Русский Deutsch
Menu
Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

Журнал «ПАРТНЕР»

Журнал «ПАРТНЕР»
Семья >> Семья и школа
Журнал «Партнер» №2 (197) 2014г.

Емеля

Записки практикующего психолога

Катерина Мурашова (Санкт-Петербург)

 

 

Два раза они ко мне записывались, но не приходили. Это всегда что-то значит, но я об этом не думала. Не приходят, и ладно. Но на третий раз они всё-таки пришли, и я даже слегка этому удивилась.

 

Мама ввела сына в кабинет за руку. Сын был ростом с меня и, пожалуй, потолще. Шаркал ногами. Губы у него были пухлые, глазки маленькие, волосы стрижены ежиком с челочкой, выражение лица… – «Альтернативно одаренный. Ага», – политкорректно подумала я и решила пока не спекулировать на тему точного диагноза. Скорее всего, органическое поражение головного мозга, но может быть и любой из десятков метаболических синдромов, которые я и по названиям-то не знаю. Многие из них сопровождаются той или иной степенью слабоумия. Мама сейчас всё скажет, наверное.

 

– Как тебя зовут? – спросила я на пробу у самого мальчика.

– Емельян! – сразу ответил он каким-то странным, блеющим голоском.

– Ну надо же, какое чудесное редкое имя! – с фальшивым воодушевлением воскликнула я. – Емельян – это полное имя. А как же тебя в семье зовут? Ян? Янек?

– Нет, Емеля…

– Замечательно! Емелюшка… – еще шире заулыбалась я.

 

Если честно, я плохо умею работать с умственной отсталостью (должно быть, тут сказывается отсутствие специального дефектологического образования), обычно я либо переоцениваю возможности таких ребят, либо наоборот, впадаю в ненужное и раздражающее меня саму сюсюканье. Чаще всего я направляю такие семьи в наше отделение абилитации, где есть соответствующие специалисты. Но для абилитации Емельян категорически не подходил по возрасту (там занимаются с детьми до 4-х лет).

 

– Сколько тебе лет, Емеля?

– Тринадцать, – писклявый детский голос резко дисгармонировал с физическими размерами мальчика.

– Что вас сейчас беспокоит? – спросила я, обращаясь к матери.

– Да так, в общем, ничего, – тихо сказала она. – Нас невропатолог к вам направил.

«Смирилась уже», – мысленно вздохнула я, взяла карточку, чтобы все-таки узнать из нее диагноз Емели, и сказала вслух:

– А по какому поводу направил-то?

– Со сверстниками он не общается совсем. В школе, и вообще… Всё со мной да со мной. Невропатолог сказал, это проблема…

«О! Так Емеля учится в школе! – теперь уже искренне приободрилась я. – И мама не предъявляет проблем с усвоением той программы, по которой он обучается. Значит, всё не так уж плохо! Наверное, это наша 370 спецшкола… Интересно, в каком он классе?»

– Емеля, ты знаешь, в какой школе ты учишься?

– В 452 школе, в седьмом «бе» классе.

Я медленно открыла и закрыла рот. 452 – это обычная районная школа, кажется, даже с усиленным английским.

– А какие у тебя оценки?

– Четыре четверки, остальные – пятерки.

 

Не глядя на мальчика, я судорожно листала толстую карточку. Начиная с самого начала. Гипотония мышц, кривошея, задержка развития речи, шумы в сердце, консультация эндокринолога, ангина, еще ангина, плоскостопие, занятия с логопедом, занятия лечебной физкультурой, операция по удалению миндалин, аппендицит… – всё не то!

 

Постепенно понимала и впускала в себя удивительное: у Емели нет никакого слабоумия и вообще никаких существенных неврологических или, тем более, психиатрических диагнозов. А что же я тогда перед собой вижу?!

 

– Рассказывайте с самого начала, – велела я матери.

– Но что рассказывать-то? – как будто растерялась она.

