, подставив спинку маю,

Божеств египетских живей...

А в титрах – снова – Соловей...*

(Конечно, врут, но – вдруг поймаю?!.)

Маркиса М.

* Имеется в.виду Елена Соловей, актриса.

И СНОВА Мура – Атосу

Атос! Твой благородный слог

Меня всё больше покоряет.

(И как же скушно повторяет

Его хвалимый всеми Блок...)

Среди пушистой чепухи

В обвислоусой мелодраме

Твои прыгучие стихи

Посвящены Прекрасной Маме...

Какой крылатый взмах хвоста –

И красота, и простота!

И всепрощенье, и принятье

Любых укусов и невзгод...

...А у меня мероприятье

Такое, что – да будь я кот

Годов преклонных, – не снесла бы...

Но всё выносит пол наш слабый.

Представь: на мой прекрасный пол,

Где как на крылышках носима,

Такой вонючий дождь пошёл,

Что я решила: Хиросима...

А что касается клопа –

Беспозвоночная нирвана:

Спал как алкаш на дне дивана,

Не видя: ставят на-попа...

О мяу, мяу, мой диван,

Ты мне взамен эпох и стран,

Восток, безвыездная виза –

Удобно, дёшево, легко...

...За вредность едкого сюрприза

Мне сразу дали молоко.

И оценив опасность акции

(Я что увижу – то лижу),

В чужой покой эвакуации

Меня несли по этажу...

В любимой из хозяйских сумок

(В других – сервиз для разных дел...)

Меня сравнили с Иммой Сумак –

И носик мой похолодел

От злопыхательства соседей –

Из маек вылезших медведей...

...Чтоб ностальгии не бояться,

Садись к минувшему спиной...

Я села с важностью на яйца,

И все смеялись надо мной.

Напрасно:

Курицей – могу,

Мурлыкать же в чужом кругу –

Увольте... Вот что я хотела

Сказать. Не поняли меня...

Бесплодно ёрничало тело

До возвращенческого дня:

Клевало чёрную смороду

Чужим хозяевам в угоду,

Шипя, бросалось на трюмо...

И тут меня домой позвали

(О, сборы блюдец, трали-вали...)

А там – Атосово письмо!

Отос! Атец! – смешались буквы,

Как слёзы встретившихся лиц!

Минтай! Да мне кислее клюквы

Малина их среди яиц!

Жизнь посвятить щипанью куры –

Какая дикая мура...

(Стр. 2. ВОЗЗРЕНЬЯ КОШКИ МУРЫ)

И – спать... (Пора, мой друг, пора...)

P. S.:

Атос, кислибрис твой

Мне машет лапой, как живой!

Его я нюхаю украдкой,

Ехидно щурясь, узнаю

Твою трибунную повадку

И жизнь диванную твою...

Атосу от Муры

РЫБАЙИ

(Подражание ОМАРУ)

***

Не люблю и боюсь пустобрёхов-собак:

Из-за них не проводишь любимых в кабак...

На крутом берегу для порядочной кошки

Замечательный друг – молчаливый рыбак...

***

Шевелит плавниками чудачка-плотва,

Хвостик бьётся в воде, на песке – голова...

Если ты на крючке червячка доедаешь –

И уха справедлива, и кошка права...

***

Эта килька себя возомнила звездой:

Полюбуйтесь – блестит чешуя под водой!

Но ещё серебристей консервная банка –

Хвастовство мелкоты обернулось бедой...

***

Мне хозяин, как стае, сказал: «Налетай!» –

Он сегодня поймал в магазине минтай.

Я люблю безголовую спинку минтая,

Как свои мяоизмы голодный Китай...

***

Почему-то двуногие любят икру.

Я такого глупца в образцы не беру.

Я любовью свой гемоглобин повышаю –

Это всем по карману, хвосту и нутру...

***

Отчего по ночам горлопанят коты?

Оттого, что не всем достаются киты...

Что с другими на лестнице дрючится кошка...

Наши страсти, увы, человечно просты.

***

Никого ты, Господь, не замысливал в брак:

Дышит рыбка – для кошки, для рыбки – червяк...

И омар под коньяк человеку по вкусу...

Для чего человек – не пойму я никак?..