Русский Deutsch
Menu

Прошлое - родина души человека (Генрих Гейне)

Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

F

Темы


Воспоминания

Александр Аваков

 

Manolo

(Кубинские рассказы)

 

Если у Вас в памяти сохранилось уникальное лицо французской звезды экрана 50-х годов Фернанделя, то, представив его себе в молодости и расцвете, вы в полной мере нарисуете в своём воображении Manolo.



Manolo & El`Morro

отлично дополняют друг друга

 

Вот даже не ложится его имя на кириллицу, потому что это было бы кощунственно в отношении владельца – делового кубинца 70-80-х годов, истинного дитяти острова, где смешались генетические корни испанских конкистадоров, африканских рабов и американских «поработителей». Весь этот коктейль в жилах нашего героя, очевидно, положительно сказался на его умственных способностях и деловых качествах в сочетании с хорошо развитой мускулатурой и фигурой Аполлона до вступления последнего в брак.

По нашим понятиям того времени (а советские специалисты, работающие «за рубежом», должны были думать по-советски!) Manolo был фарцовщиком, спекулянтом... подойдёт ещё пара эпитетов из того лексикона, которым располагали мы, «совки», для обличения субъектов,  занимающихся запрещённым социалистической идеологией ремеслом – торговлей.

Manolo торговал всем, что попадало в его умелые руки: покупал, продавал, перепродавал,  менял и … дарил. Да-да, не удивляйтесь, дарил, если это двигало торговлю.

  Судьбе его было угодно оберегать своего подопечного от нападок народной власти, благодаря чему жил он спокойно и в достатке, иными словами — хорошо. Что такое «хорошо» для полунищей страны, сохраняющей карточную систему распределения ВСЕГО -  от продуктов питания до штанов? Это наличие разумных запасов кофе, рома, чурисос (остренькие свиные колбаски в смальце) и некоторых других продуктов, заполняющих старенький советский холодильник в любое время дня и ночи.

Но предметом престижа был, конечно же, автомобиль – старый американский дредноут аж 50-х годов выпуска, который мы помнили со времён американской выставки в Москве в 59-м году, всколыхнувшей наши эмоции и разрушившей наши представления о загнивании капиталистической экономики.

На автомобиле этом остановимся чуть подробнее. Процент кубинских владельцев личных авто не превышал числа пальцев на руке Homo Sapiens, а потому-то и являлось это владение элементом престижа, поклонения и, - чего там темнить, - зависти окружающих соотечественников.

 

Этот восьмицилиндровый рыдван, изрыгающий клубы непереработанного бензина, некогда шикарный выезд какого-то янки, обитавшего на острове, ровесник Manolo, за время пребывания в тропической парилке утратил возможность называть свое металлическое одеяние металлическим. Но несмотря на неуклонное стремление железа превратиться в его окисел окончательно, руки и деньги Manolo замедляли этот процесс, продлевая жизнь творению американской промышленности на радость местной детворе. Правда, прикладывая магнитик к корпусу вылизанного хозяином красавца в разных местах, можно было убедиться, что достижения современной химии могут вполне заменить металл, хотя бы в кузовах автомобилей. Процентов на 50 машина была реставрирована стеклотканью с эпоксидной смолой, которым агрессивная морская влага была уже нипочём. Опасность таили в себе для такого корпуса только плохие дороги, но таких на Кубе стараниями американцев немного.

Степенно-утробно рыча своим 270-сильным двигателем, этот раритет вкатывался... нет - вползал в узенькие улочки Старой Гаваны, и многочисленная разнокожая ребятня устраивала кортеж, сопровождая  этот автокрейсер до места его законной стоянки под окнами владельца – компаньеро Manolo.

Популярностью своей среди детворы он гордился и всячески поддерживал её. Иногда Manolo набивал свою машину счастливцами и прокатывал их по городу. Это способствовало кроме роста популярности ещё и охране машины в часы её ночного стояния под окнами: ребятня – всегда начеку. Конечно, стоящая на узких улочках испанского наследия американская громадина создавала некоторые проблемы для проезда других транспортных средств, но в случае возникновения таких трудностей владельца немедленно ставили в известность его юные почитатели.

