Школьные  каникулы  в  июне  сорок  первого  я  с  четырёхлетним братиком проводил в детской оздоровительной колонии где-то в Харьковской области.  Когда  объявили  о начале  войны  не  было  у нас,  детей,  никакого страха.  И,  как  мне  запомнилось, у персонала тоже.

... в конце 1974 г., когда Жора уезжал. Он был первым из наших близких знакомых, решившимся на эмиграцию. Помню, как он сидел в кресле в нашей комнате, а мы с женой почему-то стояли напротив него и не могли поверить своим ушам. Куда он едет? Что там его ждёт? Как он мог на это решиться? Эти вопросы, не имевшие ответа, не давали нам покоя.

Сегодня  вспомнились   эпизоды   из  школьной   жизни. Школьники  и  учителя  вспоминались не только по именам,  но и по прозвищам. Интересная эта штука  –  прозвища,  которые  школьники давали некоторым  учителям.

Прочитав этот заголовок, можно ожидать романтического повествования о светлой юношеской любви студента.

Вынужден вас разочаровать, дорогие читатели: речь пойдёт совсем не о чувствах такого рода, да и слово «любовь» мне следовало бы взять в кавычки. Я расскажу о чувствах значительно более приземлённых и имеющих ярко выраженный негативный характер.

... Учитывая свой школьный интерес к химии, я подался в  Московский  химико-технологический   институт   имени   Д.И.Менделеева, о котором в «абитуриентских кругах»  ничего плохого в определённом смысле не говорилось. Напротив, медалистов берут любых и на любой факультет...

В институт меня приняли и зачислили в группу, где было только четверо мужчин. Ситуация  типа  "в  джазе  только  девушки".   Забегая  вперёд, скажу, что  из  них до диплома  дотянул  только  я.  В  этом,  возможно, сказалась  моя какая-то ущербность.

Я, молодой инженер-конструктор, не так давно окончивший институт, тянулся на работе к людям ярким, привлекавшим меня своими интересными суждениями, знаниями, опытом, полезными советами.  Бурштейна, технолога цеха, в котором собирались спроектированные мною станки, я к таким людям не относил. Он был  старше меня лет на десять. Небольшого роста, неброский, ...

Что  может  быть    беззаботней  детства?  Неужели  старость!?  Эх, старость, старость... Однако ведь и она чем-то хороша  и, пожалуй, прежде всего воспоминаниями. Для них,  пожалуй, и даётся молодость. Ну а молодость, чем же она хороша? Да хотя бы  тем, что в  ней не думаешь о старости.

... в моём полысевшем черепе есть еще кое-какая история, и есть Вы, кому я  могу её рассказать. Следовательно, согласно принципу Баррико,  можно считать, что я ещё  жив. Правда, при одном  необходимом условии: если история хорошая. А вот хорошая ли  она, судить только Вам...

... Тебе двадцать три года, но ты еще ни дня не работал на производстве, а  под твоей командой  уже три десятка опытных рабочих с  простой  и  ясной  целью,  а именно - каждую   смену  зарабатывать    как можно  больше.  Тут,  думаю, непременно нужно правильно начать, вызвать к себе уважение или, как говорили в  добрые  времена,  почтение...