Прошлое - родина души человека (Генрих Гейне)

Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях



Menu

Темы


Воспоминания

Семен Костовецкий

Шпионские страсти

Как Моська Слона напугал,

или трусишка  Иосиф 


Шпионские страсти, интриги разведок, борьба секретных структур между собой... Всё это интересно, загадочно, во многом – просто фантастично. Написано в последние четверть века о работе советской разведки очень много. И сам я с запоем читал, не вдаваясь в тонкости. Только вот лишь разок наткнулся на историю, которая почему-то слегка «зацепила». Прочитал разок-другой, ухватился за ниточку, потянул – и клубочек начал распутываться. Безусловно, до профессионального аналитического разбора мне далековато, но в итоге всё уперлось в первоисточники. А они не врут. Так с чего же всё началось?

 

Ниже приведен тексты из статей бывшего советского разведчика-перебежчика А.М.Орлова, которые он опубликовал в американском журнале «Лайф» 23апреля 1956 года.

 

«Полицейские архивы старого режима были разбросаны по многим городам. Значительная часть их сохранилась в Ленинграде. Большое количество документов находилось с первых лет советской власти в одном из помещений, которым пользовался предшественник Ягоды, Менжинский. Теперь они были переданы надежному сотруднику НКВД по фамилии Штейн, который был помощником начальника отдела, готовившего московские процессы.

 

Однажды Штейн наткнулся на изящную папку, в которой Виссарионов, заместитель директора Департамента полиции, хранил документы, видимо, предназначенные только для его глаз. Листая их, Штейн увидел анкету с прикрепленной к ней фотографией Сталина — тогда еще молодого человека. Он подумал, что ему удалось обнаружить некие реликвии, касающиеся деятельности великого вождя в большевистском подполье.

 

Штейн уже собрался было бежать к Ягоде с радостным сообщением о ценной исторической находке. Но при повторном осмотре папки у него возникло подозрение. Приподнятое настроение сменилось страхом и ужасом, когда он приступил к чтению. Обширные рукописные докладные и письма были адресованы Виссарионову, почерк же принадлежал диктатору и был хорошо знаком Штейну. Папка действительно прекрасно характеризовала Сталина, однако не Сталина-революционера, а Сталина — агента-провокатора, который неутомимо работал на царскую тайную полицию.

 

Несколько мучительных дней Штейн прятал папку Виссарионова в своем кабинете. Наконец решение было принято. Он забрал папку и полетел в Киев, чтобы показать ее своему бывшему начальнику по НКВД, который был к тому же его лучшим другом. Это был В. Балицкий, очень влиятельный член ЦК Коммунистической партии Советского Союза. Балицкий также руководил НКВД Украины. Мой двоюродный брат Кацнельсон был близким другом Балицкого с первых дней революции, а теперь и его заместителем.

 

Когда Балицкий изучил обжигающую руки папку, то был потрясен не менее Штейна. Он позвал к себе Зиновия. Они детальнейшим образом исследовали каждый документ в подшивке. Хотя и простым глазом было видно, что документы подлинные, все провели необходимую экспертизу и анализы, чтобы установить возраст бумаги и, конечно же, идентичность почерка.

 

Не оставалось и тени сомнения: Иосиф Сталин долгое время был агентом царской тайной полиции и действовал в этом качестве до середины 1913 года. Папка содержала не только агентурные донесения Сталина. Оказалось, что Сталин отчаянно пытался сделать карьеру в царской тайной полиции.

 

Некоторые из сталинских сообщений от 1912 года относились к Четвертой Думе. Большевистская фракция в этой Думе состояла из шести депутатов во главе с Романом Малиновским. Когда архивы Охранки были открыты после первой, так называемой Февральской, революции, выяснилось, что Малиновский всё это время был царским агентом и ловко обманывал своих коммунистических коллег. После прихода большевиков к власти он был судим, признан виновным и расстрелян».

 

«Мой двоюродный брат Зиновий сообщил мне тогда, в 1937 году, в Париже, что было изготовлено несколько фотокопий сталинского досье из Охранки».

 

 Сам Орлов, будучи в 1938 году резидентом иностранного отдела НКВД в Испании, в июле месяце, почувствовав угрозу из Москвы, игнориравал приказ прибыть на советское судно в Голландии. Вместе с женой и ребенком он приехал в Париж и, получив рекомендательное письмо (не визу), отбыл в Канаду, а затем – в США. Дабы оградить себя и родственников от «длинных рук» Кремля, он написал угрожающее письмо наркому НКВД Ежову и Генсеку Сталину. В обмен на гарантии его молчания о преступлениях Сталина он просил не искать его и не трогать престарелую мать-старушку, живущую в СССР. Сталин испугался, поступил приказ Орлова не искать. После смерти Сталина Орлов опубликовал в американском журнале «Лайф» обличительную статью о преступлениях Сталина и о его тайной  работе в Охранном отделении. Затем вышла и книга о сталинских преступлениях.

 

Вот так коротко и сжато выглядит вся предыстория. А если подробно, то дело было так...                                       

 

ПАПКА

 

 Началось всё с приказа наркома НКВД Ягоды. Он не вызывал в свой кабинет зам.начальника секретно-политического отдела  ГУГБ Штейна. Приказ был отдан по команде начальнику отдела комиссару госбезопасности 2 ранга Молчанову Георгию Андреевичу и дальше – его заместителю майору госбезопасности Штейну Исааку Вульфовичу. Это азы субординации, и ее никто не отменял.

Комиссар госбезопасности

2 ранга Молчанов Г.А.

В рамках подготовки первого Московского процесса (против Зиновьева и Каменева) Штейну поручили покопаться в старых полицейских архивах в поисках еще живущих бывших работников полиции, которые помогли бы пролить свет на прошлое сталинских политических противников.


Майор госбезопасности Штейн И. В.


А.М.Орлов, как и многие другие авторы подобных тем, говорит, что полицейские архивы были разбросаны по стране. Общие архивы – да, но не архивы Охранного отделения. Все они были свезены в Москву и находились в рабочем кабинете бывшего руководителя ОГПУ-НКВД  Менжинского Вячеслава Рудольфовича. Именно туда и устремил поиски майор Штейн. И вот обнаруживается папка секретного агента охранки по фамилии Джугашвили. Что делает Штейн-майор госбезопасности, человек, более десяти лет служащий в органах НКВД, а значит, далеко не дурак? А он берет папку и несет в свой кабинет, где она лежит несколько дней. А он в смятении, потому как не знает, что с ней делать. Однако вскоре решение принято и, схватив папку, он летит в Киев к своему бывшему начальнику и большому другу – начальнику НКВД Украины  Балицкому В.А.


Начальник НКВД Украины  Балицкий В.А.

 


 Тот вызывает своего друга и заместителя  Кацнельсона Зиновия Борисовича, и они вдвоем несколько дней детально изучают документы, проводят необходимые экспертизы. Вывод суров: Сталин – агент-провокатор. С этой новостью они спешат к первому секретарю компартии Украины Косиору и командующему войсками Киевского округа Якиру. Косиор срочно вылетает в Москву к Тухачевскому.

