Русский Deutsch
Menu
Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

Журнал «ПАРТНЕР»

Журнал «ПАРТНЕР»
Культура >> Литература
Журнал «Партнер» №12 (183) 2012г.

Гёте-Олимпиец в новом тысячелетии

Грета Ионкис (Кёльн)


 

 Гёте прожил долгую жизнь. Родившийся в век философов и Просвещения, он был достойным его сыном. Последняя треть жизни Гёте пришлась на ХIХ столетие, он оказался современником Наполеона и Бетховена, Байрона и Пушкина, Гейне и Гофмана. Развитие его было стремительным, он явно опережал время. Как мыслитель Гёте обогнал и ХIХ век.


Он поставил несравненно больше вопросов, чем разрешил. Он писал перед уходом, что в «Фаусте», главном его произведении, всё задумано так, «что всё вместе представляет откровенную загадку, которая снова и снова будет занимать людей и давать им пищу для размышлений». И сейчас, переступив порог нового тысячелетия, убеждаемся, что Гёте, будучи сыном своего времени, принадлежит вечности.

 


Превращение «бурного гения» в Олимпийца



 Всю жизнь он был занят поисками «воды живой». Он прошел период смутного брожения и хаотического бунта, период «Бури и натиска», высшим выражением которого стали юношеская драма «Гёц фон Берлихинген» и роман «Страдания молодого Вертера». Роман вобрал в себя дух времени. Наполеон, сын революции и ее завершитель, как личность - антипод Вертера, возил его за собой во всех походах, он различал под сентиментальной оболочкой и туманностями мировой скорби искру мятежного огня, духовного бунта, которому суждено было вспыхнуть мировым пожаром. Эпоха Вертера вновь поставила перед личностью гамлетовский вопрос: «Быть или не быть». Вертер выбрал самоубийство, Наполеон - действие, а Гёте - путь творчества во имя вечности и на пользу грядущих времен.

 

 В отличие от Флобера, признавшегося: «Эмма Бовари - это я», Гёте не считал Вертера своим автопортретом. Но Эккерману, который стал его незаменимым помощником в последнее десятилетие жизни и к книге которого «Разговоры с Гёте» мы отсылаем всех, он сказал: «Вертер - это существо, которое я, подобно пеликану, вскормил кровью собственного сердца». Гёте остерегался перечитывать этот роман: «Сплошные вспышки пламени. Мне страшно это читать». Ему удалось в отличие от Вертера «вырваться из разбушевавшейся стихии». Да, Гёте был человеком страстей, но ему удалось себя обуздать. Это самоограничение, самовоспитание представляется мне очень немецкой чертой.

 

 В Веймаре, куда он был призван для дружбы и муз молодым герцогом Карлом Августом, он нашел обстановку, соответствующую его склонностям. Он стал министром маленького государства - герцогства Саксен-Веймар-Эйзенах, понимая свою задачу как устроительную, воспитательную и образовательную. Лишь духовное воспитание человечества могло, по его мнению, совершенствовать социальные отношения.

 

 Ему было почти тридцать лет, когда он загорелся новой художественной страстью - изваять свой дух. Потребность в совершенной форме привела его к античности. Двухлетнее путешествие по Италии имело своим следствием превращение Веймара в «немецкие Афины». Именно благодаря Гёте в понятие о культурном человеке с тех пор вошло требование усвоения им основных начал античной мудрости и красоты.

 

 Бурный гений в юности, он сознательно становится Олимпийцем, ему теперь по душе Аполлоновское начало, светлая гармония созерцателя. Он будет лишь изредка прикасаться к Дионисовой стихии, к стихии восторга и самозабвения, экономно расходуя этот огонь. Гёте себе не позволил стать Вагнером, сознательно отказавшись от варваризма архаики. «Бурный гений» превратился в классика, человека строгой самодисциплины. Он был врагом варварства, и хотя он как гуманист терпеть не мог «креста», он склонялся перед нравственной культурой христианства, перед его антиварварской тенденцией смягчения нравов.

 

 Развитие Гёте повторяет развитие европейского человечества: от стихийности, от первобытности - к порядку и законности. Развитие (Entwicklung) - его любимое понятие. Один из основателей научной теории биологического эволюционизма, Гёте не мог мыслить иначе как этой категорией. Это не позволяло ему быть революционером. Он не стал другом Французской революции. «Ни одна революция не обходится без крайностей. При революции политической обычно хотят только одного - разделаться со всевозможными злоупотреблениями; но не успеешь оглянуться, и благие намерения уже тонут в крови и ужасе». Время доказало его правоту.

