Григорий Левитин

О том, что помню

Часть 4. Рождение сына и обучение детей. Научная и учебная работа

Рождение сына. Музыкальные способности дочери, десятилетка и консерватория. Сын в школе обычной и музыкальной. В училище фотографов и на военной службе. Работа над диссертацией и учебный процесс. Подготовка новых курсов лекций.

Работа – работой, а семейная жизнь продолжалась, и встал вопрос о втором ребёнке. В своё время, после рождения дочки, папа сказал мне: «А теперь нужен сын, фамилия не должна исчезнуть». Я и сам хотел второго ребёнка, но считал, что сначала надо сделать диссертацию. Тамара возражала, говорила, что ей уже 30 лет и дальше может быть поздно. Как почти всегда, победила точка зрения жены.

Почувствовав себя в положении, Тамара сразу задумалась, где она будет рожать. Имея опыт первых родов, она не хотела попасть в обычный роддом. К счастью, в доме напротив жила Галина, одноклассница Тамары, которая работала медсестрой в больнице Отта, а её муж-профессор возглавлял родильное отделение.

Вообще-то то, что в просторечии называют больницей Отта, является научно-исследовательским институтом акушерства, гинекологии и репродуктологии им. Д. О. Отта. Он имеет богатую историю, был открыт на Васильевском острове Санкт-Петербурга в 1797 году как «Повивальный институт». Позднее назван именем одного из самых известных русских врачей начала ХХ века Дмитрия Оскаровича Отта, бывшего директором института с 1893 года.

Так что Тамара лежала в идеальных условиях, получала при необходимости обезболивающие уколы, не то, что в прошлый раз. Правда, профессор жаловался, что когда он к ней подходил, схватки прекращались. Зато она не стеснялась студентов, которых привели показать разрывы и которым доверили их зашивать. Студентов она просила делать аккуратный шов, чтобы не стыдно было показать.

Галина мне позвонила, поздравила с рождением сына, назвала параметры – 51 см. и 4,1 кг – и рассказала, что по 10-балльной шкале он получил оценку «9» – несколько суховатая кожа. И добавила: «Ты можешь продолжать, от тебя получаются хорошие дети».

Она же передала записку от Тамары: «Родила крокодила. Крокодила зовут Никита».

Оставляя на совести роженицы такое унизительное прозвище (а всего-то нос был несколько увеличен), поговорим об имени.

Поскольку в своё время я проявил инициативу и назвал дочку Олей, Тамара посчитала возможным назвать сына именем, которое ей нравилось. Я особо не возражал.

Это имя тогда было не особенно популярным, только позже оно стало модным. Поэтому реакции окружающих были совершенно разными. Один из близких друзей предположил, что внука мы назовём Добрыня (намёк на русский фольклор).

Когда мы привезли маленького Никиту в украинскую деревню, где кузнецом работал жуткого вида, всегда пьяный кузнец по имени Никита, почтальонша рассказывала своим соседям: «Якой гарный хлопчик, а Никитой назвали!»

Много позже, в школе, под впечатлением очередного бандитского сериала (кажется, «Чёрный треугольник») одноклассники называли сына Никита Африканыч.

Кстати, насчёт украинского села. Оно называлось Лелёв, находилось в четырёх километрах от города Чернобыль. Впервые сюда нас привёз знакомый киевлянин, и мы влюбились в это место. Большое село всё в зелени, с фруктовыми садами на берегу Припяти – притока Днепра. На околице села – молодые посадки осин, а в них россыпь грибов, в основном подосиновиков. Так что это место таило в себе редкое сочетание прелестей юга (жаркая солнечная погода, купание, фрукты, овощи и т. п.) и севера (лес и грибы). Вдоль реки, с другой стороны села, рос густой хвойный лес, в нескольких километрах располагалась база отдыха работников Киевского ширпотребсоюза под названием «Изумрудное». Иногда мы ходили туда гулять и тогда несли маленького Никитку в сумке.

Мы снимали хату у хозяйки, а она в это время жила у сына. Звали её почему-то Ходоска, это была простая крестьянка, очень приятная в общении. Мы покупали у неё молоко, а фрукты она продавать не хотела, говорила: «Срывайте и кушайте, сколько хотите». А какой самогон был у её сына Васи! Правда, он Васю и подвёл. Как нам позже написала Ходоска, во время дежурства в кочегарке Вася выпил самогон, заснул и угорел прямо во сне.

Хата, которую мы снимали, располагалась на берегу Припяти. Здесь же лежала лодка-плоскодонка, которой мы могли пользоваться. Однажды после отлива я пытался столкнуть лодку в воду и не смог разогнуться – в таком виде еле добрался до кровати. Как выяснилось, я спровоцировал травматический радикулит.

       Пожилые Наташа и Гриша

Иногда мы ездили в Чернобыль на рынок. Если ехали всей семьёй, то садились на шоссе в автобус. Если я направлялся на рынок один, то ехал на велосипеде. Со временем мы стали замечать, что резко увеличилось движение по шоссе. Часто стали попадаться 25-тонные самосвалы. Когда такие мастодонты появлялись на шоссе, все транспортные средства бросались врассыпную. Я всегда сьезжал на обочину при виде такого чудовища.