 


Кацнельсон Зиновий Борисович


А теперь подробнее. Штейн, как чекист с более чем десятилетним стажем, не мог не понимать, что, отнеся папку из архива в свой кабинет, он приставил к виску заряженный пистолет. Далее. Не мог он просто так взять и улететь в Киев на несколько дней. Он – лицо подчиненное, и его могут вызвать к начальству в любой момент. Нигде не сохранилось хоть какой-либо  малой официальной мотивации его внезапному отъезду в Киев. Он получил конкретное задание, роется в архивах царской охранки. И в любой момент его может вызвать начальник, поинтересоваться продвижением дела. А Штейна нет на месте. И в Москве его не может найти свой же аппарат НКВД. Только обнаруживается его фамилия в списках пассажиров рейса на Киев. И призадумался бы на тот момент начальник СПО ГУГБ комиссар Молчанов: «А с какого перепугу мой подчиненный, роясь в архивах Охранки, вдруг рванул в Киев к своему другу Балицкому? Может, он нашел ценный материал, но не доверяет его показать мне, своему начальнику?»

 

То, что Штейн и Балицкий были большими друзьями, знали все, никакого секрета. Дождавшись возвращения Штейна в Москву, сделать вид, что ничего не случилось... Аккуратно выяснить, с кем встречался он в Киеве, а потом просто поинтересоваться его поездкой в Киев. С пристрастием. А теперь – о самой папке или, как ее величают,  «папка Виссарионова». Грош цена той экспертизе, что проводили главные чекисты Украины. Папка оказалась полной «липой». И об этом сообщили эксперты, причем ярые враги Советской власти, у которых нет никакого резона обелять ирода Сталина.

 

Главной уликой из этой папки являлось письмо начальника охранного отделения Енисейска к заместителю департамента полиции Виссарионову в Петербург о работе агента по фамилии Сталин. Письмо датировано 1913 годом. В 1913 году Сталина еще не было. Он был «Коба», «Васильев», «Иванович». Написав на тот период только три статьи, Сталин их подписывал «К.Стефин» и «К.Салин». А в письме шесть раз упоминается именно Сталин. Более того: все полицейские чины носили погоны, и обращение в официальной переписке сопровождалось написанием звания, должности, а не «милостивый государь». И вообще до 1913 года енисейское отделение было сокращено, и его просто не существовало. Красноярск – вот город, где находилось охранное отделение.

 

А Сталин отбывал ссылку в деревне, расположенной в 1500 верстах от Красноярска, в глухомани. Жил тихо, никакой работы активной не проводил. Это прямая информация от других ссыльных. Если бы Сталин был действительно провокатором, то первым делом он бы замел следы. Ведь он параноик, вечно всех подозревал и первым делом запустил бы в архив охранного отделения того же Паукера Карла Викторовича, своего доверенного, начальника личной охраны. «А что, друг Карлуша, глянь-ка в архиве, когда-то охранка смастерила на меня гадость. Надо бы ее извести». И всё, тишина!.. Так нет, Сталин думает, что папка затерялась и ему наплевать (по версии Орлова).

 

 А сам Орлов узнает об этой папке в феврале 1937 года от своего родственника Зиновия Кацнельсона, второго чекиста Украины. Тот специально приехал в Париж, чтобы навестить Орлова в больнице. Официально он приехал для встречи с двумя агентами НКВД. Орлов услышал историю папки и о заговоре, возглавляемым Тухачевским, и прямо «содрогался от ужаса», по его словам. Только забывать не нужно, что на дворе  февраль 1937 года, и целый год прошел с момента нахождения папки. А заговорщики (если заговор имел место быть) кроме болтовни целый год ничем не занимались, разговоры вели. И потому, поняв весь ужас содеянного в октябре 1936 года, главный виновник страшной находки майор госбезопасности Штейн пустил себе пулю в голову. А об этом Кацнельсон рассказал Орлову?  Штейн понял, что месяцы идут, а дальше болтовни дело не двигается. Вот он и не стал дожидаться неминуемого конца.

 

И, кстати, что делал Кацнельсон в Париже в феврале 1937 года? Ему по рангу не полагалось ездить на встречу с агентами НКВД в Париж, и объяснения тут – самые простые. С января по март 1937 года проходил в Москве «затяжной» пленум ЦК. Начальник НКВД Украины Балицкий, будучи членом ЦК, отбыл в Москву. Замещал его, то есть исполнял обязанности первого чекиста Украины Кацнельсон Зиновий Борисович. У иностранного отдела НКВД есть свои сотрудники для работы за кордоном. Это они должны были ехать в Париж, работа у них такая. А первый чекист Украины бросает вверенное ему руководство и едет за границу для встречи с двумя агентами? Бред какой-то... Но объяснение существует. Просто Кацнельсону захотелось повидаться с больным родственником. Вот он за государственный счет и прокатился, повидавшись со своим родственником Орловым. В беседе Орлов оптимистично отозвался об успехе заговора, потому как считал Тухачевского грамотным военачальником стратегического склада ума. Заговор, если и был, то известно, чем закончился. А вот Орлов – личность действительно интересная.

 

                                                     КАРЬЕРА

 

Пересказывать его биографию – только время отнимать, лучше касаться ключевых моментов. В 1916 году Орлов (настоящая имя – Лейб Лазаревич Фельдбин) вместе со своим кузеном Зиновием Кацнельсоном поступил в школу правоведения в Москве. Школа была при Московском университете, но диплом выдавался по окончании именно школьный, а не университетский. К учебе так и не приступили, обоих мобилизовали в армию. Служба проходила на Урале. В марте 1917 года Орлов прошел ускоренный курс обучения прапорщиков. В мае вступил в одну из фракций РСДРП. С ноября 1917 года до середины 1918-го Орлов возглавлял информационную службу Верховного финансового совета. Затем два года он находился в рядах Красной Армии  как образованый офицер для контроля и укрепления личного состава. А в 1920-м   направлен в 12-ю армию на Юго-Запад России в должности заместителя председателя Особого отдела (военной контрразведки).

 


Л.Л.Фельдбин (Орлов), школьные годы 


Война Польши против России раскрыла Орлова как талантливого руководителя и участника многих операций и диверсий в тылу противника. Только вот основные функции контрразведки, если внимательно поштудировать – это деятельность против вражеских разведок на своей территории. А работа за пределами своего государства производится только тогда, когда советским учреждениям или людям угрожает опасность. Во время польской кампании на территории Польши не было советских учреждений. Поэтому непонятно, для чего работу разведки выполняла контрразведка. Бок о бок с ним служил его кузен Кацнельсон, тоже в должности одного из заместителей председателя Особого отдела 12-й армии. Там же в 1920 году они близко сдружились с Балицким Всеволодом Апполоновичем, председателем трибунала фронта. Первым уехал Кацнельсон, его перевели в Москву на должность зам. начальника Административно-организационного управления ВЧК. Из Москвы Кацнельсон сообщает кузену о начале формирования погранвойск ВЧК. Орлов просится о переводе в Москву и вливается в ряды пограничников. И тут история повторяется. Кацнельсона назначают  полномочным представителем ВЧК в Северном крае, председателем Архангельской губернской ЧК и начальником Особого отдела охраны северной границы. Естественно, он тащит за собой кузена Орлова. Никаких подвигов во время  работы в Особом отделе ВЧК Архангельской губернии Орлов не совершил, но успел жениться. Со своей женой Марией Рожнецкой он познакомился за год до описываемых событий в штабе канцелярии Юго-Западного фронта. Это была любовь действительно на всю жизнь и один раз.


