В. Мясников

МОЙ ЧЕРНОБЫЛЬ

Воспоминания участника ликвидации последствий аварии

на Чернобыльской атомной электростанции

Со времени трагедии в Чернобыле прошло уже 40 лет. В жизни человека это очень большой отрезок времени. Как ни удивительно, до сих пор живы некоторые участники ликвидации последствий этой аварии. Среди них и я – Мясников Виталий Евгеньевич, 1943 года рождения, гражданин Украины, нашедший убежище в Германии после начала войны в Украине в феврале 2022 года.

По образованию я инженер - электромеханик, выпускник Харьковского политехнического института. Во время аварии в Чернобыле я работал старшим инженером Специального конструкторского бюро Харьковского электроаппаратного завода (СКБ ХЭАЗ). По характеру выполняемей работы я хорошо знал номенклатуру низковольтных электрических аппаратов, разрабатываемых Специальным конструкторским бюро. Это, в сочетании с подтверждённым медицинским контролем хорошим состоянием здоровья и положительной характеристикой руководства, оказалось решающим в выдвижении моей кандидатуры для командировки на Чернобыльскую атомную электростанцию.

Спустя годы я узнал, что администрация приняла во внимание и моё семейное положение – разведен. Значит, при форс-мажорной ситуации не придётся иметь дело с рыдающей вдовой. То, что у меня пожилые родители, у которых я – единственный сын, и у меня дочь-подросток, во внимание принято не было. Основание для командировки: письменное указание Министерства электротехнической промышленности СССР.

Вместе со мной в Чернобыль поехал электромонтажник, однако работы для него не было, и он вернулся на работу в Харьков.

Следует сказать, что конкурса на эту командировку среди возможных претендентов не было – все осознавали её потенциальную опасность для здоровья. Но я не стал отказываться и поехал. Я отработал в Чернобыле вахту – практически 2 недели – без выходных дней.

   В. Мясников.  Сорок лет назад...

Что я делал на атомной электростанции? Цель моей командировки: обследование состояния низковольтных электрических аппаратов, комплектующих электрооборудование атомной электростанции, разработанных нашим Специальным конструкторским бюро, и выдача заключений о дальнейшем использовании этих аппаратов в оборудовании электростанции.

Обследование было проведено в марте 1987 года. Технические результаты обследования я опускаю, это – сугубо профессиональная тематика. Хочу отметить, что в сотрудничестве со специалистами АЭС было установлено использование не по назначению путевых выключателей в турбинном цехе, что привело к их отказу в функционировании. Был составлен Акт отказа, направлено совместное с АЭС письмо с приложением этого Акта на Харьковский турбинный завод (ныне – «Турбо-атом»).

Уже одного этого достаточно для того, чтобы признать результаты командировки успешными. Были и другие предложения по комплектации электрическими аппаратами оборудования АЭС. Значит, в Чернобыль я съездил не зря.

Возникает вопрос: какую дозу радиационного облучения я получил во время пребывания в Чернобыле? Обе недели моей командировки я провёл внутри закрытой для свободного доступа тридцатикилометровой зоны. Я работал на атомной электростанции, там же питался. Кстати, питание было усиленное и бесплатное. Ночевал я в квартире в городе Чернобыль. Сообщение между городом и станцией – на автобусе.

Индивидуального радиационного дозиметра и индивидуальных средств защиты от радиации у меня не было. Исключением было недолгое пребывание в реакторном цехе, для чего предварительно пришлось облачиться в полу-космические доспехи – специальный костюм.

В результате я получил официальную справку о полученной организмом дозе облучения – шесть миллизиверт. Это – весьма скромная цифра. Предельно допустимая для среднестатистического человека норма – 50 миллизиверт. Убеждён, что фактически полученная моим организмом доза облучения была существенно больше шести миллизиверт. Через много лет я попытался оспорить установленную для меня дозу облучения – написал на атомную станцию письмо с указанием моих рабочих зон, включая и реакторный цех, где я контролировал состояние путевых выключателей.

В ответ получил формальную отписку – «...Оснований для пересмотра нет.»