Мы узнали, что военные строят какой-то важный объект на железнодорожной станции Янов. Но мы не могли и представить себе, что здесь в дальнейшем возникнет печально известная Чернобыльская атомная электростанция.

   Вождь краснокожих что-то задумал

Стало известно, что жителей этого района переселили. К сожалению, судьба нашей хозяйки осталась неизвестной.  А какой был здесь райский уголок!

Конечно, рождение второго ребёнка вызвало дополнительные трудности. Нет, спал он, в отличие от своей сестры в таком возрасте, хорошо. Первый месяц вообще молчал. Мы даже стали опасаться, а есть ли у него вообще голос. А в начале второго месяца зазвучала сирена, и мы даже не сразу поняли, что ревёт ребёнок. Когда он стал подавать голос во сне, жена толкала меня и говорила: «Тебя там ребёнок зовёт». Наверное, поэтому Никита вначале сказал слово «папа», а потом уже «мама».

С появлением второго ребёнка мы уже более скептически относились к рекомендациям доктора Спока. Кормили по мере необходимости, да и пелёнки только стирали, но не гладили.

Когда Оля была маленькой, нам очень помогала Мария Павловна, Тамарина мама. Она кормила внучку, гуляла с ней, читала, готовила, то есть выполняла весь спектр работ по уходу за ребёнком. При этом сама была очень больным человеком.

Желая облегчить участь бабушки, мы отдали ребёнка в детский сад. Ребёнок органически не переносил это учреждение. С утра её постоянно мутило. Мы решили проверить, связано ли это с посещением детского сада. Утром мы сказали Оле, что сегодня она в детский сад не пойдёт. Ребёнок развеселился, позавтракал и стал играть. Немного позже мы объявили, что всё-таки придётся сегодня пойти в садик. Тут же ребёнка начало тошнить.

Кроме того, Оля часто из детского сада приносила какие-то болезни, и бабушке приходилось выхаживать её. В конце концов бабушка заявила, что ей легче сидеть дома со здоровым ребёнком, чем с больным. Пришлось Олю забрать из детского сада.

Когда родился Никита, бабушка сильно болела, мы же оба работали. Иногда на несколько часов приходилось детей оставлять одних. Тогда мы раздвигали диван, перекладывали Никитку из детской кроватки на диван. Здесь же лежали пелёнки, игрушки и рожок с водой. Так что старшенькая, которой было всего шесть с небольшим, могла удовлетворять запросы своего младшего брата, не поднимая его на руки.

Иногда бабушка была в состоянии присмотреть за обоими детьми. Но на второго внука сил уже не оставалось. Кроме того, как мне казалась, вся любовь её была истрачена на внучку, к внуку она относилась прохладно, называя его «чучелёнок». Это нас обижало, хотя мы тоже полагали, что он не такой красавец, как Оленька.

Однажды моя сестра Наташа, увидев у меня на руках маленького Никитку, воскликнула: «Боже мой, какой хорошенький!». Мы были поражены. Много позже, в городской музыкальной школе, Никиту называли: «Это наш Ален Делон».

В пять лет у Оли обнаружился абсолютный слух, и начались её занятия музыкой. Когда она играла грустные мелодии, Никита начинал плакать. Я спросил у него: «Почему ты плачешь?», он ответил: «Нититя по музыке плачет». С самого раннего возраста он вёл себя как вождь краснокожих из одноименного рассказа О`Генри. Достаточно взглянуть на его фотографии в этом возрасте – загадочная улыбка выдаёт намерение что-нибудь вытворить.

Он сидел в манеже рядом со шкафом, где Тамара держала свои принадлежности для шитья и вязания. Ему понравилось вытягивать оттуда нитки. Мне пришлось забить гвоздик, и для того, чтобы отодвинуть дверцу, надо было этот гвоздик отогнуть. Мальчик внимательно наблюдал за моими манипуляциями. Я ушёл в другую комнату, из детской не доносилось ни звука. Через какое-то время я услышал громкое сопение. Пошёл проверить сына. Он сидел, замотанный нитками так, что оказался привязанным к манежу.

    Оля и Никита с мамой

Когда он начал ходить, добрался, держась за стенки, до кухни и принялся выбрасывать на пол тарелки, некоторые из которых разбились.

Однажды Оля играла на пианино и почувствовала, что ряд клавишей не нажимается. Оказывается, кто-то подсунул под них медные пятаки.

Болели они всегда вместе. Помню, Оля заболела свинкой, мы лечили всеми возможными средствами. Боялись, что заразится братик, поскольку у мальчиков возможны осложнения. Когда кончился инкубационный период, мы вздохнули с облегчением. На следующий день Никита заболел.