Этот маленький эпизод уже говорит о добросердечном характере нашего героя. А если вы встречались взглядом с этими карими слегка навыкате грустно-добрыми глазами, то окончательно убеждались в том, что этому человеку можно доверять. Убеждённость эта укреплялась при дальнейших контактах с этим располагающим к себе 28-летним парнем ещё и тем, что Manolo никому, никогда, нигде не врал и, естественно, не «кидал», что так присуще было советской фарце того времени. Эти его качества и поддерживали его популярность не только среди соседской детворы, но и среди его главной клиентуры – иностранцев, активно участвовавших в строительстве новой развивающейся (правда, медленно!) Кубы.

Честь знакомства с Manolo передавалась из уст в уста с ореолом таинства и приобщения к тайной ложе не слабее масонской. Оставался достойным удивления иммунитет этой «ложи» против CDR, полиции и вездесущей службы безопасности советской стороны, прочно окопавшейся на Острове Свободы и не оставлявшей без внимания соблюдения советскими гражданами норм поведения за пределами родины.

Напрашивался единственный логический вывод : Manolo ладил со ВСЕМИ. Плюс к тому – полная прозрачность и доверительность его бизнеса (отдельных, особо доверенных клиентов наш делец принимал даже у себя дома) располагали к нему людей, а знание некоторых русских слов и выражений, а также состава тогдашнего политбюро «Нашей Партии», делали клиентуру Manolo в основном русскоязычной.

Ни для кого не было секретом, что работал он из интереса в 10%. Если вы хотели выкупить назад сданную в продажу вещь, никто не препятствовал этому (с учётом оплаты 10%, разумеется), конечно, если ваша вещь ещё не была реализована.

Торговля шла бойко, и разнообразию товаров могли позавидовать все торговые точки Кубы, работающие на иностранных специалистов. Невесть откуда у Manolo в руках вдруг появлялся новенький карбюратор «Волги» или антикварная скульптурка работы старых кубинских мастеров (а они на Кубе были, были!).

Продукты питания (что на голодном острове социализма было весьма актуально) составляли большую часть его бизнеса. Не брезговал Manolo и валюткой. Разнообразной.

Это вообще не вписывалось в рамки здравого смысла, так как риск был огромен.

Уголовный кодекс Кубы (по примеру «старшего брата») предусматривал самые серьёзные последствия валютных сделок, вплоть до смертной казни.

Удивляйтесь, разводите руками, пожимайте плечами … Но это – правда! А Правду, как гвоздь, в мешке не спрячешь!

Как же так, спросите вы, воспитанные в жёстких рамках загранповедения и подкованные идеологически, прошедшие предвыездной контроль спецслужб, рафинированные соцграждане могли оказаться в компании анти-анти-анти-кубинского дельца? Каковы корни и движущие силы этого «грехопадения»? Это есть отдельный и серьёзный разговор с элементами философских размышлений, который пока лежит за рамками наших светлых, игривых воспоминаний автора о днях, проведенных на Кубе.

Единственное, что может слегка приоткрыть вуаль, наброшенную автором на эту историю - это вскрыть факты и заявить ответственно: ТОРГОВАЛИ ВСЕ !

Лично я не знал человека, не вступавшего с местными жителями в торговые сделки (обмен – это тоже торговля). И если кто-то, бряцая своей незапятнанностью, будет заявлять о своей непричастности к этому - не верьте ему. «Он либо от НАС заброшен, либо к НАМ», - как говорил небезызвестный автор.

С Manolo было приятно общаться. Круг его интересов был значительно шире, чем у многих других. Читал он хороших авторов, а особое место на его книжных полках занимали книги почитаемого на острове Э. Хемингуэя. Когда мы с моей женой (которую Manolo сразу принял за свою соотечественницу) задали вопрос о «Папе», он поведал нам короткую, но красивую историю, которую услышал от своего отца. Постараюсь коротко, не злоупотребляя вниманием вашим, пересказать эту историю своими словами. Правдивость её не гарантируется, но отношение местных жителей к Хэму прослеживается.