– Беременность, роды, первый год жизни, состав семьи… Когда и как вам (не невропатологу, а вам!) впервые стало понятно, что что-то идет не так… Как и где обследовали, что делали, чем и как лечили?

 

 Скажу сразу: ее рассказ ничего для меня не прояснил. Живут вдвоем с сыном. С мужем в разводе уже больше десяти лет. Отец с Емелей практически не общается, только поздравляет с праздниками и дарит подарки на день рождения. Беременность и роды, в общем, нормальные, хотя плод был крупный. Первый год – плохо спал, много плакал, но ел всегда хорошо. Избыточный вес – тоже почти с самого начала. Говорить начал только после трех лет, но до этого всё понимал и все показывал жестами. Всегда был неуклюж. Мать работала на дому и в детский сад ребенка не отдала – побоялась, что ему там будет плохо. Приглашала на дом логопеда, сама много с ним занималась, научилась делать массаж, разминала вялые мышцы, ходили на лечебную физкультуру. Два раза Емелю по полной обследовали в городском диагностическом центре – ничего такого особенного никто из специалистов не нашел. Хотя предполагали разное («Еще бы!» – подумала я.)

 

– Со школьной программой он, как я понимаю, всегда справлялся?

– Да, здесь разве что несамостоятельность его. Без меня за уроки нипочем не сядет. А когда я ему помогаю, он все неплохо соображает и делает хоть и медленно, но правильно и аккуратно.

– А как сейчас у Емели с социальным функционированием?

– Да вот никак, – вздохнула мать. – В магазин хлеба купить и то сам не пойдет – «Я боюсь!». Но по дому мне помогает, что скажу, то и сделает. Мыться до сих пор сам не умеет, хотя воду любит. В школу я его до сих пор провожаю и встречаю, мы потом с ним в магазин идем, или в поликлинику, или куда еще надо. Ни с кем из ребят за все годы в школе так и не сдружился, никуда сам не ходит…

– Может быть, они его дразнят?

– Вначале дразнили, конечно, но у них в начальной школе хорошая учительница была, как-то она всё сглаживала. А сейчас все в классе привыкли уже и просто внимания не обращают…

– Так. Медики ничего не поняли и ничего не нашли. Но что им? – у них Емеля – один из многих. А вот у вас – единственный сын. Вы-то сами – что уже делали, чтобы приспособить его к миру?

– Я? Да так… ну, все рекомендации выполняла – врачей, логопеда, учителей, разговаривала с ним всегда много, книги читала… Что же еще?

– Я имею в виду социальную жизнь. Вы же понимаете: у парня сохранный интеллект, но вот закончит он таким школу, даже, допустим, институт, а дальше-то – что? Так и будете за руку водить?

– Ну, значит, такой мой крест…

– Ну уж нет! – внезапно разозлилась я. – На ваши кресты мне, если честно, плевать с высокого небоскреба, а вот у Емели своя, отдельная жизнь, она только начинается и наверняка у него есть возможности адаптации… Будете водить его ко мне раз в неделю! – и по какому-то внезапному наитию добавила. – Вот, видите, я это и здесь в карточке для невропатолога пишу! (обычно я никаких записей в карточках не делаю, но здесь как-то поняла – надо!)

 

***

С Емелей мы работали так: вместе придумывали, и он аккуратно записывал на листочке по пунктам план на неделю. Приблизительно так: 1) сходить одному в булочную и купить себе кексик, а маме – булочку с помадкой; 2) вымыть себе голову; 3) спросить у соседки по парте, какие сериалы ей нравятся; 4) спросить на улице у молодого мужчины, как пройти на улицу Костюшко и т.д. и т.п. Через неделю Емеля приходил ко мне с этим листочком, на котором стояли плюсики или минусы. Мы всё обсуждали, несделанное переносили на следующий листочек и дописывали новое. Прогресс очевидно был. К концу третьего месяца Емеля впервые в жизни пошел на классную (новогоднюю) вечеринку и даже помогал девочкам двигать и накрывать столы (потом, правда, час простоял у стены ни с кем не общаясь, а потом и вовсе позвонил маме и сбежал, но всё же, всё же…) Мне казалось, что даже голос у него стал ниже и выражение лица не такое дебильное. Но, может быть, это я просто привыкла и себя обманываю?