И оставались дома они частенько вместе, когда вечером мы куда-то уходили. Тогда утром соседка снизу Анна Хачатуровна подстерегала Тамару на лестнице и спрашивала: «Вчера вечером вас опять не было дома?». «А в чём дело?», – невинно интересовалась жена. «Был такой шум и кавардак!» «Разберёмся», – отвечала Тамара.

Вообще с этой соседкой всегда были проблемы. Ей не нравилось, что Оля много играет на пианино, хотя она это делала только в разрешённое время. А играть она была вынуждена, поскольку занималась в городской музыкальной школе. Одновременно она училась в английской школе. Вообще-то мы хотели, чтобы Оля поступила в музыкальную десятилетку при Ленинградской консерватории. Мы знали, что у неё блестящие музыкальные способности, это же подтвердили специалисты. Но у нас не было достаточного житейского опыта, чтобы понять, что конкурировать с детьми из семей известных музыкантов – это всё равно, что играть в карточную игру с краплёными картами. В результате ребёнок не прошёл по конкурсу и получил первую в жизни психологическую травму. В дальнейшем оказалось, что и мы не вынесли из этой истории никаких уроков.

    Сестра с братом

Оля прекрасно училась в английской школе, но и здесь не обходилось без трений и конфликтов. Мы иногда просто не могли понять, в чём причина того или иного конфликта, пока однажды одна из учительниц младших классов не сказала нам, что Оле не могут простить, что она такая красивая, да к тому же и умная.

Окончив городскую музыкальную школу, Оля поступила в восьмой класс вожделенной десятилетки при консерватории, но не на исполнительское отделение, а на отделение теории музыки и композиции. Успешно окончив десятилетку, Ольга попыталась поступить в консерваторию. Но, разумеется, история повторилась.

Пришлось ехать в Петрозаводск и поступать в филиал Ленинградской консерватории. Мама поехала вместе и помогла ей там устроить свой быт. Через два года Ольга перевелась в Ленинград.

За годы учёбы Оля написала много замечательных музыкальных произведений. Кое-что исполнялось на студенческих концертах. Мне же особо запомнился её музыкальный цикл на стихи поэта Григория Поженяна «Цветные сны». Это не самые известные его стихи, более известны, например, стихи о друге («Если радость на всех одна, / На всех и беда одна...»).

До сих пор помню впечатление от музыки к «Синему сну», в которой были отчётливо слышны капель и звон сосулек.

    Студентка консерватории Ольга Левитина

Конечно, если бы к таланту моей дочери прилагалась бы пробивная способность её однокурсника Игоря Корнелюка, то многие её сочинения были бы опубликованы.

Я вспоминаю историю Сергея Михалкова. Он стал известным благодаря Рине Зелёной, популярной в своё время исполнительницы произведений для детей. Михалков уговорил её в первый раз прочитать со сцены его стихи.

После окончания консерватории Ольга работала музыкальным редактором в творческом объединении «Ленконцерт», но это уже другая история.

Ну а теперь несколько слов о её младшем брате.

Он рос более самостоятельным, поскольку бабушки уже не было, а мы оба работали и не могли уделять ему много времени. Наоборот, с раннего возраста он нам помогал. В конце нашего двора располагался продуктовый магазин. Если срочно требовался какой-либо продукт, Никита бежал туда, зажав в кулачке записку и деньги. Продавщицы его уже знали, читали записку, отпускали требуемый продукт и давали сдачу. Помню, как он был отправлен в аптеку купить хлористый кальций и пошёл туда с дворовым приятелем Олежкой. По дороге, чтобы не забыть название, они повторяли «кроличьи пальцы, кроличьи пальцы».

Друзей у него всегда было много и во дворе, и в школе. Школа была английская и брать его туда не хотели, потому что мы жили в другом микрорайоне. Пришлось Тамаре добиваться в РайОНО (Районный отдел народного образования), чтобы его туда приняли.

В школу Никита ездил на трамвае один, так же как и в городскую музыкальную школу, куда он одновременно поступил. В школе также были друзья, но самыми близкими оказались Макс и Хряк (Максимов и Хрячков). Я помню, провожал его 1 сентября во второй класс, а он стоял и даже постанывал от нетерпения, что скоро увидит своих друзей после столь долгой разлуки. Дружба продолжалась и в старших классах. И однажды в классе появилась надпись: «Максимов, Хрячков и Левитин – они мешают нам учиться». При этом первые двое были двоечниками, а последний учился хорошо.

     Тамара Николаевна Левитина

Интересно, что Никиту никогда не надо было заставлять делать уроки. Он прибегал из школы, быстро поглощал еду и садился делать домашние задания. Мы предлагали ему сначала отдохнуть, погулять и только потом приниматься за уроки. Он же отвечал: «Я сначала отделаюсь от этого г....на, а потом спокойно пойду гулять». Вот с поведением у него были проблемы. Нечто подобное происходило и в музыкальной школе.

Однажды директор школы, который одновременно вёл хоровые занятия, пожаловался, что Никита срывает ему уроки. Мы поинтересовались, а что конкретно он делает. Директор воскликнул: «Да я не знаю! Но когда он присутствует, все смеются и не могут петь».