Мария Рожнецкая (1903-1973)  

 

Прослужив несколько месяцев, Орлов просит о переводе в Москву, он хочет закончить учебу в школе правоведения. Заочную трехлетнюю учебу в школе он совмещал с работой следователя Верховного трибунала ВЦИК. Под  руководством Крыленко Н.В. в составе группы юристов работал над созданием первого Уголовного кодекса. После введения НЭП в стране появились широкие возможности для коррупции и различных махинаций. Как и других следователей Верховного трибунала, Орлова пригласили в управление ОГПУ для расследования с целью возбуждения судебного преследования по делам о коррупции и.т.д.  Через некоторое время группа следователей была приглашена на заседание Политбюро с отчетом о проделанной работе. Выступил и Орлов. Хотя расследование было проведено с впечатляющей тщательностью, Сталин с успехом аргументировал отклонение предложенного Орловым вердикта о невиновности.

 

Позже Орлов будет утверждать, что вступил со Сталиным в жаркий спор, отстаивая свою точку зрения, и этим запомнился и Сталину, и Дзержинскому. И Дзержинский,  заприметив бесстрашного молодого юриста, пригласил его на работу в Экономическое управление ОГПУ. Чушь всё это! Со Сталиным он в спор не вступал, потому как Иосиф Виссарионович, цитирую еще раз, «... с успехом аргументировал отклонение предложенного Орловым вердикта о невиновности». А в ЭКУ ОГПУ Орлов поступил на службу не по желанию Дзержинского, а – правильно: там уже работал его кузен Кацнельсон. Он и перетащил родственника! Кузен Орлова занимал пост начальника ЭКУ ОГПУ и потому сразу определил родственника на должность заместителя и одновременно начальником VII отделения. На этом посту он занимался контролем над промышленностью и торговлей во избежание коррупции и махинаций. Сам Орлов сообщил, что эти обязанности лично Дзержинский на него возложил. В повествовании Орлова манера притягивать к своей фамилии первых лиц государства наблюдается постоянно. С таким же успехом любой коммунист Советского Союза может утверждать, что получал задания напрямую от Генерального секретаря КПСС Л.И.Брежнева, а солдат – от министра обороны. Задания Орлов получал не напрямую от начальника ОГПУ, а от своего кузена в рамках субординации.

 

«В конце 1925 года Орлов уехал из Москвы в Закавказье. Это срочное назначение было вызвано тем, что его опыт контрразведывательной работы потребовался командованию пограничных войск ОГПУ в Закавказье. Там он был обязан обеспечить надежную охрану границы от любых внешних вторжений, которые помешали бы советским операциям по подавлению разрастающихся волнений среди вечно беспокойных грузин. Назначение Орлова благословил сын Грузии Сталин».

 

Занимательная выдержка из книги об Орлове! Будем гадать об истинной причине перевода в Закавказье или уже становится привычным? Как всегда, его кузен, уже в должности полномочного представителя ОГПУ в Закавказье, перетащил родственника к себе. О том, что Сталин благословил Орлова, он ,Орлов, говорит, а вот Кацнельсона Сталин не благословил. И знаете, почему? Кацнельсон мемуаров не оставил, не успел. Дальнейшие действия Орлова тоже интересны. Он размещает свой штаб в Сухуми.  Орлову поручено возглавить охрану сухопутной границы с Турцией и Персией. А теперь обратимся к выдержке из книги, где недвумысленно говорится о «срочном назначении» и «его опыте контрразведывательной работы». Абсолютно логично заключить, что он просто обязан был по необходимости возглавить контрразведку в частях ОГПУ по охране южных границ мужду Черным и Каспийским морями. Но нет, его назначают руководить всеми войсками, а никак не контрразведкой. Из этого напрашивается вывод: Кацнельсон набрехал руководству о необходимости опытного контрразведчика, использовав его опыт как средство перетащить к себе.

 

Приняв должность, Орлов расположил штаб в Сухуми, а его предшественник расположил штаб в Тбилиси, после Орлова новый начальник расположился в Ереване. Где тут профессионализм, если при каждом переезде руководство охраной границы отсутствует напрочь?  От Сухуми до ближайшей точки границы – 250 км, до дальней – более 1000 км. А не профессиональней ли выбрать золотую середину в районе Еревана? Там и граница ближе, и связь не такая удаленная, достаточно на карту взглянуть. Напрашивается самодурство.

 

Там же, в Сухуми, в семье Орлова произошла действительно трагедия. Его трехлетняя дочь Вера заболела ревматизмом сердца. Советским врачам Орлов не верил и решил лечить ребенка за границей. Но для этого нужно туда попасть. Он переводится в иностранный отдел ОГПУ (закордонная разведка). Точнее, он обращается к своему кузену Кацнельсону, который в Москве занимает должность начальника Главного управления пограничной охраны и войск ОГПУ. Кацнельсон. безусловно, с участием отнесся к горю Орлова и сделал всё возможное... Хлопоты были настойчивые, и потому контрразведчика, не имеющего никакого опыта в разведке, поставили служить именно в разведку. Хотя за рубежом контрразведка функционировала. За рубеж Орлов в 1926 году выехал с женой, но без дочери. Повторяюсь, Орлов был контрразведчиком, он не знал, что в закордонной разведке есть свои правила.


ЗА  КОРДОН

 

Первое назначение за рубеж начинающего разведчика – и сразу в Париж «легальным» резидентом. Это высокий и ответственный пост. Орлов владеет английским, немецким и французским языками. Начальство его ценит. Это воспоминания самого Орлова. Только не понять Орлову, почему в Париж – и «легальным» резидентом? А ответ прост. Как разведчик за рубежом – Орлов «сырой» и еще подмастерье. Вот его под крыло Якова Христофоровича Давтяна и отправили. А Давтян – это профессионал высшего класса, первый начальник ИНО ОГПУ с опытом работы за границей. Дзержинский в 1920 году лично запросил ЦК о переводе Давтяна в распоряжение ВЧК. Под фамилией Давыдов был назначен временно исполняющим обязанности начальника внешней разведки. За короткий период Я.Х.Давыдовым было разработано положение об иностранном отделе ВЧК, решены вопросы его структуры и штатного состава. В апреле 1921 года назначен начальником ИНО ВЧК. С 1922 по 1937 годы работал за рубежом (перерыв 1932 - 1934), совмещая работу дипломата и разведчика. Вот к нему «под крыло» и определили Орлова, о чём сам Орлов говорит. Но он упорно молчит от том, что дальновидное начальство не просто отправило Орлова в Париж. Там, в Париже, он набирался ценнейшего опыта от высокого профессионала. Учился, одним словом.

 

 Давтян Я.Х.