 

 

 Гёте в битве за Германию в ХХ веке

 

 

В 1932 году в условиях надвигающегося нацизма отмечалось 100-летие со дня смерти Олимпийца. Эстафету Гёте принял Томас Манн. Он подготовил к юбилею два доклада: «Гёте как представитель бюргерской эпохи» и «Путь Гёте как писателя». Ситуация была тревожной, националистические страсти в Германии накалялись. И вот Томас Манн напомнил своим соотечественникам, каким нападкам подвергся Гёте более чем 100 лет назад, в 1813 году, когда он прослыл человеком без отечества, лишенным патриотизма, чуть ли не врагом Германии. Томас Манн процитировал в защиту Гёте слова его современника, видного публициста и литературного критика фон Энзе: «Это Гёте-то - не немецкий патриот?! В его душе давно сосредоточилась вся свобода Германии и стала там, к нашему общему благу, образцом, примером, основой нашего развития. В тени этого древа мы все. Ничьи корни не входили в нашу отечественную почву прочнее и глубже, ничьи сосуды не пили ее соков истовей и упорней». Фон Энзе призывал своих соотечественников опомниться и подумать, на кого они поднимают руку: «Если ты написал «Гёца», «Фауста», «Германа и Доротею», то тебе позволено сколько угодно космополитизма, ты всё равно будешь излучением немецкой идеи, национальным поэтом. И Гёте им был. Монументально-немецкое он выражает в эстетически благословенной форме, образуя связь между Германией и миром, без знаменитого Deutschland, Deutschland überalles».

 

 В споре об истинном и ложном патриотизме, которые еще велись в 1932 году (времена были еще вегетарианские), Гёте принимал участие. Томас Манн пытался достучаться до своих соотечественников и объяснить им, что истинная любовь к отечеству состоит не в восхвалении его в противовес другим странам, не в превознесении до небес всего национального, не в трескучих лозунгах (вся эта лексика Третьего рейха: «германцы-арийцы», «кровь», «почва», «народ», «раса» - уже была в ходу и ему претила), а в осознании достоинств и слабостей своей страны, в действиях, направленных на ее совершенствование, не в смертельной ненависти к соседям, а в уважении к иному.

 

 Мысль Гёте предвосхитила те процессы, которые мы сейчас переживаем: создание единой Европы, международной интеграции, общей европейской валюты, Интернета и т.д. Разумеется, Гёте был далек от детализации, но он провидел сам процесс социального развития, в котором общечеловеческое постепенно должно взять верх над национальным. Лишь немногие умы готовы были с ним согласиться. Я бы сказала, что и сегодня у Гёте немало противников.

 

 В 1939 году Томас Манн, находившийся в эмиграции в США, публикует роман «Лотта в Веймаре». Гёте понадобился Томасу Манну как единомышленник, как своего рода медиум, как рупор его собственных выстраданных мыслей. Именно Гёте, переживший разлад с собственной нацией, подходил Томасу Манну более всего. В этом романе Томас Манн широко использует высказывания Гёте, но параллельно вводит слова, мысли, которые могли бы принадлежать Гёте, если следовать логике этой личности, логике его опыта, логике художественной правды.

 

 «Они меня терпеть не могут - ну что ж, я их тоже терпеть не могу, так что мы квиты. У меня свое немецкое естество - черт побери их вместе с их злобным филистерством, которое они так именуют. Они думают, что Германия - это они, но Германия - это я, и если бы даже она вовсе погибла, она продолжалась бы во мне...» Некоторые суждения Гёте о немцах горьки: «Не случайно, что естественное отвращение к жизни преклонных лет у Фридриха Второго облеклось в форму изречения: «Я устал править рабами»». Это суждение сразу вызывает в памяти лермонтовскую характеристику России: «страна рабов, страна господ», слова Чернышевского о том, что в России «сверху донизу все – рабы», признание Чехова о том, что он по капле выдавливает из себя раба. Гёте не приходилось этого делать, он никогда не был рабом, он не холопствовал, и он свое слово сказал раньше русских литераторов.