Я провёл с сыном беседу, но всё повторилось. В следующий раз я пообещал выпороть, если это безобразие снова повторится. Повторилось.

Когда мы пришли домой, я сказал: «Ты не оставил мне выхода. Раздевайся и ложись». Он, посмеиваясь, улёгся. Я снял ремень и один раз хлестнул его по голой попе. От неожиданности он стал часто моргать и это что-то, похожее на нервный тик, оставалось очень долгое время. Я же пошёл пить валерьянку и каяться в совершённом злодействе.

Но что-то в Никите было, что заставляло его совершать те или иные каверзы. Прежде всего доставалось бедной Оленьке, особенно когда они оставались одни. Если же она жаловалась маме, то та наказывала их обоих.

Как-то раз я почувствовал его способности на себе. Я пришёл домой, дома никого не было. Я разделся, помыл в ванной комнате руки и решил зайти в туалет. Открыл дверь в туалет, а оттуда с диким криком и с игрушечным пистолетом в руке выскочил сынок. У меня волосы на голове зашевелились от страха. А он был очень доволен произведённым эффектом. Ведь он хорошо подготовился, не зажигал свет в туалете, и даже своё пальто из прихожей убрал. Я сказал, что таким способом он очень легко может остаться без родителей.

Ощущение, что у тебя волосы на голове шевелятся, я уже один раз испытал. На пятом курсе нас в очередной раз отправили в колхоз. Я шёл поздним вечером по деревенской улице вдоль заборов. И вдруг прямо в ухо мне залаяла собака, причём я почувствовал на лице её дыхание. У меня по телу пробежали мурашки, а на голове зашевелились волосы. Я отскочил подальше и в сумерках разглядел огромную собаку, которая передними лапами стояла на поленнице, сложенной у забора. Слава богу, цепь не позволяла ей двигаться дальше.

Вспоминается, что когда сын учился в школе, ему иногда приходилось драться. Я не знаю, кто был зачинщиком драк, но однажды он сломал руку о физиономию своего противника. Ходил с гипсом и уверял, что так будет лучше защищаться, если кто-нибудь опять к нему пристанет.

Однажды Тамаре позвонила завуч школы и сказала, что они собираются поставить Никите тройку за поведение. Дело в том, что группа школьников, среди которых был наш сын, шла впереди неё на остановку и громко ругалась. «Это было не в школе и они ругались не с Вами? – уточнила Тамара и продолжила: – если Вы считаете это весомой причиной, то ставьте свою тройку».

Когда Никита был в восьмом классе, мы задумались о его дальнейшей учёбе. Нам хотелось бы, чтобы он пошёл по стопам деда, то есть стал бы кинооператором. Для этого надо окончить ВГИК – Всесоюзный институт кинематографии в Москве. При поступлении во ВГИК требуется представить качественные фотографии различных жанров: портреты, натюрморты, жанровые зарисовки и т. п.

Наши друзья из Москвы высказали интересную идею. Хорошо подготовиться к творческому конкурсу можно, окончив училище фотографов. Кроме того, после окончания ПТУ – профессионально-технического училища – можно поступать в институт вне конкурса, разумеется, по общеобразовательным предметам.

Пришло время, и мы в школе объявили, что хотим после восьмого класса уйти. Учителя не могли понять, как можно ученика с хорошими отметками забрать из английской школы и отправить в ПТУ.

Два года учёбы в Училище фотографов N47 в Санкт-Петербурге позволили Никите освоить навыки работы с фотоаппаратурой и фотооптикой различного вида, правила построения композиции и установки света, способы изготовления фотографий. К моменту окончания учёбы комплект необходимых фотографий для поступления на факультет кинооператоров был готов.

Когда сын окончил музыкальную школу, он заявил: «Я учился в музыкальной школе на фортепиано для вас. Теперь я хочу учиться для себя». И поступил в вечернее музыкальное училище по классу саксофон.

Тем временем начала вырисовываться новая проблема. До призывного возраста сына оставалось немногим больше года. Вовсю полыхала афганская война, гибли молодые парни из Советского Союза. Как это ни скрывалось властями, но стало известно о потоке цинковых гробов с останками погибших военнослужащих, доставляемых на военные аэродромы Союза. Они получили название «Груз 200», которое стало широко известно после выхода нашумевшего фильма Алексея Балабанова с таким же названием.

     Никита на военной службе

В этих условиях мы не могли даже допустить мысли, что Никита пойдёт на действительную военную службу, откуда в любой момент его могут отправить в Афганистан. Рассматривались различные варианты – от получения так называемого «белого билета» и полного освобождения от военной службы до службы в специальных частях, например, спортивных.