 

А вот с мамой контакт как-то не ладился, и я совершенно не понимала, в чем дело. Я вовсю нахваливала ей успехи ее сына, всячески втягивала ее в сотрудничество… ну должна же она видеть, что парень явно становится более самостоятельным и радоваться этому! Вот он уже и из школы стал сам домой приходить… Посоветовавшись с нашим врачом лечебной физкультуры, я предложила Емеле и его маме комплекс ежедневной гимнастики. «Слушайте, Катерина Вадимовна, а что с ним вообще-то?» – посмотрев на Емелю и полистав его карточку, врач лечебной физкультуры вернула меня всё к тому же вопросу…

 

– Улучшения явно есть, – сказала я матери. – Но наверняка можно действовать как-то эффективнее, если бы все-таки удалось понять… – С подачи коллеги я опять взглянула на внешность Емели свежим глазом. – А вы по трисомии 21 хромосомы его не исследовали? Там же, говорят, бывают какие-то частичные, очень мягкие варианты…

 

Какой реакции на свой вопрос я ожидала? Ну, вероятно, того, что она недоумевающе спросит: «А что такое эта трисомия?» или вздохнет: «Да там врачи на что только не исследовали! Я уж и не помню…»

 

Мать Емели, не сказав ни слова, упала в обморок. Самый что ни на есть классический, как в литературе про XVIII-XIX век. Я, разумеется, сначала жутко испугалась, а потом у меня, как выразилась бы литература восточная: «словно молния прозрения озарила ночные небеса непонимания». Я наконец-то всё поняла!

 

Когда мне удалось привести женщину в чувство, я, будучи совершенно уверенной в своей правоте, чтобы не тянуть кота за хвост, высказала свою догадку вслух:

 

– До Емели у вас был ребенок с синдромом Дауна. Он умер, но вы до сих пор по нему горюете.

 

Можно ли воспитать дауненка из обычного, здорового малыша? Есть норма реакции – почему нет? У всех же на слуху случаи, когда отец хотел мальчика, родилась девочка, и он воспитал из нее… Или наоборот мать хотела девочку, а родился мальчик. И вроде бы тоже хромосомы – против, однако...

 

Бурные рыдания, практически истерика. Я горда собственной проницательностью, полагаю рыдания катарсисом и спокойно их пережидаю.

 

– Всё не так! – отрыдавшись, говорит мать Емели.

– Да? А как же тогда на самом деле? – растерянно и совершенно непрофессионально спрашиваю я.

 

***

Она была совсем молода. И ее муж – тоже. Никому и в голову не пришло обследовать ее по поводу Даун-синдрома. Когда родился ребенок, это было как гром среди ясного неба. В роддоме ей рассказали про синдром, сказали, что такие дети долго не живут, что можно отказаться от ребенка, что она еще молода и наверняка сможет потом родить здорового ребенка. Предложили посоветоваться с родными. Свекровь и муж пришли с серыми лицами и честно сказали, что к такому не готовы. «Сын – это должен быть сын, продолжение, помощник, а не что-то такое… Давай лучше еще раз попробуем, раз врачи говорят… И – забудем…» Они, молодая семья, жили в квартире свекрови, она помогала им деньгами…

 

Женщина сдалась фактически без боя. Сейчас это почему-то особенно ее мучает: «Если бы я тогда спорила, настаивала, в истерике билась… Но они меня даже не уговаривали почти, я сама согласилась…»

 

Согласилась, но никому не простила. Ни свекрови, ни мужу, ни себе. Когда родился Емеля, в первый день увидела в личике новорожденного – того, которого бросила когда-то. Чуть позже, когда умер ее отец, практически сразу рассталась с мужем и переехала с Емелей в освободившуюся квартиру.

