Ханойские истории

В 1991 прекратил свое существование Советский Союз. Но перед этим произошло одно очень важное событие. Я имею в виду ГКЧП.

Корпункт Советского радио и телевидения в Камбодже жил своей обычной жизнью: встречи с местными и приезжими, сьёмки, запись текстов, отправка материалов. Где-то ближе к обеду 20-го августа раздаётся звонок из Москвы. И здесь объясняется всё странное, что случилось за предыдущий день. Путч!

Вскоре после провала ГКЧП в Беловежской пуще было объявлено о прекращении существования СССР. Вместе с распадом СССР исчезла и необходимость в идеологической обработке многих стран, которые, по мнению советских партийных руководителей, вставали на путь построения социализма. А значит, и содержание дорогих зарубежных корпунктов стало просто ненужным. В основном они несли пропагандистские функции и лишь немного – информационные. Мы больше не были гражданами Советского Союза, а стали гражданами Российской федерации. У молодой самостоятельной республики – Российской Федерации – сразу начались большие проблемы с финансами. «Под нож» пошли корпункты в юго-восточной Азии и во многих европейских странах.

Из всех корреспондентов телевидения в Юго-Восточной Азии только Евгений Кочанов имел соответствующее образование. Он был востоковедом с дипломом Института восточных языков. Может быть, поэтому другие корреспонденты были отозваны, корпункты закрыты, а Кочанова перевели во Вьетнам. Итак, Жене было приказано сдать виллу, закрыть все дела и переезжать в Ханой.

В Ханое нас сразу отвезли в гостиницу «Виктория». Это были отдельные здания, стоящие на воде, возможно – на сваях. Говорили, что гостиницу построили в знак дружбы кубинцы. Тогда это было принято в соцлагере: различные страны строили друг другу мосты, гостиницы и т.д. Кто оплачивал такие подарки? Скорее всего – СССР. Но никаких подтверждений у меня нет. К счастью, в помещениях не было комаров. И это, наверное, единственное положительное обстоятельство, которое  можно сказать о «Виктории». Большая комната с двумя железными кроватями, стол, стул, какой-то шкаф. Выглядело всё обшарпанно, в общем – типичный образец «совкового» жилья. Да, Вьетнам был социалистической страной!

Я осталась распаковывать чемоданы, а Женя пошёл осматривать гостиницу. Возвращается, открывает дверь, а рядом с ним стоит какая-то вьетнамская девочка, как мне показалось, подросток. «Вот видишь, у меня жена, я не могу пригласить тебя в комнату», – говорит он. Она упирается, хочет войти... Ушла только после того, как он пригрозил вызвать полицию. Эти вьетнамские ночные и дневные бабочки шли на невероятные ухищрения, только бы заловить белого мужчину.

На следующий день нас привезли в ханойский корпункт – двухэтажное строение в неоколониальном стиле. На первом высоком этаже – бюро радио и телевидения. На втором – корреспондентский пункт газеты «Правда». Для телевидения отведены всего две, правда, довольно просторные комнаты, одна из которых даже с камином и большим эркером. Туалет – только один! Но всё это ерунда по сравнению с тем, что нас ожидало в МИДе Вьетнама.

Беседа проходила довольно прохладно. Наконец чиновник сказал открытым текстом: «Мы больше не братские страны, ваш президент Ельцин вообще против коммунизма. Россия теперь в капиталистическом лагере, поэтому мы вынуждены здесь за вами следить».

Это было как ушат холодной воды. Слежкой занимался маленький вьетнамец по имени Фук. Вычислили мы его очень быстро, да он особенно и не скрывался. Мы в лавку – он ждёт снаружи. Мы в кафе – и он туда. Особенно любил он ракушки. Мы даже выражение его лица прекрасно расшифровали. Собираемся уходить, а перед ним – ещё несъеденная горка ракушек, и на лице упрёк! Но служба есть служба… Передвигался он на мотоцикле, но, похоже, у него были какие-то промежуточные информаторы, потому что он мог в тот же миг появиться там, куда мы только что добрались. На большом лимузине передвигаться по хаотичным улицам Ханоя так быстро, как на мотоцикле, было невозможно. Следили за нами примерно месяц. Потом всё это прекратилось.