К счастью, помог случай. Я всегда был согласен с положением философии о том, что случайность является проявлением закономерности. В нашем случае закономерностью являлось то, что Тамара была замечательной матерью. К выбору места работы она относилась не с точки зрения профессиональной карьеры, а исходя из возможности больше внимания уделять детям. Поработав на Ленинградском телевидении, на «Ленфильме», на кафедре органической химии Педагогического института им. Герцена и в Химико-технологическом техникуме им. Менделеева, в нужный момент она перешла на работу в Городскую музыкальную школу.

Дело в том, что она возила сюда Никиту на занятия, да и Оля могла заехать и позаниматься в свободном классе, чтобы лишний раз не раздражать соседей. Поэтому Тамара охотно приняла предложение директора школы поработать его заместителем по административно-хозяйственной части. Теперь она должна была больше времени проводить в школе… Однажды Тамара увидела ученика в военной форме. Когда встретила его в следующий раз, то спросила, откуда он. Этот парень оказался воспитанником военного оркестра и рассказал следующее. В военных оркестрах существует институт воспитанников оркестра. Туда принимают мальчиков в возрасте до 17 лет, играющих на музыкальных инструментах. По исполнении 18 лет они автоматически остаются на действительную военную службу в оркестре.

     Никита. Первые снятые кадры

Мы поняли, что это то, что нам надо. Но нужно было спешить – до 17 лет оставалось не так много времени. К счастью, нашли знакомого офицера, который занимал довольно высокий пост в Военно-морском училище им. Дзержинского. Он узнал, какие нужны документы, мы их подготовили и сдали.

Время пошло, мы ждём и нервничаем, боимся опоздать. Я спросил нашего знакомого, почему дело так затягивается. Он ответил, что что-то с документами. «Наверное, отец-еврей помешал», – предположил я. Он слегка замешкался, а потом сказал: «Да».

В конце концов вопрос решился положительно, и Никита был зачислен воспитанником оркестра. Ему выдали морскую форму, взяли на довольствие, но ночевать иногда он приходил домой. Когда Никите исполнилось 18 лет, он поехал в военкомат, чтобы формально поставить штамп в военный билет. Военком взял военный билет и сказал: «Едешь служить на Северный флот». Увидев, что матрос побелел и может упасть в обморок, рассмеялся: «Я пошутил» и поставил штамп. Было много муштры, играть приходилось и в жару, и в сильные морозы, когда губы примерзали к мундштуку. Помню, мы были в Репино на Новый Год, а Никита должен был ехать в город и в новогоднюю ночь играть в оркестре при морозе ниже 20 градусов. Собирали его всем Домом творчества – кто шерстяные носки принесёт, кто шарф, кто тёплый свитер.

Однажды 23 февраля сидели в ресторане Дома Кино, ждали начала киносеанса и как-то вяло поздравляли друг друга с праздником. Неожиданно появился Никита в морской форме. Все сразу оживились, бросились его поздравлять, и праздник сразу перестал быть формальным.

По окончании военной службы Никита начал работать в цехе съёмочной техники «Ленфильма» в качестве механика. Вскоре был переведён на должность ассистента кинооператора, затем работал вторым оператором у кинооператора-постановщика Бурова на фильме режиссёра Александра Сокурова.

Он не оставил мысли о поступлении во ВГИК и готовился к нему. Но тут в нашем институте открылся операторский факультет, и об этом надо отдельно поговорить.

Как-то я должен был ехать в командировку в Москву и попросил начальницу учебной части Людмилу Ивановну позвонить своей коллеге во ВГИК и договориться о возможности моего проживания в общежитии института. Людмила Ивановна сообщила своей коллеге, что доцент Левитин едет в Москву и просит приютить его на несколько ночей в общежитии. В ответ она услышала вопрос: «Это тот, который открыл для своего сына операторский факультет?»

Конечно, факультет я не открывал, но сыграл определённую роль в его открытии. На кафедре кино-видеоаппаратуры много лет обсуждался вопрос о целесообразности подготовки кинооператоров на базе нашего института. Мы считали, что изучение комплекса творческих и технических проблем в их взаимосвязи благотворно скажется на подготовке как кинооператоров, так и киноинженеров. Вдвоём с заведующим кафедрой мы обратились с открытым письмом в Госкино СССР и Союз кинематографистов с предложением об открытии операторского факультета на базе нашего института. Письмо было опубликовано в журнале «Техника кино и телевидения».

   Второй оператор Н. Левитин

Я принял также участие в выездном пленуме Союза кинематографистов. Он проходил на теплоходе «Константин Симонов» и был посвящён проблемам подготовки кадров для кинематографии. Наши идеи поддержали режиссёры Алексей Симонов и Сергей Соловьёв.

Затем пришлось разрабатывать учебный план по специальности «Кинооператорство» и специализации «Инженерное кинооператорство».

Итак, Никита мог не ехать в Москву, а учиться по выбранной специальности в Ленинграде. Но он не хотел оставлять работу, которая ему очень нравилась. Поэтому он поступил на заочное отделение и проучился там до своей эмиграции.