 

– Ну надо же, как бывает, – удивилась я, выслушав всю историю. – То есть вам, получается, по жизни-то нужен был как раз Даун, чтобы за ручку водить, и всё время при вас улыбался…

– Но я же не понимала… Я думала…

– Ну, конечно, не понимали, – вздохнула я. – Вопрос, что теперь делать. То есть что с Емелей делать, оно понятно – продолжать социализацию. А вот с вами…

– Мне, наверное, лучше всего отравиться.

– Ну это-то проще всего… – я пренебрежительно махнула рукой. – А сколько сейчас лет тому, первому?

– Это была девочка… Семнадцать…

– Так она-то, может, еще жива вполне, – вдруг сообразила я. – Живет себе в каком-нибудь интернате… Или, наоборот, в Европе. А у демократов, кстати, общению с кровными родителями вроде по закону не препятствуют… А у вас теперь такой опыт делания Даунов из подручного материала… так ведь его же и обратно развернуть можно…И заодно Емелю отпустите…

 

У матери глаза засветились, как два фонарика… и тут же погасли:

 

– А если она умерла?!

– Ну, умерла так умерла, будете хоть знать, на могилке поплачете. Плюс вы, пока ее ищете, навидаетесь еще интернатских даунов-то. Неужто не подберете себе по вкусу на воспитание?

 

Она поблагодарила и сразу ушла, не желая терять больше ни одной минуты и фактически забыв попрощаться. А я очередной раз подумала: чего только не бывает на этом свете!

 

Мы приглашаем родителей, педагогов, воспитателей, всех тех, кто часто и подолгу остается с детьми, в собеседники к Катерине Мурашовой. Задавайте свои вопросы. Делитесь сомнениями. Излагайте свои конкретные проблемы. Спрашивайте. Что беспокоит вас, что непонятно в поведении вашего ребенка? Пишите сюда: partner.psychologie@gmail.com

 

Экзамен для родителей:

Вы хотите проверить свою родительскую компетентность? На портале журнала www.partner-inform.de вас ждет новое задание психолога Катерины Мурашовой, а самых активных участников нашего «экзамена для родителей» – сюрприз.

 

Заходите на сайт «Партнера» www.partner-inform.de




<< Назад | №2 (197) 2014г. | Прочтено: 603 | Автор: Мурашова К. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Последние прокомментированные

Мы – одна команда

Прочтено: 621
Автор: Навара И.

Дж. Д. Сэлинджер . Продолжение знакомства

Прочтено: 835
Автор: Ионкис Г.

Романтик русской культуры

Прочтено: 439
Автор: Анисимова Н.

Не могу молчать!

Прочтено: 1507
Автор: Калихман Г.

Судоку

Прочтено: 277
Автор: Шкляр Ю.

Последний шанс

Прочтено: 699
Автор: Кочанов Е.

Индустриализация СССР

Прочтено: 1189
Автор: Переверзев Ю.

Рыбалка в порту Дуйсбурга

Прочтено: 619
Автор: Метцгер В.

Если вы попали в ДТП

Прочтено: 1158
Автор: Кримханд В.

Река времен: февраль

Прочтено: 464
Автор: Воскобойников В.

Доля шутки

Прочтено: 358
Автор: Авцен В.

Криминальная хроника

Прочтено: 538
Автор: Дебрер С.

Нововведения 2014-го года

Прочтено: 1822
Автор: Розенберг Э.

Права путешественников

Прочтено: 1169
Автор: Клейман Ю.

Емеля

Прочтено: 603
Автор: Мурашова К.

Эмоции, стрессы и наше здоровье

Прочтено: 664
Автор: Грищенко О.

Новости

Прочтено: 523
Автор: Кротов А.

Случайная дискуссия

Прочтено: 460
Автор: Кабанова C.