В 1928 году он с женой переезжает в Берлин, где уже под своей настоящей фамилией Фельдбин работает торговым советником, а его жена – секретарем в советском представительстве. В 20-е годы между Германией и СССР были подписаны договоры о поставках в СССР различной продукции, в том числе и технической. Одной из важнейших обязанностей Орлова в торговой делегации было осуществление контроля за выполнением секретных военных контрактов и договоров о закупках, а также за  качеством продукции. За это он отвечал головой. И он с гордостью сообщает, что в его подчинение Москва прислала родного брата жены Сталина Павла Аллилуева. А почему? Умолчал Орлов о полном отсутствии технических знаний и просил прислать специалиста. Москва пошла навстречу техническому «двоечнику». Приехал Аллилуев,  и не в подчинение Орлову, а в помощь. Потому как без «технаря» Орлов остается простым балластом. Аллилуев действительно «знает и понимает металл», машины. Он – один из создателей автобронетанкового управления Красной Армии, он – участник экспедиций в поиске никеля по Дальнему Северу. Вот Аллилуев и проводил контроль качества самолетов и двигателей, а Орлов шифровки слал в Москву.


П.С. Аллилуев


Хотя ради справедливости надо отругать Аллилуева за болтовню о жизни своей сестры. Орлов говрит, что Аллилуев за два года совместной работы много ему рассказал «о византийском образе жизни внутри Кремля». Занимался Орлов также кражей технической документации и патентов. Поскольку сам он в технике был полный ноль, к его услугам были сотни людей советского торгпредства в Берлине и сочуствующие немцы. А также вся сеть резидентуры. И необходимо отметить, что с их помощью Орлову удалось принести большую пользу своей стране.

 

Бурная деятельность широкой сети промышленных шпионов не могла не привлечь внимание соответствующих органов, всё больше скандалов возникало при неудачах, и газеты подняли немилосердную шумиху. Решение отозвать Орлова в Москву в апреле 1931 года, по-видимому, напрямую связано с возрастающим числом скандалов, затрагивающих советское торгпредство в Берлине. Что примечательно: в 1930 году в Берлине произошел скандал из-за появления фальшивых 100-долларовых купюр. Это была одна из операций советских спецслужб, к которой Орлов и близко отношения не имел, но в своих воспоминаниях указывает на то, что ею «руководил лично Сталин».  В очередной раз притягивает к своей фамилии первых лиц государства. А может, и правда, что к его очам представили оригинал документа с подписью Сталина? Орлов, не имеющий никакого отношения к этой операции, утверждает, «что знал о планировании этой операции валютным отделом ОГПУ».  Ну, заврался товарищ Орлов!  Знать о планах валютного отдела в Москве, сидя в Берлине – это уж слишком. 

 

В апреле 1931 года Орлов возвращается в Москву на должность начальника 7-го  отделения  ИНО ОГПУ (экономическая разведка). Структура внешней разведки в то время выглядела так: 

 1 отделение — нелегальная работа в зарубежных странах;

2 отделение — вопросы въезда и выезда из СССР;

3 отделение — политическая разведка в основных странах Европы и США;

4 отделение — работа в странах Прибалтики и Финляндии;

5 отделение — работа по белой эмиграции;

6 отделение — разведка в восточных странах;

7 отделение — экономическая разведка;

8 отделение — научно-техническая разведка.

 

Кроме штатных работников, создавался резерв ИНО ОГПУ. В 1932 году, например, он состоял из 68 человек.     

 7-й отдел (Иностранный отдел) (ИНО). Начальник — комиссар госбезопасности 2-го ранга А. А. Слуцкий.

Структура 7-го отдела ГУГБ  была следующей: руководство (начальник и два заместителя); секретариат (секретное делопроизводство, 30 человек); хозяйственное подразделение; кадровое подразделение; финансовое подразделение; оперативные отделения:

 

1-е отделение — Германия, Италия, Чехословакия, Венгрия; 

2-е отделение — Япония, Китай;3-е отделение — Польша, Румыния, Болгария, Югославия;

4-е отделение — Британия, Франция, Испания, Швейцария, Нидерланды, Бельгия, Люксембург;

5-е отделение — Греция, Турция, Иран, Афганистан;    

6-е отделение — Финляндия, страны Скандинавии и Прибалтики;     

7-е отделение — США, Канада;    

8-е отделение — оппозиция;     

9-е отделение — эмиграция;      

10-е отделение — промышленная  разведка;  

11-е отделение — оперативная техника;   

12-е отделение — визы и учет иностранцев.    

Штат отдела — 210 человек.

 

В конце 1939 года структура управления выглядела таким образом.

Главное управление государственной безопасности.

1 отдел ГУГБ (охрана руководящих партийных и советских работников)

— в составе 1 отдела ГУГБ: политотдел, 24 отделения, школа, комендатуры ЦК ВКП(б) и НКВД СССР.

2 отдел ГУГБ (секретно-политический)

— 1 отделение (троцкисты, зиновьевцы, левые, правые, мясниковцы, шляпниковцы, исключенные из ВКП(б) и закордонная работа)

— 2 отделение (меньшевики, анархисты, эсэры, бундовцы, сионисты, клерикалы, провокаторы, жандармы, контрразведчики, каратели, белоказаки, монархисты)

—  3 отделение (борьба с украинской, белорусской, угро-финской нац. к-р

— 4 отделение (агентурная разработка по а/с политпартиям, дашнаки, тюрко-татарско-монгольская нац. к-р, грузмеки, муссаватисты и националисты)

—  5 отделение (литераторы, печать, издательства, театры, кино, искусство)

—  6 отделение (академии наук, НИИ, научные общества)

—  7 отделение (вскрытие и разработка к-р формирований среди учащейся молодежи, система Наркомпроса и дети репрессированных)

—  8 отделение (Наркомздрав СССР и РСФСР и его учебные заведения)

—  9 отделение (НКЮ, Верхсуд, Прокуратура, Наркомсобес и их учебные заведения)

—  10 отделение (борьба с церковно-сектантской к-р)

— 11 отделение (физкультурные организации, добровольные общества, клубы, спортивные издательства)

—  12 отделение (ОСО, милиция, пож.охрана, военкоматы и начсостав запаса)

 

3 отдел ГУГБ (контрразведывательный):

— 1 (Германия, Венгрия)

— 2 (Япония, Китай)

— 3 (Англия)

— 4 (Франция, Италия, Бельгия, Швейцария, Испания)

— 5 (Румыния, Греция, Болгария, Югославия)

— 6 (Польша)

— 7 (Финляндия, Швеция, Норвегия, Дания)

— 8 (США и страны Южной Америки)

— 9 (Турция, Иран, Афганистан и внутренняя нал. к-р)

— 10 (белогвардейские к-р элементы)

— 11 (Латвия, Эстония, Литва)

— 12 (НКИД, полпредства и консульства)

— 13 (ИККИ, МОПР)

— 14 (Внешторг, торгпредства)

— 15 (интурист и ВОКС)

   часть  ОДК

   политотдел  ОДК

— 16, 17, 18, 19 отделения ОДК.