     Ольга

Все семейные проблемы существовали параллельно с моей производственной деятельностью. Теперь нельзя было жить так же, как во время работы на заводе – отработал восемь часов и свободен, занимайся семьёй. Нужно было опять садиться за письменный стол и заниматься как актуальными проблемами, так и задачами перспективными. Актуально – это, например, подготовка к предстоящей завтра лекции. Перспективно – это подготовка новых курсов лекций, работа над диссертацией, подготовка экспериментов по научно-исследовательской теме, теоретический анализ исследуемых явлений и написание научных статей. Конечно, особенно трудно было первые семь лет, до защиты диссертации. Правда, потом намного легче не стало, разве что материально.

И должен сказать, что дети, даже когда были маленькие, понимали, что папа работает и ему нельзя мешать. Максимум, что они могли, это сесть рядом со мной и что-то рисовать. Однажды я спросил у маленького Никитки, что он рисует. Он ответил: «Зубчатый барабан» (это был главный элемент, транспортирующий перфорированную ленту в киноаппаратуре).

В отличие от своих внуков, бабушка не понимала, почему я так много сижу за письменным столом и интересовалась у Тамары, когда же я начну работать по-настоящему. Та отвечала, что это и есть настоящая работа.

По этому поводу существует анекдот. На дачном участке учёный возится на грядках. Сосед-рабочий спрашивает: «Работаете?». Тот отвечает: «Нет, отдыхаю». Когда сосед увидел, что теперь учёный лежит на скамейке, он поинтересовался: «Отдыхаете?». Учёный ответил: «Нет, работаю».

Научных статей было написано довольно много. Заведующий кафедрой Сергей Михайлович говорил, что мало получить результаты научных исследований. Нужно закрепить своё авторство. А это возможно только с помощью публикации. Для публикаций мы использовали два печатных издания – сборник «Труды ЛИКИ» и журнал «Техника кино и телевидения». При подготовке статей и любых исследований первым этапом является обзор существующих данных в этой области. Это нужно для того, чтобы хорошо изучить состояние дел в исследуемом секторе науки и техники, и ещё для того, чтобы не изобрести заново то, что уже существует.

Сегодня никаких проблем в этом нет. Один «клик» – и интернет даёт полный обзор сведений по интересующей вас проблеме. Тогда интернета не было, и приходилось много времени тратить на то, чтобы найти в научной литературе необходимые сведения.

Я очень любил работать в Публичной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина, или в Публичке, как мы её называли. Однажды здесь мне пришлось просмотреть труды Санкт-Петербургского Политехнического института почти за 100 лет. Проблема, которая сейчас покажется наивной, в то время была весьма актуальной.

В данном случае дело шло о маховиках стабилизаторов скорости кино- или магнитной ленты. За счёт их инерционности поддерживалась стабильность скорости гладких барабанов, а значит, и звуконосителя. Однако маховик своим весом нагружал подшипник, и этим вызывал дополнительные помехи. Таким образом речь шла о маховике с максимальным моментом инерции и минимальным весом, что было противоречивым требованием. Мною был предложен показатель эффективности маховика, который был назван коэффициентом оптимальности. Это было отношение момента инерции маховика к его весу. Анализ показал, что при определённом соотношении наружного и внутреннего радиусов обода маховика коэффициент оптимальности становится максимальным.

Просматривая мои материалы, заведующий кафедрой выразил сомнение, что этот вопрос не рассматривался специалистами ранее. Мне же казалось, что в других областях техники не было такого специфического требования, как стабильность вращения маховика. Повсюду маховик рассматривался только как источник кинетической энергии. Однако пожелания Сергея Михайловича надо было выполнять. Я просмотрел большое количество научных источников, однако ничего похожего не обнаружил.

Объектами исследований были также другие источники колебаний скорости звуконосителя, такие, как погрешности изготовления деталей стабилизаторов скорости звуконосителя, скольжение ленты на гладких барабанах, вибрации и т. п.

Академик Шевяков в брошюре «Как работать над диссертацией» писал, что задачей кандидатской диссертации является не широта охвата, а глубина проработки исследуемого материала. Здесь же он отметил, что соискатель учёной степени должен показать, что он владеет научным методом.

На мой взгляд, научных методов может быть два. Первый заключается в том, что сначала собирается экспериментальный материал, а потом он обобщается. Такой метод нашёл широкое применение, например, в медицине. Подобное может использоваться и в технике, когда по набору экспериментальных данных проводится аппроксимация, то есть подбирается функция, в наибольшей степени приближающаяся к полученным данным.

Мне кажется, более объективным является второй метод. Здесь сначала проводится теоретический анализ изучаемого явления, который подтверждается экспериментальными исследованиями. При этом нужно соблюдать научную добросовестность и не подгонять результаты эксперимента под разработанную теорию. Сразу приходит на память судьба аспиранта из произведения А. Азимова «Дуновение смерти» (см. выше). Будучи приверженным второму методу, я проанализировал указанные выше источники колебаний скорости звуконосителя и изложил теоретические основы их функционирования. Результаты этой работы нашли отражение в статьях, опубликованных в журнале «Техника кино и телевидения» N5 за 1969 год, N11 за 1970 год, N9 за 1975 год, сборнике «Труды ЛИКИ» выпуски 14 за 1969 год, 17 за 1971 год, 20 за 1973 год и др.

