А спустя некоторое время Пушкинское кладбище закрыли, могилы разровняли, а на их месте разбили парк «Молодежный». Построили спортивный зал и открыли кафе, которое в народе прозвали «На могилках». И только кладбищенскую церковь оставили, и службы в них проходят по-прежнему.

В психологии есть такое понятие как виктимность. То есть существуют люди, которые как бы притягивают преступников. Вот представьте себе громилу! Как вы считаете, будут на него нападать? Вряд ли. А посмотрите на меня! Полтора метра с кепкой, тщедушная, в очках...

... Я после техникума отслужил в Заполярье солдатскую службу в стройбате, а затем офицерскую службу и четыре последних года был начальником экспедиционного участка на острове. Демобилизовавшись, я начал в Одессе всё сначала, с мастера. Я люблю эту работу и радуюсь, когда у меня получается то, что задумаю. А стычки в работе неминуемы и полезны, рождается истина. 

Светало. Мерно постукивали колеса вагонов на стыках рельс. Скоро Одесса.

- Вот, собственно, и весь рассказ, – Тихон разлил остатки коньяка. – Вздрогнули?

Мы «вздрогнули» и до прихода пoезда на перрон уже молчали. Не скрою, меня терзали сомнения по поводу реальности услышанного, но я молчал. Почему молчал? Думал...

... Так, где денежки?  Сдаюсь, читатель, сдаюсь, не в силах понять сией загадки. Обидно? Отнюдь, ни в коей мере, ибо благодаря поиску обрел неимоверно большой исторический объем информации. И, понимая всю тупиковасть ситуации в поисках золота, я попытался понять цель продажи Русских владений в Северной Америке. Здесь всё гораздо яснее: это внешняя политика, и в отличие от  скрытых финансовых интриг она более понятна.

 Вита ликовала. Как же не правы заводские девицы! 

Дальнейшее представилось чудесным. Джимми читал стихи на грузинском. Его голос звучал гортанно, и от него исходила какая-то мощная энергия. Хотя Вита ни слова не понимала, но ритм и музыка стихов завораживала. Джимми преобразился, всё выглядело довольно возвышенно.

Это были первые мои десять суток обычного ареста. Остальные тридцать суток строгого ареста ротный навесил мне на протяжении года, до самого дембеля. Строгач. Это значит на хлеб и воду, железная койка, сваренная из прутьев, без права сидеть или лежать в камере днем. Ночью койку отстегивали от стены. Матрацев не полагалось. Одна шинель, которую днем отбирали. В армии в то время правил Жуков, и это были суровые времена.

Мы никогда не становимся моложе, чем были вчера. Однако поразительная способность людей создавать свою нужность для человечества до последних дней жизни всегда восхищает и обогащает нас, но не всегда материально. Очень хочется быть нужной людям всегда – родным, близким, чужим… всем!  Как знать, может, дойдет очередь и до родительского дома, который ой как требует ремонта и внимания…  Удачи нам всем!

Природа была замечательная – буйная зелень (всё-таки это же единственное в Туркмении место с субтропическим климатом), а все плоды, которые удалось вкусить – намного крупнее тех, которые мы покупали на рынках Ашхабада. Абрикосы, персики, инжир, ежевика, которая буйно росла по берегам арыка, – всё огромных размеров. Вот только рыбка, которую мы ловили… м-да…

Любовь к новой Родине привить невозможно, она живёт в молекулах родной крови. У некоторых неблагодарных людей есть хобби, на зло врагам, в чужой стране, крушить чужое счастье. Вместо того чтоб завидовать чужому достатку, лучше бы каждый у себя создавал свой. Но не все способны созидать, разрушать сподручнее. Иногда, кажется, что если бы у людей, как у ангелов, были крылья, то многим они бы сильно мешали ползать…