 

4 отдел ГУГБ (особый):

— 1 отделение (штабы)

— 2 (разведупры)

— 3 (авиация)

— 4 (технические войска)

— 5 (мото-тех.части)

-  6 (артиллерия,  кавалерия  и артчасти)

— 7 (пехота, кавалерия и артчасти)

— 8 (политорганы)

— 9 (довольственные органы)

— 10 (ВМФ)

— 11 (войска НКВД)

— 12 (орг-моб) 

— следчасть  

 

5 отдел ГУГБ (иностранный):

 — 1 (Германия, Венгрия, Дания)

--  2 (Польша)   

— 3 (Франция, Бельгия, Швейцария, Голландия)

— 4 (Англия)

— 5 (Италия)

— 6 (Испания)

— 7 (Румыния, Болгария, Югославия, Греция)

— 8 (Финляндия, Швеция, Норвегия, Шпицберген)

— 9 (Латвия, Эстония, Литва)

— 10 (США, Канада, Южная Америка, Мексика)

— 11 (Япония, Манчжурия)

— 12 (Китай, Синьцзян)

— 13 (Монголия, Тува)

— 14 (Турция, Иран, Афганистан)

— 15 (техническая разведка)

— 16 (опертехника)

— 17 (визы)

 

6 отдел ГУГБ (шифровальный, охрана гос. тайны):

— 1, 2, 3 отделения (охрана гос. тайны, проверка и учет допускаемых к секретной работе и документам)

— 4 отделение (дешифровальное)

— 5 отделение (исследование, разработка и учет шифров, составление шифров НКВД, подготовка шифровальных работников)

— 6 отделение (шифработа НКВД)

— 7 отделение (организационное руководство периферией, разработка инструкций и положений по секретно-шифровальной и агентурной работе)

— 8 отделение (шифровальное)


7 отдел – Следственная часть ГУГБ.

 

Главное экономическое управление вывели из состава ГУГБ. В самом ГУГБ на 1936 год работало более 200 человек и неизвестное количество технических работников. Вот среди них и работал Орлов. Архивные документы сохранили информацию о том, что в 1932 году Орлов посетил США, где ему удалось получить на руки настоящий американский паспорт на имя Уильяма Голдина, который он использовал в своей работе в Англии в 1934 году. А до нее он выезжал еще раз в Париж в 1933 году, где ему не удалось наладить сеть нелегальной резидентуры. Командировка оказалась безрезультатной, примечательными остались записи самого Орлова:

 

«Инициатором перехода к подпольным операциям был Артур Артузов, в прошлом начальник контрразведки (КРО), который в 1930 году сменил Триллисера на посту руководителя Иностранного отдела. Он вложил в реорганизацию зарубежных операций отдела всю изобретательность, которой отличались блестяще проведенные операции «Трест» и «Синдикат», одним из главных творцов коих он был. Поэтому, когда дело дошло до подготовки Орлова к первой подпольной операции, Артузов лично добавил рукой мастера последние штрихи к оперативному плану, прежде чем представить его в марте 1933 года Вячеславу Менжинскому, председателю ОГПУ.»

 

 

Артузов  А.Х. Начальник ИНО ГУГБ, корпусной комиссар

                 

Интересно то, что Орлов в своих мемуарах твердил о своем авторстве «перехода на нелегальное положение всей закордонной разведки». И он даже писал докладную высокому начальству. Но судя по этой выдержке, Орлов забылся и прямо написал, кто был инициатором. И заметьте: вся подготовка проходила в строгом соответствии правилам субординации: Менжинский – Артузов – Орлов.


А сутью задания Орлова была разработка Второго отдела (разведка) французского Генерального штаба. Чтобы работать уверенней, Орлов в конце весны приезжает в Вену для улучшения своего французского и английского языка, где берет уроки у английского профессора. Приехав в Париж, он попал в ту ситуацию, о которой мечтал и писал докладные – он нелегал. И тут же столкнулся с трудностями, которые просчитать не мог. Об этом говорит его длиннющая, нарушающая все правила лаконичности и краткости шифровка в Москву. Орлов писал, что для «старта» ему нужен настоящий француз. Прелестно! Начальство ждет от него действий, а он плачется! Ну извините, товарищ Орлов, что руководство не сделало за вас всё... И еще небольшой отрывок шифровки:

 

«Не имея такого человека, мне на первых порах приходится самому выполнять роль тайного агента, но значительно хуже среднего француза, т. к. а) я иностранец во Франции и б) «фирмы» (прикрытия) не имею. Сделок я ни с кем не заключаю. Я на положении американца, «предпочитающего отдых в Европе потере денег под ударами американского кризиса и только».

 

Теперь понятно? Руководство совсем не заботилось о ценном разведчике. Не обеспечило французами и фирмой-прикрытием. Короче говоря, Орлов дал понять  начальству не ждать от него дела. А в Париже тем временем пару месяцев Орлова водил за нос агент «Шталь» – аферист и пройдоха, пробу ставить негде. Орлов это понял, когда агент вытянул из него несколько тысяч долларов из оперативной кассы. Конец его нулевой деятельности в Париже положила случайная встреча с бывшим коллегой по торгпредству Верником. Он был невозвращенец, одет неряшливо, не брит и голоден. И Орлов вынужден был покинуть Париж не только из-за этой встречи (ведь по документам он – американец), но и благодаря сообщению из Москвы. Через других агентов в Париже Центру стало известно, что служба безопасности Франции уже сидит на «хвосте» у группы Орлова и готовит внедрение своих агентов. Полный провал... Орлов едет через Вену в Лондон.

 

 

 «КРАСНАЯ КАПЕЛЛА»

 

Несколько слов о знаменитой немецкой разведгруппе под названием «Красная капелла». Орлов в очередной раз «пришил» себя информационно к группе с легкостью и в очередной раз сбрехнул. Еще в 1935 году начальник ИНО Артузов дал добро на разработку Арвида Харнака, главного действующего лица группы. «Крестным отцом» Харнака («Корсиканец») стал кадровый офицер разведки Белкин Наум Маркович. А еще до этого Харнак поддерживал тесную связь с советским дипломатом в Берлине Александром Гиршфельдом. И став в апреле 1935 года министром экономики Германии, заинтересовал советскую разведку вплотную. С ним и работал Белкин, формируя «Красную капеллу». А Орлов в очередной раз постарался примазаться.


 

«КЕМБРИДЖСКАЯ  ПЯТЕРКА»

 

Директор УСС (управление стратегических служб) Аллен Даллес назвал эту группу «самой сильной разведывательной группой времён Второй мировой войны». С точки зрения разведслужб деятельность группы была поистине фантастической. Все участники группы были завербованы во время обучения в Кембриджском университете. В дальнейшем они стали: 

Ким Филби  — кодовое имя «Stanley», занимал высокие посты в MI6 и MI5 (разведка и служба безопасности Великобритании).

Дональд Маклин — «Homer», работал в министерстве иностранных дел.

Энтони Блант — «Johnson», контрразведка, советник короля Георга VI.

Гай Бёрджес — «Hicks», контрразведка, министерство иностранных дел.   

Джон Кернкросс – министерство иностранных дел, военная разведка.

 

Нельзя не согласиться с тем, что такая группа – это действительно редкость в мировой практике. А что говорит Орлов? Перед поездкой в Англию он задержался ненадолго в Вене, где получил приказ направиться в Лондон и принять группу «нелегалов». Орлов дает понять, что его не случайно направляют в Англию, потому что именно он, Орлов – автор «Пособия по контрразведке и ведению партизанской войны», в которой указано, как он сыграл главную роль в разработке всей концепции вербовки недовольных выпускников университета для использования их в качестве агентов внедрения. Пособие издано в 1936 году и применялось для обучения в ШОН (школа особого назначения) НКВД, где ковались кадры будущей разведки и контрразведки. Это Орлов говорит так и снова – пальцем в небо. За два года до выхода пособия этот способ уже применили без Орлова в Англии, не говоря уже о том, что самого «Пособия» в глаза никто и никогда не видел, что подтверждают не только архивы, но и работники ИНО того времени. ШОН была основана в октябре 1938 года и о ней , будучи в США, Орлов не знал. И сам Орлов говорит о принятии группы «нелегалов». Значит он сам признает, что группа уже находилась в стадии работы.