Но теперь надо было перейти к экспериментальной проверке полученной теоретической базы. А вот здесь дело обстояло довольно скверно. Из приборов можно было использовать только осциллограф, частотомер и детонометр – прибор для измерения колебаний скорости звуконосителя.

Я обратился за помощью к начальнику НИСа-научно-исследовательского сектора Е. А. Якунинскому. Евгений Александрович сказал, что это можно сделать, но на это уйдёт два-три года. Такого запаса времени у меня не было. Он посоветовал, к кому надо обратиться в Госкино, и я поехал в Москву.

В первые мои поездки в Москву я останавливался у родственников на Ленинских горах. Они были очень гостеприимны, имели большую квартиру, и мне выделялась отдельная комната. Хозяйка, тётя Циля, двоюродная сестра моей мамы, радостно встречала меня с целым списком домашних дел, в которых я должен был ей помочь. Помощи от своих мужчин она дождаться не могла, да они и при желании не могли бы ей помочь. Сын Ян был на несколько лет младше меня, и это давало родителям основание считать, что я должен каждый раз направлять его на путь истинный. В тот раз я должен был объяснить ему, что нельзя в поезде играть в карты с незнакомыми людьми и тем более ставить на кон хорошие часы.

Его отец Александр Михайлович, чудный дядька, мне очень нравился. Хотя был такой же безалаберный, как и остальные члены семьи. Мне, например, было непонятно, как можно после еды оставить стол неубранным. Как-то я пришёл домой, когда никого не было, убрал со стола, а пустые молочные бутылки вымыл и убрал в стенной шкаф. На следующий день нашёл на столе записку: «Гришенька, мы грязные бутылки не выбрасываем, а моем и сдаём».

Дядя Саша был юристом, во время войны с Японией был прокурором, членом военного трибунала. Последние годы работал в Институте государства и права, выпустил книгу о развитии капитализма в России в эпоху самодержавия. Подготовил докторскую диссертацию, защита прошла блестяще, все хвалили докторанта. А при подсчёте голосов чёрных шаров оказалось больше половины. Был заказан и оплачен банкет. Дядя Саша пригласил всех отпраздновать его провал, и никто не посмел отказаться. Через год он успешно защитился, но вскоре умер от инфаркта.

Ян был коротко женат, родили ребёнка, быстро развелись. Родители переживали, но дядя Саша вскоре нашёл сыну невесту. Дело было так. Дядя Саша лежал в больнице, познакомился с другим пациентом, они разговорились. Тот оказался членом-корреспондентом Академии наук, к тому же имел дочь Ирину. Отцы решили познакомить своих детей, дело сладилось, и те вскоре поженились. Ира была некрасивой, но славной девушкой. С ней приятно было общаться, она не говорила, а шелестела. Но главное, она сквозь пальцы смотрела на проделки своего мужа. А он умел удивлять!

Дядя Саша расспрашивал меня о задачах моей командировки и сказал, что в Москве к чиновникам нельзя приходить с пустыми руками. Думаю, что этот совет мне очень помог.

Я посетил отдел снабжения в Госкино. Там мне сказали, что нужно писать письмо в министерство приборостроения и через них заказывать требуемую измерительную аппаратуру в ГДР. Мне дали точные координаты человека, который может решить мой вопрос. Вот к нему я поехал, помня заветы дяди Саши, с бутылкой хорошего коньяка.

Мы просидели несколько часов, просматривая каталоги. Я выбрал требуемые приборы, мы оформили соответствующие бумаги, а гарантийное письмо об оплате у меня с собой было.

Через несколько месяцев приборы из ГДР начали поступать в институт. Разумеется, этими приборами мог пользоваться не только я, но и другие сотрудники кафедры.

Программа и методика исследований были подготовлены заранее. Началась интенсивная экспериментальная работа. Она проводилась не только в лаборатории кафедры, но и в звукотехнической лаборатории ЛОМО – Ленинградского оптико-механического объединения.

Как вы могли понять из уже сказанного, кроме исследовательской работы у меня был большой круг обязанностей как преподавателя. Точнее сказать, существовала прежде всего преподавательская деятельность, а потом, урывками надо было находить время для исследований. Это только аспирант может всё своё время тратить на науку.

К тому же в преподавательской работе то и дело возникали новые задачи. Я был дублёром по основному курсу лекций «Детали и механизмы киноаппаратуры». Лектором курса был профессор Мелик-Степанян. Со временем курс перешёл ко мне. После внесения в него ряда изменений он стал называться «Теория механизмов транспортирования ленты». Со временем мне стали поручаться и другие курсы.

Курс «Физические основы кинотехники» читал заведующий кафедрой Сергей Михайлович Проворнов. Не помню, почему он отказался от чтения этого курса, но только читать его поручили мне. Я его несколько переработал, и он стал называться «Техника кинематографа».