Главное для меня состоит в там, что мой организм радиационную перегрузку выдержал. Связи между пребыванием в Чернобыле и последующими заболеваниями у меня нет, как нет в моём организме и изотопов цезия-137, что подтверждено медиками. Итог: рискованная одиссея завершилась для меня благополучно. Остаётся жить и радоваться жизни.

Однако хватит о бумажной волоките. Моя память сохранила то, что не зафиксировано на бумаге. В том числе – и с оттенком юмора, как это ни парадоксально звучит с учётом места и времени событий.

Вспоминаю: сижу я в комнате инженеров цеха ТАИ (теплоавтоматики и измерений), занят составлениям отчётности о проделанной работе. В нескольких метрах от меня сидит представитель Министерства электротехнической промышленности СССР на Чернобыльской атомной электростанции С. Марчук – человек весьма пожилой, я его про себя называл «старый дятел». Этот Марчук разговаривает по телефону, как я понял из содержания разговора, с женой. Она даёт ему ценные указания: как себя вести, принимать вовремя лекарства и прочее. Он в ответ: «Мамочка, я веду себя хорошо». Я чуть со стула не упал, но удержался.

Другой эпизод. Узким местом было печатание материалов – масштабно было перегружено. Это тормозило и мою работу. Я объявил машинистке, что у меня заканчивается срок командировки, которую, кстати, пришлось продлевать. В ответ слышу: «Кому мне раньше печатать – Силаеву или Вам?» Я ценю юмор и фразу эту запомнил. Силаев – заместитель Председателя Совета Министров СССР. По стечению обстоятельств мы оказались на Чернобыльской атомной электростанции в одно и то же время. Впрочем, мой вопрос решился положительно – все мои материалы были напечатаны.

Уже по возвращении в Харьков юмор продолжился. Мне предложили составить акт на списание спирта-ректификата, который мне дали для поддержания духа в теле во время командировки. Я ответил: «Спирт выпил Калашник (электромонтажник, который вернулся в Харьков раньше меня), пусть он и акт составляет».

Вспоминаю сейчас эти эпизоды с доброй улыбкой. Как бы я жил и выживал без чувства юмора? Это относится не только к пребыванию в Чернобыле.

Что осталось у меня от Чернобыля? Осталось удостоверение участника ликвидации последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции в 1987 году, выданное Министерством электротехнической промышленности СССР 22 ноября 1991 года – накануне распада СССР. Этим удостоверением я воспользоваться не смог – распался Советский Союз. Потом были другие удостоверения, выданные Украинским государством. За командировку я получил от государства вознаграждение – и немалое: 750 рублей. Доверяя государству, положил всю сумму на сберегательную книжку. Что было дальше, известно всем – деньги «сгорели».

     Удостоверение участника ликвидации последствий

     Чернобыльской аварии 

Но жизнь продолжилась, и это главнее. Если попытаться подвести итоги этой не совсем обычной командировки, то мой вывод такой: я отработал честно и профессионально грамотно. Мне не в чем себя упрекнуть.

Сейчас мне уже перевалило за 80 лет, но этот факт меня не смущает, я не с Альцгеймером и не с Паркинсоном, слушаю классическую музыку, люблю природу, умеренные физические нагрузки, отслеживаю и анализирую новости в мире.

В числе прочих дел я занят разработкой технических статей для профессионального электротехнического журнала. Публикация этих статей – моя само-аттестация на полноценную жизнь, подтверждение моей технической компетентности и полезности в жизни. Буду стремиться не сбиться с этого курса. Сам себе я отдаю команду: «Так держать!»

Мясников В. Е.

12.02.26

КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ

МОЙ ЧЕРНОБЫЛЬ

• Die Administration der Seite partner-inform.de übernimmt keine Verantwortung für die verwendete Video- und Bildmateriale im Bereich Blogs, soweit diese Blogs von privaten Nutzern erstellt und publiziert werden.
  Die Nutzerinnen und Nutzer sind für die von ihnen publizierten Beiträge selbst verantwortlich

  
  Es können nur registrierte Benutzer des Portals einen Kommentar hinterlassen.

  Zur Anmeldung >>