Нормальный человек, если не хочет сойти с ума от безделья, должен себя чем-то занимать. В период между боями, а это значит – в летние жаркие месяцы, советники были не нужны их подсоветным, которые отмахивались от советских товарищей как от мух. Поэтому советники и специалисты в отсутствие каких-либо значимых дел проводили время за преферансом, если умели и хотели играть в карты, или играли в шахматы, или читали книги, которых было очень немного. В таких условиях маячила скорая деградация.

На втором году службы мне предложили слетать в Эфиопию в рамках помощи по перевозке гражданских грузов для пострадавших от голода и засухи. Вот так я оказался в Африке. Мне много пришлось путешествовать по эфиопским просторам то в составе вертолётного отряда, то с автомобильным батальоном (автобат), перевозившим грузы для обездоленных, то с полевым госпиталем — переводчиков везде не хватало, и нас бросали в самые «горячие» места.

Термин "Посттравматическое стрессовое расстройство" (ПТСР), который буквально за последние 30 лет стал общеупотребительным, перейдя из области психотерапии в повседневную жизнь, более или менее точно определяет психоческое состояние людей, испытавших на себе воздействия военных событий... Движущей силой для написания десяти рассказов сборника "Афабетская тетрадь" послужило желание автора поделиться своим личным опытом избавления от острого состояния ПТСР.

Хронологическая последовательность и логические связки между разными рассказами также строго не соблюдаются в данной публикации — чтобы сохранялось ощущение беседы с разными людьми, в разное время и на разные эфиопские – и не только! – темы. Как в купе поезда, идущего на большое расстояние, когда совершенно не знакомые друг другу люди рассказывают о самом сокровенном, зная, что больше никогда никого из присутствующих в своей жизни не увидят.

Мы, приехавшие в Германию люди старшего поколения, очень плохо знаем коренных жителей. Общаемся лишь в своем кругу, смотрим русское телевидение, читаем русскоязычные газеты, ходим друг к другу на дни рождения. Даже соседи-немцы остаются для нас непонятными, замкнутыми в себе, немного загадочными людьми в параллельном мире.

Стоит в последний час перед отъездом просто поплутать по лабиринту очень чистых старинных узких улочек, мощенных камнем, заглянуть в сувенирные лавки с художественными изделиями местных умельцев, или не спеша напоследок пройтись по набережной Дуная, любуясь панорамойдивного города.

 Главный архитектурный шедевр дворца – Парадный вестибюль в стиле барокко и рококо с лестницей и огромным (18х32 м) сводом, сооружённым без поддерживающих пилонов. Конструкция  33-летнего, тогда ещё никому неизвестного архитектора Бальтазара Ноймана признана гениальной. Это один из немногих залов резиденции, сохранившихся после беспощадной бомбардировки в марте 1945 г. Потолок расписал один из лучших итальянских художников XVIII века Джованни Баттиста Тьеполо.

В больших городах Германии есть замечательные музеи, театры, концертные залы. Но любой мегаполис плох для отдыха – много транспорта, пробки, загрязненный воздух, полно туристов.

Малые же города очаровательны, с любовью ухожены, в них уют и спокойствие.

Январь-февраль. Демонтаж - монтаж. И тёща за стеклянной, правда, непрозрачной перегородкой. И соседи в третьей, маленькой комнате - пара старых местных грымз… И газовая горелка в печи вечером, а утром зуб на зуб не попадает. И непроглядная темень, когда как раз на работу к 8-00. Через овраг и на автобус… А на работе радио: ”Ту Варшава, годзина шоста…” Географически время во Львове было варшавское, а политически и по часам – московское! И пару часов утром жжём свет в лаборатории. Зато вечером – по часам поздно, а светло летом до полуночи…

За условно первую треть моей жизни три раза жил я в Москве. В ней я а) родился, б) учился и…в) женился! Конечно, у меня во время учёбы и аспирантуры были очень близко знакомые москвички, и не только однокурсницы. Многие “иногородние”, в том числе мои знакомые, стали москвичами путём бракосочетания. По-другому Москва впускала с большим трудом и с очень большим отбором.  Даже коренные москвичи, мои однокурсники, вернулись в Москву с колоссальным трудом. Это позже появились “лимитчицы”. И я знаю случай, как одна моя однокурсница попала жить в Москву, поработав 5 лет “лимитой”. Но так было, наверное, написано мне на роду, что вместо Москвы я стал вить гнездо на далекой западной окраине Союза.