 

А вот человек, который действительно является «крестным отцом» знаменитой группы. Арнольд Генрихович Дейч (оперативный псевдоним — Отто)  — советский разведчик-нелегал. Создатель глубоко законспирированной «Кембриджской группы» агентов, был одним из первых советских разведчиков, которые делали ставку на приобретение перспективной агентуры. С момента создания по 1937 год контролировал деятельность «Кембриджской пятёрки» в Лондоне. Поэтому все разговоры о том, что Орлов был «повивальной бабкой»  группы – полная чушь. Арнольд Дейч прибыл в Лондон за полгода до появления там Орлова. За это время он успел завербовать более 20 агентов и организовать знаменитую «пятерку». Он действительно контролировал работу группы до 1937 года с небольшим перерывом с августа по ноябрь 1935 года. А вот почему: Орлов срочно покинул Лондон. Причина аналогична его бегству из Парижа в 1933году. Тогда он лицом к лицу столкнулся с бывшим коллегой по торгпредству – перебежчиком. Начальство приказало срочно покинуть Париж. А в октябре 1935 года в Лондоне он столкнулся с профессором, у которого в Вене в 1933 году месяц брал уроки английского языка, и знал его профессор, как русского поданного. Решение начальства мгновенно: покинуть срочно Лондон и Англию вообще.

 

А теперь позвольте высказать мою версию происшедшего. Будучи в Лондоне, Орлов в очередной раз просил Центр выпустить за рубеж свою жену и больную дочь. И опять ему отказали. Таковы правила. Вот Орлов и разыграл номер с профессором в надежде, что его переведут в другую страну, где он снова попытается вытащить семью. Кстати, фамилия профессора неизвестна до сих пор. А был ли мальчик вообще..? Безусловно, Орлов остается для истории как один из кураторов группы, но не более того. Спустя много лет он поставит себе в заслугу то, что не выдал ФБР «Кембриджскую пятёрку». Он и не мог выдать, потому как работал в Лондоне по американскому паспорту. За преступление такого рода в США сначала сажают в тюрьму на определенное количество лет, а потом депортируют. Вот он и молчал.

 

И еще один интересный штрих. Будучи в Лондоне, Орлов в своих мемуарах сделал вывод, что Центр был очень слабо информирован о планах Японии в 30-е годы. И опять пальцем в небо! Не знал Орлов: пройдет время, и общедоступен станет сайт внешней разведки, где в разделе 30-х годов будет запись: «В результате целенаправленной деятельности внешней разведки в отношении Японии советское правительство постоянно было в курсе замыслов Токио в отношении Китая, Монголии, СССР, Кореи и других стран.» В который раз Орлов хочет показать свою необычайную осведомленность и видение стратега, но опять – мимо... Работа с «кембриджской пятеркой», несомненно, ответственна и важна, но вешать себе на грудь лишние медали – некрасиво.

 

ИСПАНИЯ

В 1936 году Орлова направляют резидентом  в Испанию, охваченную гражданской войной – Знак высокого доверия к Орлову. Ему доверяют и ценят его настолько, что нарушают все правила внешней разведки: во Франции связной работает его жена и с ней дочь Вера – то, чего добивался Орлов. И здесь Орлова можно понять, надежда хоть на какое-то улучшения здоровья дочери он связывал с зарубежными врачами. О своем назначении сам Орлов сообщает в обычной высокой манере. Его кандидатуру на пост резидента представил на Политбюро Сталину лично нарком Ягода. Всех «приклеил»!


А.Орлов в Испании, 1937 год 


И по твердому убеждению Орлова выбор пал на него «по той причине, что из всех старших офицеров НКВД он один, как считалось, обладал требуемым опытом в партизанской войне, контрразведке и зарубежных операциях». Понятно? Вот так: единственный, самый, но без знания испанского вообще...  Впоследствии, в своих признаниях ФБР он утверждал, что должность резидента «делала его самым главным советским официальным лицом в Испании, хотя для внешнего мира главным русским официальным лицом считался советский посол».  В очередной раз Орлов заносил себя высоко, на этот раз перепрыгнул посла СССР в Испании. Да, неограниченные права у него были, но только в руководстве контрразведкой и внутренней безопасностью. Очень просто: возомнил себя «испанским Ягодой», начисто забыв, что до него в Испаню прибыл полномочный представитель (посол) Марсель Израилевич Розенберг с полным штатом всех военных атташе под руководством Яна Карловича Берзина (нач. разведупра РККА): представитель торгпредства СССР Артур Сташевский («политический комиссар Сталина»), Григорий Штерн, командующий всеми войсками Республики. Несмотря на высокий ранг собственного мнения, Орлову пришлось по прибытии 16 сентября идти и доложиться о прибытии к полномочному. Вот так. Представиться обязан, а представляются о прибытии старшему по рангу. Примечательно, что спустя десять дней по прибытии в Испанию Орлова 26 сентября 1936 года наркомом НКВД уже стал Ежов.

 

Первая шифровка Орлова, ушедшая в Центр 15 октября, содержала большие сомнения в успехе его работы. Как по мне, так это элементарная страховка Орлова в том случае, если его работа в будущем окажется впустую. А еще через месяц Мадрид стоял перед угрозой захвата. Американский журналист Луис Фишер, выпустивший в 1941 году книгу «Война в Испании», писал, что Мадрид был под угрозой сдачи, все дороги из столицы были забиты машинами с государственными чиновниками, министерствами со всеми архивами. Зайдя в посольство страны Советов, он обнаружил одного Орлова.  «Генерал Орлов посоветовал американскому репортеру: «Уезжайте как можно скорее. Фронта нет. Мадрид сам является фронтом!». Заметьте: Орлов – уже генерал.

 

А испанский писатель Хосе Фернандес в своей книге «Я, министр Сталина в Испании» сообщил, что Орлова в одиночку оставили защищать здание посольства. Вот он, главный защитник  – Орлов. Да, действительно, из всего дипкорпуса в здании остался  Орлов. Забыто о подразделении секретной испанской полиции, находившейся там под его руководством. Забыто, что именно в это время командующий войсками республиканцев генерал Григорий Штерн сколачивал оборону из разрозненных отрядов и подразделений милиции. И Мадрид действительно пришлось оставить почти через три года в марте 1939. Полная заслуга Штерна. 

 

А сейчас о самом интересном моменте в работе Орлова в Испании. Речь пойдет о перевозе испанского золотого запаса в СССР. По воспоминаниям Орлова, он был главной ключевой фигурой, это он лично всё спланировал и организовал. А все вокруг выполняли его приказы. Обвесил себя орденами и значимостью... А теперь подробно.

