Menu
Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

Журнал «ПАРТНЕР»

Журнал «ПАРТНЕР»
Культура >> Литература
«Партнер» №4 (235) 2017г.

Рахиль Баумволь: «Я как щенок обнюхивала жизнь»

Рахиль Баумволь: «Я, как щенок, обнюхивала жизнь»

Ирина Парасюк (Дортмунд)

 

 

Поэтесса, которой всегда везло

 

Так говорила о себе поэтесса Рахиль Баумволь. Ее стихи c языка идиш переводили Мария Петровых, Анна Ахматова, Рувим Моран, Вера Инбер, Самуил Маршак...

 

«Я плоть и кровь народа моего

Хулимого, гонимого, хлебнувшего всего».

 

Писала oна и на русском. Во французской Литературной энциклопедии ей посвящена отдельная статья. В 1947 году ее портрет написал Роберт Фальк. Он находится в Третьяковской галерее. Хочется верить, что, увидев под порьретом немолодой и внешне непримечательной женщины скупую подпись «Портрет Баумволь», кто-то спросит: «А кто такая – Баумволь?»

 

Повезло...

 

В 1920 году отец Рахили Иегуда-Лейба Баумволь, драматург и режиссер, создатель еврейского театра, был убит белополяками во время гастрольной поездки. Каким-то чудом мать девочки не тронули, девочку выбросили из вагона поезда. Она осталась жива. Повезло...

Позднее она писала: «Oт ушиба, который получила, когда белополяки выбросили меня из вагона... три года пролежала в гипсе».

Могла умереть, но выжила, поправилась. Повезло...


Отчим Рахиль играл в ГОСЕТе. Судьба этого театра и его артистов известна. Семью не тронули. Повезло...

В СССР ее последние стихи на идиш вышли в 1947 году. С тех пор авторов, писавших на идиш, перестали печатать. Она писала: «...Литература на идиш перестала выходить, да и по-русски печататься писателям-евреям стало почти невозможно. Я стала писать для детей, а также переводить. От литературы мы с мужем не ушли и, думаю, это нас спасло морально. Мы голодали, но, когда писали, обо всем на свете забывали. …Каждый день кого-то из писателей увозил «черный ворон». Каждый день мы ожидали ареста...» Но не арестовали, не выслали... Повезло...


Ее единственного сына, видного диссидента, выпустили в Израиль. Не посадили, не отправили в лагерь. Повезло... B 1971 году уехала и она с мужем. Там она напишет пронзительные строки:

 

На земле, где всегда война,

Ночи созданы не для сна.

Ночью сердце – кровавый ком –

По дорогам бежит босиком...

 

Ее книги издаются в США, Европе, Израиле.

 

«Я была ярой большевичкой»

 

Однажды Рахиль Баумволь написала:

«Большевики спасли меня от смерти, и я была ярой большевичкой. Рисовала пятиугольные звезды, а также шестиугольные, еврейские, потому что большевики любят евреев и дадут нам страну, которая будет называться Идланд. В голове у меня была путаница и продолжалась долгие годы...»


Сколько же их было, девочек и мальчиков, любивших свою, такую же, как они, молодую страну. Какие надежды у них были, какие мечты...

Пройдут годы, и Рахиль напишет горькие слова:

 

Знаю я, как вымерзают почки,

Как морозом обжигает строчки,

Как сшибает зимний ветер с ног

В оттепель поверивший цветок.

 

Какой же горький путь надо было пройти девочке, верившей в большевиков, называвшей себя «большевичкой», чтобы спустя много лет сказать: «Мифологическое чудовище: коммунизм с человеческим лицом...»

 

Между детством и зрелостью

 

В 1918 году был создан 2-й МГУ, где и училась Рахиль. Вместе с ней учился поэт Зиновий Телесин, который стал ее мужем. Их направили на работу в Минск. Там жили и работали их друзья, поэты Моше Кульбак и Эля Каган. Оба вскоре исчезли.

 

Пройдет много лет, и сын Рахили, Юлиус Телесин, переведет стихотворениеКульбакa:

 

А ночь-то какая! Играет небесная синяя скрипка

И снежная виолончель...

За тысячи верст мой ребенок во сне меня видит

И тихо смеется...

 

Моше Кульбак был расстрелян как враг народа в 1937 году. Его сына убили фашисты. Чудом вырвавшийся из сталинских застенков Эля Каган погиб при освобождении Белоруссии.