Знакомство с городом меня очень впечатлило. Я знала только из учебников истории о цеховом принципе устройства средневековых городов! В Ханое же я его увидела впервые вживую прямо в конце ХХ века! Вот мы проезжаем улицу, по обеим сторонам которой – невероятное количество, просто горы резиновой обуви, в основном сандалии и настоящие вьетнамки на один палец. Это обувная. Потом едем по улице, где все едят, и я вижу, как в огромный котёл забрасывают одну за другой несколько кур. Это суповая улица. Оставляем машину и углубляемся в старый город. И тут снова улицы, где тоже все едят, и в некоторых местах вкусно пахнет рыбой. Эта в прошлом – улица рыбных котлет, сейчас она, правда, называется иначе. Дальше любуемся китайской мебелью с инкрустацией, хотя официальное название этой улицы – «Шёлковая». (Женя нашёл мебель очень красивой, и в итоге мы купили целый гарнитур, который долго украшал нашу московскую квартиру, вот фото одной банкетки). Ещё мы были очарованы улицей плетёных корзин, улицей жестянщиков и рядами лекарственных трав. Там просто постоять и подышать было одно удовольствие.

Покидаем старый город и вскоре подъезжаем к улице фарфора. Выходим из машины, осматриваемся. Оказалось, что почти вся посуда – из Китая. Ничего удивительного: граница с Китаем не так уж и далеко, около 300 км. Гугл составил целую таблицу ханойских улиц-ремёсел, и в этом списке я насчитала около 40 улиц. Каждая заслуживает отдельного рассказа. Но ниже я расскажу немного только об улице рыбных котлет. (Сейчас они все выглядят совершенно иначе. Например, обувная улица сверкает застеклёнными витринами и вечерней иллюминацией. Говорят, что там даже итальянскую обувь можно найти).

Пришло время познакомиться с персоналом корпункта. Это переводчик Туан, сносно говорящий по-русски, шофёр Чонг, который знал только „I don`t know“, уборщица Суан – ни слова ни на каких языках, кроме вьетнамского. И всё. Кинооператора Алёшу мы знали давно.

В общем, я поняла, что мне тут работы хватит. Первое, что я сделала – попыталась научиться как-то общаться с Суан. Она принесла мне из кухни всякие овощи, яйца и рис, и мы начали. Листок расчертили на две части. Беру морковь (номер один), она пишет по-вьетнамски, а я в этой же строчке – по-русски, лук (номер два) и так далее. Позднее я могла ей показывать и записывать всё, что надо покупать, или по-вьетнамски, или по номерам. Иногда нам помогали переводчик или сотрудник корпункта «Правды».

Суан питала к Жене какие-то особенные чувства (а может, и ко всем мужчинам?). Когда бы мы утром ни просыпались, рядом с его кроватью всегда лежала стопка чистого белья с носками и свежевыглаженная рубашка. Мне она ничего подобного не делала.

Более обстоятельное знакомство с городом я начала с близлежащего рынка и аптеки. Аптека меня приятно удивила: грамотный провизор  (понимал латынь и английский) и главное – огромное количество самых современных медикаментов. А рынок я так и не смогла полностью охватить. Первое, что бросалось в глаза – многочисленные лавки с французскими багетами. Тут же тебе их начиняли по твоему желанию от тунца до всяких овощей и ветчины.

А мокрой рисовой лапши я вообще нигде больше не встречала. Представьте себе стопку неразрезанных вафельных полотенец, сложенных гармошкой. Это такая полупрозрачная горка студенистой массы. От неё отрезается нужное количество, допустим – метр, а потом он режется на полоски той ширины, которая нужна покупателю.

Эту лапшу можно класть в любые супы и можно есть с различными приправами как самостоятельное блюдо. Ханой славится своими супами: куриными Фо га и говяжьими Фо бо. Многие даже называют Ханой гастрономической столицей супов всей Юго-Восточной Азии. Меня всегда удивляло, какие вкусные и наваристые у них бульоны. Спрашиваю у Жени, как это у них получается. Оказалось, всё очень просто. Они везде добавляли глутамат натрия под названием адзиномото. «Обрати внимание, – говорит Женя – во всех лавках на полках, если приглядеться, можно заметить пакеты с глутаматом натрия». Задаю вопрос: откуда ты это знаешь? И получаю привычный ответ: читал, слышал...