 

Той же осенью 1936-го  Орлов получил шифровку из Центра. Текст приводит Орлов: «Вместе с послом Розенбергом договоритесь с главой испанского правительства Кабальеро об отправке испанских золотых запасов в Советский Союз. Используйте для этой цели советский пароход. Операция должна проводиться в обстановке абсолютной секретности. Если испанцы потребуют расписку в получении груза, откажитесь это делать. Повторяю: откажитесь подписывать что-либо и скажите, что формальная расписка будет выдана в Москве Государственным банком. Назначаю вас лично ответственным за эту операцию. Розенберг проинформирован соответственно». Из шифровки становится ясно, что в операции участвует советский посол Розенберг, он уже информирован раньше Орлова. Тут требуется пояснение. Марсель Розенберг на дипломатическую работу попал еще в 1918 году, работал и на Востоке, и на Западе. Имел за плечами два десятка лет работы и огромного опыта. В узких кругах его называли «гроссмейстером тайной дипломатии». Зная о его невероятном умении уговаривать и убеждать, именно он получил задание всунуть в голову главы республиканцев мысль о хранении золотого запаса в СССР. что он с блеском и сделал в очень короткий срок.

 

  Орлов говорит о прямой почти переписке между ним и Сталиным. Вот какой я важный,  со мной вождь напрямую общается... Но увы, в очередной раз пальцем в небо! Не мог Сталин переписываться с Орловым. С середины августа по вторую декаду октября Сталин отдыхал на юге. А вся операция была тщательно продумана до отпуска. Идея перевозки золотого запаса Испании в СССР безусловно принадлежит Сталину. Он вызвал Ягоду, отдал приказ на разработку операции. Ягода вызвал начальника ИНО Слуцкого Абрама Ароновича и передал приказ по команде. Когда план был составлен и представлен Сталину Ягодой и Слуцким, были внесены поправки и дополнения. Силами только ИНО отдела такую операцию не провести. Потому Сталин позаботился о всемерной поддержке по выполнению. Были оповещены посол Розенберг (уговорил испанцев о перевозе золотого запаса в СССР), главный военный советник Берзин Я.К. (обеспечил двумя десятками советских танкистов для перевозки грузовыми машинами золота от места хранения в порт), военно-морской аттаще Кузнецов (обеспечил морской транспорт). Да, Орлов отвечал лично за погрузку и отправку золота. И всё.

 

 За выполнение всей операции вплоть до доставки в Одессу и дальше в Москву отвечал своей головой Слуцкий – это он планировал операцию. И вообще за несколько дней до появления в Испании Орлова золотой запас страны уже приготовили для отправки в южный порт Картахена, куда он через несколько дней и прибыл – пещера недалеко от порта. И пока не появился Орлов, груз лежал тихо и спокойно. Первым делом прибыв в Картахену, он наврал военно-морскому атташе Николаю Кузнецову, что ему нужно отправить в СССР груз никелевой руды и попросил оказать помощь в охране. Николай Герасимович Кузнецов, будущий Адмирал Флота СССР, глазом не моргнув, сделал вид, что свято верит всем словам Орлова. Он договорился с командиром картахенской военно-морской базы капитаном Рамиресом де Тогорес, и тот выделил шесть десятков людей из подводной службы. Причем сам Орлов прекрасно понял, что вся охрана знает о самом предмете охраны. Как вам секретность!?

 

Далее Орлов повествует о том, как он под бомбежкой лично руководил разгрузкой советских судов. А трусливые испанские грузчики от испуга разбегались. А теперь подробнее. Николай Герасимович Кузнецов, военно-морской атташе, получил приказ помочь Орлову и он помог, организовав караван из четырех советских судов. Но прибывшие суда с военными грузами для республиканцев сначала требовалось разгрузить. Вот Орлов и повествует о своем участии в разгрузке. Коротко говоря,  вешает на грудь очередной орден за чушь.

 

Не его обязанность была приемка военных транспортов. И об этом он сам писал, причем с гордостью. Вот, мол, работы было много, но два раза даже участвовал. Не зная испанского языка (а он не знал!), Орлов не мог не только руководить, но и участвовать в разгрузке. Более того, разгрузки проходили ночью, и всеми применялись меры безопасности от бомбардировок, обыкновенная светомаскировка. Но Орлов этого не понял, он думал показать свое бесстрашие и закурил прямо на месте разгрузки. Толпа испанских гузчиков бросилась на Орлова, они кричали, что он провокатор, демаскирующий разгрузку. Карьеру и жизнь Орлова спас налет вражеской авиации.

 

Очень Орлов беспокоился о морском переходе судов Картахена-Одесса, ой как беспокоился! Целую неделю нервничал... А с какого перепугу? Советские корабли под охраной военных испанских убыли согласно плану операции. А Орлов-то здесь причем? Его участие в данном мероприятии на отправке заканчилось. Он получил за участие в операции орден Ленина. А организатор всей операции начальник ИНО НКВД Слуцкий – ничего. Вот так.


  Начальник ИНО ГУГБ (1935-1938) Слуцкий А.А.

Комиссар госбезопасности 2-го ранга


 

 

 Очень интересны воспоминания о встрече с Орловым молодого добровольца Кирилла Хенкина. Кирилл Хенкин, тогда 20-летний парижский студент-белоэмигрант, доброволец:

 «В Валенсию из Барселоны я приехал в тамбуре переполненного вагона с выбитыми стеклами, пропитанный сажей, голодный и усталый. ... Войдя в гостиницу, я сказал дежурному, что мне нужно видеть товарища Орлова. Орлов вошел в комнату, сел на довольно значительном от меня расстоянии. Меня поразила его ухоженность. Было видно, что он только что принял душ, только что побрился. Разумеется, с одеколоном. Он был одет по-утреннему... на поясе – открытая замшевая кобура с игрушечного размера пистолетом «Вальтер» калибра 7,65. Выслушав мои путаные объяснения – кто я, зачем, от кого и откуда приехал и почему пришел именно к нему – он не приказал охране меня пристрелить. И такое бывало! А ведь это оказалась спецчасть, подчиненная Орлову. Я был зачарован и парализован зрелищем завтрака, который у меня под носом вкушал Орлов. Лакей в белой куртке вкатил столик, снял салфетку и удалился. Орлов намазал маслом горячий тост, принялся за яичницу с ветчиной, иногда отхлебывая кофе...
- И, разумеется, предложил завтрак своему юному собрату по оружию?
- Черта с два! К сливкам Орлов так и не притронулся. Он не был, видимо, особенно голоден – в отличие от меня.
Слушал он рассеянно, иногда задавая вопросы, которые должны были меня запутать, сбить с толку.....
Орлов подтер остаток желтка кусочком круассана и отпил последний глоток кофе. Затем отодвинул столик, на котором оставались еще булочка, масло, кувшинчик со сливками и полкувшинчика кофе, и достал пачку американских сигарет «Лаки Страйк», вынул сигарету и закурил: «Мы вам сообщим». На этом аудиенция была закончена.
- Судя по всему, та встреча осталась в вашей памяти на всю жизнь. Не потому ли, что резидент НКВД Орлов был тем, кого принято называть «сильной личностью»?
- Не совсем. Меня поразило другое. Для меня, студента парижского университета, члена студенческой коммунистической ячейки, за два дня до этого пешком перешедшего Пиренеи, встреча эта была шоком: первый представитель великого Советского Союза, которому я тогда поклонялся, выглядел самодовольным, холеным, вальяжным типом».  