Если обратили внимание на этикетку кубинского рома «Habana Club» (трезвенники тоже бывают наблюдательны!), то фигурка Геральдийи наверняка вам запомнилась. Таким фирменным знаком была увековечена трогательная легенда о женской верности, об ожидании любимого из дальних плаваний. Она так долго его ждала, так долго вглядывалась в морскую даль, что потеряла зрение. А когда любимый, истосковавшись по дому и оставленной на годы жене, возвратился, она не смогла увидеть его. Эта трогательная история преподносится всем посетителям ронеры (фабрики рома) Habana Club после (заметьте - после!) принятия определённого количества коктейлей, что в этом состоянии заставляет посетителей растроганно утирать скупые слезы.

Это небольшая преамбула к нашей истории о «папе Хэме» в дни его пребывания на острове.

Как известно от биографов, дни Эрнеста на полюбившемся ему острове были омрачены нехорошим поведением Марты Геллхорн (его жены в этот период), и он увеличил количество любимых им «Дайкири», принимаемых ежедневно в ресторане Флоридита, где он встречался с друзьями. Одна хорошая знакомая отца нашего героя работала в то время во Флоридите в какой-то малозначимой должности. Её навязчивой идеей стало непреодолимое скромными силами мучачи (девушки) желание иметь ребёнка от полюбившегося ей мастера пера. Улучив момент, когда «папа» вышел в комнату отдыха и заплакал, она, естественно, ринулась утешать своего кумира. И то ли момент был выбран удачно (женщины отродясь хорошие психологи!), то ли Дайкири, наложившись на тропический климат, произвели размягчающее действие на сердце писателя, только в этот вечер он в свою Финку Вихию не возвращался, а горящие глаза Розалинды (назовём так эту прелестницу) разъяснили всем всё. Отец Manolo предусмотрительно пытался сдержать разбушевавшуюся стихию кубинских страстей в своей знакомой, но тщетно.

Каждый, кто знаком с творчеством и биографическими подробностями Эрнеста Хемингуэя, знает об эмоциональном восприятии действительности великим писателем. Характерные для его темперамента резкие оценки событий и людей, наверное, и ложились в основу многочисленных рассказов, почти легенд в устах чувственных кубинцев. Они любили Хэма, они защищают память о нём поныне, посейчас, когда его величию уже не угрожают нечистоплотные «ранее неизвестные факты». Поэтому всё, что рассказывают о нём, проникнуто трепетом прикосновения маленьких людей к Колоссу, к личности, не имеющей аналогов в истории. Этим и объясняется желание каждого кубинца найти точки соприкосновения с этим великим человеком, долгие годы делившим с ними жизненное пространство. Мне приходилось во многих домах людей того времени видеть хоть какой-то маленький след их сопричастности к ЕГО жизни на острове. Но об этом – тоже чуть-чуть потом.

Так вот, девочка помешалась. Она искала встречи с НИМ, подкарауливала ЕГО, совсем не заботясь о его и своей репутации. Однажды в ресторане она преподнесла ЕМУ фигурку Геральдийи и сказала, что она умрёт или ослепнет, дожидаясь ЕГО... Поговаривают, что Хэмингуэй даже включил эту историю в один из рассказов кубинского периода, не опубликованного и поныне.

 


La`Geraldilla,

любовь и смерть всегда вдвоём

 

Всё, что связано с Любовью на Кубе - священно. Это чувство – главная линия жизни, Modus vivendi каждого. Ею дорожат, её бережно пестуют, если она есть, и пытаются спешно заполнить пространство в её отсутствие. Любовь движет жизнью, поступками и настроением:

«Это – мы, так мы живём, и это навсегда».

Так закончил свой рассказ незаурядный делец того времени, конца 70-х, скованный цепями условностей социализма у берегов Америки, сын своей земли, мой добрый знакомый, не забытый по прошествии уже почти сорока лет, Manolo Sances Fueges.  

 








<< Назад | Прочтено: 21 | Автор: Аваков А. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Авторы