(Вся японская, китайская и близкие к ним кухни используют это средство, которое было открыто в Японии. Один японский исследователь, университетский профессор Икэда, полюбопытствовал, почему блюда из водорослей  Тонга такие вкусные. Это был 1908 год. Икэда  выпарил, высушил эти водоросли и получил белый порошок. Сделал химический анализ и понял: это глутаминовая кислота. Эта аминокислота не что-то чужеродное для живого существа, она входит во многие ткани организма, но растворяется плоховато. Тогда он превратил её в натриевую соль и назвал её вкус «умами», что можно перевести как «приятный». Этот приятный вкус известен сейчас человечеству как пятый вкус после сладкого, солёного, кислого и горького.

И в 1909 году адзиномото было запатентовано и распространилось вначале в Японии, Китае и Индокитае, а теперь – и в Америке, и в Европе. Спокойно продаётся в китайских супермаркетах и входит в состав многих продуктов. Здесь это пищевая добавка под номером Е621. Никаких научных данных о том, что она вредна, нет. А рассказы и публикации о «синдроме китайского ресторана» – не более чем недоверие или предубеждение европейцев ко всему восточному. Правда, сама по себе китайская кухня, где всё жарится в жире, совсем не соответствует современным представлениям о здоровом питании, и у многих вызывает нездоровые явления при частом употреблении. А вот использование Адзиномото при приготовлении еды (и это доказано) позволяет снизить употребление соли. Когда я вижу, как увеличилось народонаселение Китая и какого прогресса они достигли, то понимаю: глутамат им не навредил, несмотря на то что именно Китай и производит, и потребляет его больше всех. На фото – в пакетике остатки моего адзиномото, видно слово «умами», видно, что сделано в Париже по японской лицензии).

 Приближалась зима, осень уже вступила в свои права. Город стал совершенно серым: серое небо, ни проблеска солнца иногда за несколько дней. Когда ты выходишь на улицу, поверхность одежды моментально становится влажной. Влажность, я думаю, не менее 100%, но дождя нет! Это погодное явление ханойцы, как мне объяснил наш переводчик Туан, называют Мэо. Снимать, конечно, при таком освещении не рекомендуется. Но опытный кинооператор умудрялся сделать при подобной погоде очень романтические кадры, похожие на картины импрессионистов!

Может быть, не все знают: это было время, когда во Вьетнаме стал отчётливо виден бурный рост экономики. Корреспондентов телевидения начали непрерывно приглашать то на открывшееся текстильное предприятие, то на обувную фабрику, то на швейную фабрику, то на фабрику по переработке кофейных зёрен. Я, кстати, впервые узнала, что для французов и для японцев шьют белые футболки под рубашку с различными вырезами. Так как производство было довольно новое, то в каждом цехе мы видели или японских, или европейских мастеров-наставников. А на кофейной фабрике нас угостили очень редким вьетнамским уникальным кофе с приятным привкусом какао. Тут надо заметить, что всё это были частные предприятия.

А вот ещё одна короткая история. У меня в холодильнике до сих пор хранится спрессованный экстракт мозгов обезьяны. Когда я на него натыкаюсь, вспоминаю один занятный эпизод. Вокруг нашей виллы в Пномпене был сад с кокосовыми пальмами по периметру. Как-то там поселилась обезьяна, которую Женя назвал Мистер Джорж. Для него на рынке специально покупались бананы, да и папайю, которая росла перед входной дверью виллы, он с удовольствием ел. Воспитанию он, к сожалению, не поддавался, причинил и нам, и нашим собакам много вреда. Хорошо, что никого не покусал. И Женя решил его застрелить. Оружие на вилле было, но не было винтовки. Родственники сторожа её быстренько принесли, но с одним условием: сразу же отдать им тело обезьяны.

Когда я об этом узнала, спрашиваю, как всегда – зачем? Оказалось, что в древности существовало поверье: тот, кто съедает теплые мозги обезьяны, становится мудрым, сильным, спокойным, умным и здоровым. Делалось это так: в черепе просверливали отверстие (такая трепанация), и через него несколько собравшихся мужчин поедали эти ещё теплые мозги. Все эти дикости остались, конечно, в далёком прошлом. Но наш сторож хотел отнести внутренности и мозги обезьяны китайским врачам и в аптеку. Сказал, что за это хорошо платят. Кто видел на восточных рынках палатки китайских лекарей, знает, сколько там банок с различными заспиртованными и засушенными органами.