 

В начале лета 1941 годa Рахиль поехала в Москву навестить мать. Из Москвы она позвонила домой. Муж сказал в трубку: «Ты слышишь взрывы? Это нас бомбят…» Он ушел на фронт. Рахиль была эвакуирована в Ташкент.

 

Я, сестра твоя, рядом иду …

 

В Ташкенте Рахиль познакомилась с Анной Ахматовой. Особой душевной близости не возникло – уж слишком разными были 28-летняя «большевичка» и царственная Ахматова.

 

В 1942 году Рахиль Баумволь написала об этой встрече:

«Анна Ахматова возлежала на кровати. Я посидела у нее немного, она на меня не шибкое впечатление произвела, она мне показалась такой барыней. А я по-советски была воспитана, суть ее я не понимала, а ее лежание, с этой челкой, с этими красными ноготками...» Одном словом, не понравилась... И тем не менее…

 

Прошло 12 лет. В 1954 году Рахиль Баумволь была в доме отдыха «Голицыно». Она рассказывала: «Когда Анна Ахматова приехала в Голицыно, писательские жены облепили ее. Мне она сказала: «Пошли гулять!» Меня не устроило такое «пошли гулять!» — что ж я поплетусь гулять с ней? И я осталась сидеть... и написала стихотворение, которое называется «Прогулка»… Прошло четыре года, я записала это мое стихотворение и послала в конверте.


Через некоторое время Ахматову посетил Самуил Галкин. Пришел и говорит мне таинственным голосом: «Я вам что-то расскажу. Анна Андреевна мне рассказала, что вы написали потрясающее стихотворение. И когда она его читала, у нее слезы были на глазах».

 

Ты сегодня особенно как-то тиха,

Королева стиха.

.........................

Я любуюсь в тиши средь полей

Горделивой осанкой твоей,

.........................................

Жизнь твоя у Руси на виду.

Я, сестра твоя, рядом иду.

..............................................

Мой народ, для кого я пою, –

Разве слышит он песню мою?

Песню отняли злые враги,

Королева, сестра, помоги!

.......................................

Мы идем по жнивью не спеша.

Надрывается молча душа.

Впереди простирается лес.

Тишина вопиет до небес.

 

До конца жизни Рахиль Баумволь хранила две книжки, подаренные Ахматовой. Сборник стихов 1961 года с надписью: «Рахили Баумволь. За чудесные стихи. Анна Ахматова». И вышедший в Ташкенте в 1943 году – с надписью: «На память о нашем Ташкенте».

 

«Маковые росинки»

 

Так называла свои афоризмы Рахиль Баумволь.

В сказке «Шкура» льву понравилась шкура гиены. Он решил задрать гиену, чтобы разостлать шкуру у входа в свою пещеру. «О, зачем Вам затрудняться, – остановила владыку намеченная жертва, – когда Вы и так можете вытирать об меня ноги!»


О чем это? О несовершенстве человека? Или о том,как можно выжить в этом мире? Или на что можно пойти, спасая свою шкуру? Впрочем, для самой Рахили это было неприемлемо. Вот еще одна «маковая росинка»:

 

«Гора позволила ветру сдуть с себя песчинку и через тысячу лет сравнялась с землей».

Слово «компромисс» было ей неведомо. И в творчестве, и в жизни.

 

Было мне постоянной помехою

Мое древнее имя Рахиль.

……………………………

И с серьезностью тверезою

Мне советовали друзья

Стать Раисою или Розою.

………………………………

Но на книгах, моих творениях,

Нарушая обложек стиль,

Красовалось, тем не менее,

Мое полное имя Рахиль…

 

Притчи, сказки, афоризмы – целый пласт ее творчества:

Рожден под знаком злодеака.

«Обнимать – еще не значит любить», – сказал кролик, уворачиваясь от объятий удава.

Растаптывать и быть растоптанным одинаково страшно.

Почему есть плакальщицы, но нет смеяльщиц?

Ему выбили зубы и велели держать язык за зубами.

В этих коротких фразах – история ее жизни. Да и нашей тоже...

А еще были маленькие сказки для детей.

 

– Почему ты весь из долек? – спросила девочка апельсин.

– Для того чтобы ты могла со всеми поделиться.

– А почему ты, яблоко, без долек? Чтобы я могла съесть тебя целиком?

– Нет, – ответило яблоко, – чтобы ты могла целиком отдать меня.

 

Одним из читателей этих сказок был Юлиус, ее и Зиновия сын.