Но если названные курсы были близки мне, поскольку находились в сфере моих научных и производственных интересов, то следующий курс, который мне поручили, был достаточно далёк от меня. Это был курс лекций «Проявочные машины». Конечно, в механической части для меня особых проблем не должно было бы быть, в конце концов это тоже лентопротяжный механизм, хотя и специфический. Но что касается процессов химико-фотографической обработки плёнки, в памяти сохранились только отдельные понятия из институтского курса фотографии. И я напросился к моему другу Толе Редько заслушать курс лекций по фотографии. Я знаю по себе, как связывает лектора присутствие на лекции специалиста. Однако Толя легко согласился. Читал лекции он замечательно, размеренно, давая студентам (и мне!) записывать, подчёркивая наиболее важные моменты.

    Перед лекцией

Я вспомнил открытую лекцию проректора по учебной работе Б. в связи с конкурсом на должность профессора. Всю лекцию будущий профессор провёл, стоя спиной к студентам.

Освежив свои знания в области фотографии, я провёл некоторое время в цехе обработки плёнки «Ленфильма» и на Рязанской кинокопировальной фабрике. Здесь мне очень помог Главный инженер фабрики, мой бывший однокурсник Валерий Соколов.

 Проработав учебник И. С. Голода «Проявочные машины», а также добавив раздел «Дополнительная обработка киноплёнки», я смог подготовить конспект лекций и начать читать этот курс.

Несколько слов о Толе Редько. Мы работали вместе, он на кафедре фотографии, я на кафедре кино-видеоаппаратуры. Однажды нас, как молодых учёных, отправили на какую-то выставку в Москву, по одному человеку от факультета. Мы жили вместе в гостинице. И вот что меня поразило. После работы каждый отправился по своим делам – кто в гости, кто по магазинам. Но не Толя! Толя сидел в номере и занимался своей диссертацией.

В результате он быстро защитил кандидатскую, а затем и докторскую диссертацию. Был деканом факультета, заведующим кафедрой. Сегодня заслуженный деятель науки и техники, доктор технических наук, профессор Редько Анатолий Владимирович является автором 240 научных работ, среди них 10 учебников.

Но вернёмся к нашим более скромным делам. Невероятно, но факт. Мне поручили читать ещё один курс лекций, это было «Художественное конструирование». Раньше его читал дизайнер из ЦКБК. Я хотел посмотреть, что он рассказывал студентам, и попросил их принести конспекты. Конспектов лекций ни у кого не оказалось.

Тогда я составил программу и написал конспект лекций. Я рассказывал студентам о золотом сечении и числах Фибоначчи, о понятиях красоты и пользы, о требованиях эргономики к изделиям киноаппаратуры, о контрасте и нюансе и о многом другом. Я делал это с удовольствием. А во время приёма зачётов убедился, что все студенты имеют конспекты.

Мне нравилось читать лекции. На мой взгляд, лекция – это вершина творчества преподавателя. Надо в доходчивой форме донести до студента самую суть своего предмета, заинтересовать его. В словах, приписываемых Аристотелю, это звучит так: «Студент – это не сосуд, который нужно наполнить, а факел, который надо зажечь». Очень важно установить контакт с аудиторией, и когда в помещении устанавливается абсолютная, «звенящая» тишина, это значит, что все студенты настроились на твою волну. К сожалению, это не всегда бывает, но когда лекция проходит успешно, это приносит лектору огромную радость.

     На лекции

Работа лектора в каком-то смысле похожа на выступление артиста. В любом состоянии здоровья артист, как и лектор, должен выйти на сцену и сыграть свою роль. Только артист произносит текст, написанный драматургом, а лектор пишет себе текст сам.

Для себя я обнаружил одну особенность лекции – терапевтическую. Иногда бывало, что я чувствовал недомогание и с трудом шёл в аудиторию. В процессе лекции я забывал о своих проблемах и после лекции ощущал себя абсолютно здоровым.

Процесс чтения лекций усложнился после ввода в строй нового корпуса института на Бухарестской улице. Здесь были новые аудитории, построенные в виде амфитеатра, очень светлые за счёт огромных окон. Естественно, что еле тёплые батареи отопления не могли в осенне-зимний период обеспечить комфортную температуру в такой аудитории. В результате студенты сидели на лекциях в верхней одежде, да и преподавателям зачастую приходилось читать лекции в пальто. Какие уж тут контакты, «зажигание факелов» и тому подобное..!

O TOM, ЧТО ПОМНЮ. Часть I

О ТОМ, ЧТО ПОМНЮ. Часть II

О ТОМ, ЧТО ПОМНЮ. Часть III

О ТОМ, ЧТО ПОМНЮ. Часть IV

О ТОМ, ЧТО ПОМНЮ. Часть V

• Редакция не несет ответственности за содержание блогов и за используемые в блогах картинки и фотографии.
  Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.

  
  Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи портала.

  Войти >>