Во Вьетнаме из мозгов обезьяны делают сухой спрессованный экстракт. (см. фото) Но всякий раз, когда я думала сделать из него что-нибудь лечебное, тут же всплывали мои медицинские знания: именно в мозгах содержится большего всего холестерина. И вопрос отпадал сам собой!

И всё-таки чтобы понять, что написано на упаковке, пришлось позвонить в Москву, и один известный вьетнамист перевёл мне: «Мозги способствуют здоровью, силе и мудрости».

Наша кухня в Ханое была не очень хорошо оборудована, мне она совершенно не нравилась, и я старалась проводить там как можно меньше времени. Суан помогала мне готовить, но была не очень умелая повариха. Поэтому мы с Женей частенько приезжали пообедать на улицу рыбных котлет.

Ханойские рыбные котлеты – это особенное вкусовое ощущение. Чаще всего они готовятся по фирменному рецепту одного вьетнамца по имени La Wong. Это никакой не рыбный фарш, а небольшие кусочки рыбы, которые вначале маринуются, а потом жарятся. В основе маринада лежит так называемый рыбный соус. Почему так называемый? Потому что это перебродившая мелкая рыбёшка типа анчоус с некоторыми другими сортами рыбы. Они закладываются в большие, в основном керамические ёмкости с солью и бродят там пару месяцев. Потом соус фильтруют. Он отлично ферментирует мясо, но оно при этом не теряет, как после папайи, свою структуру. Запах оттуда идёт ужасный: типа жареная селёдка.

В больших городах, где жили в общежитиях вьетнамцы, и на вьетнамских рынках, которых в 90-е годы везде было полно, этот запах почти всегда присутствовал. Я помню, как товарищ Жени по общежитию МГУ его предупреждал: «Не приводи сюда Лену, она этого запаха не выдержит». И только спустя 25 лет мы поняли: вьетнамцы не жарили там селёдку, они просто использовали рыбный соус.

Не смогу перечислить все травы, которые использовались при жарке кусочков рыбы. Помню, что жарились они обязательно с куркумой и чесноком, укропом и лимонной травой. При подаче блюдо посыпали сверху не очень мелко нарезанным зелёным луком. Ну и, конечно, в каждом ресторанчике были свои секреты. В общем, это был настоящий деликатес. Маленькие котлетки из рыбного фарша тоже можно было найти, но не всегда. Их подавали в основном к супам. Уверена, что секрет вкуса этого рыбного блюда в Ханое сохраняют до сих пор.

И, наконец, ещё раз о том, почему нас так прохладно встречали в МИДе Вьетнама. Когда Женю уже узнали в Ханое, один чиновник из МИДа на каком-то очередном приёме описал сложившуюся ситуацию приблизительно так. Советский Союз выплачивал дружеской компартии Вьетнама (как, впрочем, и другим компартиям по всему миру) огромные деньги. Не побоюсь предположить, что объём помощи Вьетнаму вплоть до 1991 года был просто огромным и всеобъемлющим. Тут и деньги, и потребительские товары вплоть до тканей, оборудование для нефтедобычи и переработки, поставки вооружений, обучение специалистов во многих экономических сферах и даже лечение высокопоставленных вьетнамских партийных деятелей в московских клиниках. Конечно, деньги шли через МИД Вьетнама. И это были по меркам XXI века миллионы долларов.

Неудивительно, что в МИДе Вьетнама были в шоке и гневе, когда этот поток в 1991 году оборвался. Подкормка закончилась, и все партийные чиновники оказались на голодном пайке. Но, конечно, напрямую это не высказывалось. А мы просто попали, как говорится, под горячую руку... Однако вьетнамские реформы 1986 года к этому времени уже отчётливо приносили свои плоды – вьетнамская экономика росла как на дрожжах! И до сих пор Вьетнам показывает стабильный рост и перегнал многие страны, в том числе ранее считавшиеся более развитыми.

Е. Кочанова (Бонн)

Читайте также:

1. Под зонтиком его интеллекта. Кобра в цветке банана. Журнал «Партнёр», № 12 / 2024. Автор Е. Кочанова
2. На горизонте – Азия. Журнал «Партнёр», № 2 / 2015. Автор Е. Ободовская
3. Война и мир в джунглях Вьетнама. Журнал «Партнёр», № 3 / 2013. Автор И. Парасюк
4. Семь новых природных чудес света (Бухта Халона). Журнал «Партнёр», № 4 / 2012. Автор Ю. Одессер