 

Принц самиздатский

 

Так в диссидентской среде называли Юлиуса Телесина. Талантливый математик, шахматист, поэт-переводчик, примерно с середины 1960-х он был деятельным участником и распространителем самиздата. Ему приписывают весьма ядовитые слова: «Политический анекдот – это краткое правдивое измышление, основанное на типичных клеветнических фактах, порочащих советский государственный и общественный строй».

 

Он подписывал правозащитные письма, сотрудничал в «Хронике текущих событий», вел рубрику «Новости самиздата». Был составителем cборникa «Семь писем А. Чаковскому» о травле А. Солженицына на страницах «Литературной газеты», «Тринадцать последних слов» – антология речей подсудимых на политических процессах 1966-1969 годов.

 

Юлиус познакoмил мать с Владимиром Буковским, которому после тюрьмы грозил новый срок… за тунеядство. Идея была проста, как все гениальное: на работу не брать, а не работает, стало быть – тунеядец, вот вам и уголовная статья. Этому превосходному плану помешала Рахиль. Как член Союза писателей СССР она могла иметь секретаря. На эту должность она и «приняла» Буковского. Создавая видимость работы, она по телефону (прослушка!) давала ему указания, он рассказывал о проделанной работе. Вряд ли кто-то из власть предержащих этому верил. Атмосфера сгущалась.

 

Им удалось вырваться. Сначала Юлиусу, потом Рахили с мужем. Ее книги изъяли из советских библиотек. На это она заявила:

«Я горжусь тем, что оказалась в одной компании с выдающимися писателями-евреями, книги которых сжигались на кострах в гитлеровской Германии».

 

Совсем недавно знаменитая правозащитница Людмила Алексеева рассказывала, что, когда в 1977 году над ее семьей нависла опасность ареста, «Юлиус Телесин, мой друг, прислал фактически фальшивое приглашение мне как своей двоюродной сестре».

 

«Я была талантлива в любви»

 

Рахиль скажет это на склоне лет, после смерти мужа, Зиновия Телесина. Мужа, прошедшего всю войну и вернувшегося. Мужа, с которым oни прожили вместе 65 лет.

 

От тоски по тебе

оголилась, как провод, душа,

От тоски по тебе

запеклась, почернела любовь.

И от этой тоски

я еще никуда не ушла...

А тебя унесло в недоступную даль.

 

Были годы, когда в уголке их комнаты лежали наготове два узелка с кусочком мыла, одеждой и мелкими деньгами. Такой была жизнь огромной страны, и они были частью этой жизни. У них хватило сил начать всё сначала. Но она ничего не забыла.

 

О, сколько там разбито, позабыто,

Убито! Сколько не могло расцвесть,

Попало под колеса, под копыта,

Густой смолою времени залито…

 

Она возвращалась и возвращалась к этой теме. Может быть, выплескивая так свою боль…

Рахиль Баумволь пережила мужа на четыре года. Она ушла из жизни в июне 2000 года в Иерусалиме, в городе, где они вместе прожили почти 30 лет, где вместе состарились…

 

Когда мы стали старыми? Не сон ли это злой?

Московскими бульварами бродили мы с тобой…

Не чуя бега времени, глухи к своей судьбе,

В той беспросветной темени верны были себе.

А всей картины в целости обнять мы не могли,

В спасительной незрелости мы юность провели.

Московскими бульварами с тобою я брожу.

Когда ж мы стали старыми? Ума не приложу.

 

Рахиль Баумволь. Имя, в России неизвестное…


<< Назад | №4 (235) 2017г. | Прочтено: 68 | Автор: Парасюк И. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Последние прокомментированные

Замки Вестфалии. Взгляд из Нью-Йорка

Прочтено: 132
Автор: Толпыгин А.

Визит Меркель в США и перспективы партнерства с Трампом

Прочтено: 180
Автор: «Курс Консалтинг»

Белла Ахмадулина. О трепете души

Прочтено: 30
Автор: Воскобойников В.

Элла Фицджеральд: сказочная судьба

Прочтено: 27
Автор: Воскобойников В.

Возвращение на Луну?

Прочтено: 45
Автор: Мучник С.

На экранах кинотеатров

Прочтено: 53
Автор: Шкляр Ю.

Анализ причин победы Трампа

Прочтено: 140
Автор: Калихман Г.

Если вы оказались потерпевшим в Интернете

Прочтено: 51
Автор: Навара И.

Кроссворд

Прочтено: 40
Автор: Кротов А.

Вперед, к «всеобщей безработице»?

Прочтено: 107
Автор: Листов И.

Вкусно, как у бабушки!

Прочтено: 87
Автор: Редакция журнала