 

 В 1949 году в Германии отмечали 200-летие Гёте. Томас Манн после 16-летней разлуки с родиной приехал в Германию ради Гёте и выступил с речью и во Франкфурте, и в Веймаре. К этому времени он закончил свой знаменитый итоговый роман «Доктор Фаустус. Жизнь немецкого композитора Адриана Леверкюна, рассказанная его другом», книгу, в которой гётевское начало упрятано очень глубоко. Музыкант Адриан Леверкюн, пытающийся выйти из тупика бесплодия, решается на сделку с чертом и в конце терпит поражение, погибает. Очень многие увидели сходство ситуации с «Братьями Карамазовами», но бесконечно глубже и важнее связь этой книги с гётевским «Фаустом». Фауст, как вы знаете, заключил союз с Мефистофелем. Сделка с чертом - искушение глубоко старонемецкое, Гёте позаимствовал этот мотив из средневековой легенды. В ХХ веке в свете тех страданий, которые принес в мир немецкий нацизм, причем принес не только евреям, пережившим Холокост, но и европейским народам, и тем, кто развязал Вторую мировую войну, т.е. самим же немцам. В свете этого страшного опыта темой немецкого романа неизбежно должна была стать сделка, сговор с дьяволом. Трагическая судьба художника содержала в себе намек на судьбу общества, которое, пытаясь выйти из тупика, бросается в «объятия черта». Речь идет о Германии, которая, переживая страшный кризис после проигранной Первой мировой войны, вверила себя Гитлеру в надежде спастись, не задумываясь над дьявольскими средствами «спасения».

 

 В мае 1945 года Т.Манн в Америке сделал доклад «Германия и немцы», где говорил, что нет двух Германий - хорошей и плохой, доброй и злой. «Злая Германия - это и есть добрая, пошедшая по ложному пути, попавшая в беду, погрязшая в преступлениях и стоящая теперь перед катастрофой. Вот почему для человека, родившегося немцем, невозможно начисто отречься от злой Германии, отягощенной исторической виной, и заявить: «Я - добрая, благородная, справедливая Германия. Смотрите - на мне белоснежное платье. А злую я отдаю вам на растерзание».

 

Так вот, Т.Манн считал пошлым делать из Гёте представителя «доброй» Германии. Слишком велик был Олимпиец, чтобы быть только добрым, а в немецком величии всегда есть что-то от «злой» Германии. Видимо, так и нужно судить о Гёте спустя 180 лет после его смерти. Сто раз прав Ницше, утверждавший, что Гёте в своем зрелом художественном воззрении настолько опередил ряд поколений, что влияние этого гения вообще еще не обнаружилось и что время его еще впереди.

 

 


<< Назад | №12 (183) 2012г. | Прочтено: 740 | Автор: Ионкис Г. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Последние прокомментированные

Здравоохранение. Две хорошие новости

Прочтено: 1484
Автор: Филимонов О.

Гёте-Олимпиец в новом тысячелетии

Прочтено: 740
Автор: Ионкис Г.

Учимся понимать собак

Прочтено: 716
Автор: Герцен Э.

Когда пойдет снег

Прочтено: 563
Автор: Ободовская Е.

Новости Евросоюза

Прочтено: 631
Автор: Кротов А.

В мире автомобилей

Прочтено: 731
Автор: Агаев В.

Конец легенды. Умер Борис Стругацкий

Прочтено: 460
Автор: Редакция журнала

Звезда Рождества

Прочтено: 776
Автор: Беленькая М.

Новое о бизнес-визе

Прочтено: 675
Автор: Пуэ Т.

На экранах кинотеатров

Прочтено: 741
Автор: Шкляр Ю.

Интеграционный конгресс в Дортмунде

Прочтено: 1223
Автор: Никифорова М.

По закону сообщающихся сосудов

Прочтено: 804
Автор: Кротов Ю.

Судоку

Прочтено: 502
Автор: Шкляр Ю.

Иллюзии войны, иллюзии мира

Прочтено: 872
Автор: Кочанов Е.

Немцы в истории Петербурга. Часть 2

Прочтено: 852
Автор: Плисс М.

Что готовят нам социальные службы

Прочтено: 1854
Автор: Максимова Н.

Река времен: декабрь

Прочтено: 840
Автор: Воскобойников В.

Получить правовой статус пенсионера

Прочтено: 1861
Автор: Гендлин Л.

Школьники едут в Берлин

Прочтено: 960
Автор: Гринберг Е.