 

... Больше и добавить нечего. Прекрасно понимая, что в одиночку Орлову не справиться с основной задачей – созданием партизанских отрядов и диверсонной  работы в тылу врага – Центр направил резиденту помощников, опытных разведчиков Белкина и Эйтингона, контрразведчика Григория Сыроежкина.

Наум Маркович Белкин с 1924 года работал по линии НКИД (МИД), как владеющий арабским, английским, французским и испанским языками в Саудовской Аравии, Йемене, Иране. Как нелегал ИНО – в Болгарии, Югославии, Уругвае, Германии.


Белкин Н.М.


Наум Исаакович Эйтингон работал в органах госбезопасности с мая 1920 года. Прошел курс обучения Восточного  факультета Военной академии РККА. Работал в Китае, Маньчжурии, Стамбуле. Был заместителем начальника Особой группы ОГПУ, которая напрямую подчинялась только начальнику ОГПУ Менжинскому. Работал в США. Возглавлял научно-техническую разведку и всю нелегальную разведку ИНО. Затем – в Германии.


 Н.И.Эйтингон генерал-майор госбезопасности


Сыроежкин работал в контрразведке много лет, это он пристрелил знаменитого разведчика Сиднея Рейли. Опыт работы у заместителей был огромнейший. В Испании Эйтингону пришлось практически участвовать во всех мероприятиях резидентуры.

 

 

Сыроежкин Григорий Сергеевич


 

Вот такие люди помогали Орлову в работе. Далее. В своей шифровке от 27 февраля 1937 года Центру Орлов выразил сомнения относительно способности испанского правительства использовать и развивать успех. Перечислил причины: межпартийная грызня, гнилое правительство, притупление чуства опасности, безответственность и саботаж, неиспользование сотен тысяч здоровых мужчин, отсутствие подлинного штаба с авторитетным и крупным, действительно крупным советником, внутренняя контрреволиция и шпионаж. В качестве мер по улучшению он предлагает ввести в армии расстрелы за дезертирство, нарушение дисциплины и.т.д. А правительству – прекратить межпартийную грызню. Вот так, коротко. Межпартийную грызню ликвидировать не удалось, потому как Испания не СССР с однопартийной системой. Использовать сотни тысяч людей в войне можно, но их нужно вооружить, обучить и кормить. Почему бы Орлову сразу не сказать Сталину об увеличении вооруженных и продовольственных поставок в Испанию!

 

Далее он пишет, что «военный советник Горев опыта войны не имеет и для такой войны он – младенец». Красивая характеристика человеку, имеющему за плечами Военную академию, три года войны разведчиком в составе китайской революционной армии и нелегала в США! То, что о Гореве с похвалой говорили будущие маршалы Мерецков, Малиновский, начальник Генштаба Испанской армии Висенте Рохо – это всё чепуха, Орлову виднее... А генерала Гришина Орлов назвал «хорошим партийцем, но не специалистом». Генерал Гришин – это псевдоним Берзина Я.К. Ну да, человека,  создавшего систему советской  военной разведки, с декабря 1917 года работника ВЧК,  сразу отправил в «неспециалисты».

 

Вот после этой шифровки Берзин и разозлился. Суть в чем: против франкистов борются люди различных политических направлений от анархистов до коммунистов. Людей нужно объединить для борбы с Франко. А победив врага, потом разобраться с остальными. Именно то, что сделали большевики для того, чтобы взять власть в свои руки в 1917 году. Взяли власть, а потом разобрались с меньшевиками, эсерами и.т.д.  Это понимает Берзин, но не понимает Орлов, у него опыта революции нет в отличие от Берзина, кавалера пяти орденов. А Орлов своими неоднократными вмешательствами просто мешал, хотел всех поставить под знамена коммунистов.

 

Прибывший в Испанию политический комиссар Михаил Кольцов тоже порядком навредил. Это он на массовых мероприятиях призывал уничтожить церкви. Это он предлагал испанцам, людям в большинстве своем верующим. Что будут делать такие люди? Правильно, держаться подальше от коммунистов... Берзин и написал в Москву, что Орлов мешает нормальной работе и просил Орлова отозвать. Понятно, после этого Берзина самого отозвали в Москву, а вот саботаж, внутренняя контрреволюция и шпионаж не прекратились. Орлов, это ваши прямые обязанности, работать надо!

 

После отъезда Берзина Орлов развернулся во всей красе. Из Москвы прибыл сверхплановый контингент работников НКВД. Четыре  архивных тома переписки Орлова с Центром содержат много информации об успехах Орлова. И это правильно,  грош цена профессионалу без результативной работы. Правда, Орлов иногда забывал, что он посланник НКВД только в Испании, а у него рождались планы европейского масштаба. Запугать, например Францию планами Гитлера о захвате Испании и отсечении Франции от своих колоний на севере Африки, для чего французам был подброшен «немецкий военный стратегический план», обнаруженный в германском посольстве в Мадриде. Не учел Орлов одного: военному стратегическому плану нечего было делать на территории Испании, такие секретные планы не покидают пределы отдела Генштаба, где они составляются.

 

Но идеи Орлова, несомненно, интересны и смелы. Он вел борьбу против ПОУМ (рабочая партия марксисткого единства), партии, стоящей идейно ближе к Троцкому. Еще в декебре 1936 года Орлов известил Москву о том, что ПОУМ готовит восстание в январе 1937-го. Он ошибся на полгода, но извлек максимальную пользу, сместив премьер-министра Кабальеро на более податливого и «просталинского» Негрина. Конечно, в работе Орлова было немало того, о чем он не любил вспоминать – это похищения людей, допросы с пристрастием и ликвидация. В этих случаях его вина минимальна, поскольку он ведал службой безопасности, а стиль ее был чисто «советский», работа самой структуры подразумевает «грязную игру», фальсификации, ложные обвинения и.т.д.

 

До июля 1938 года Орлов работал без каких-либо окриков из Москвы. Всё шло удачно, и Москва доверяла Орлову. Орлов вспоминает о шифровке из Москвы. По его словам,  Центр получил информацию о том, что на него устроена охота спецслужбами противника и Центр высылает группу охраны. На что Орлов ответил, мол, Центр зря волнуется, у него отличная охрана и никого в помощь высылать не нужно. Орлов преподносит сие сообщение как его указание Центру. И здесь требуется пояснение. Орлов – он только резидент и не более. Если поступил приказ Центра о принятии группы охраны, Орлов обязан взять под козырек и выполнить. Если Центр делится своими соображениями и запрашивает мнение Орлова – это совсем другое. А Орлов описывает, как Центр решил усилить его охрану, а он взял да и отменил решение руководства. Похоже на манию величия...

 

Время идет. Уже почти два года, как на посту наркома НКВД Ежов, и всё время у Орлова не было никаких странностей в переписке с Москвой, если не считать одно сообщение в тот период, когда Ежов принимал под себя аппарат НКВД. И вдруг Орлов получает шифровку странного содержания, как ему показалось. А в ней сказано черным по белому: прибыть в Париж, встретиться с генконсулом Бинюковым и вместе с ним 14 июля прибыть в порт Антверпена на пароход «Свирь», где будет совещание с человеком, которого он знает. Всё, что тут непонятного? Но Орлову это сообщение показалось подозрительным. Обеспокоенный Орлов, показывая шифровку своему заместителю Эйтингону, спрашивает его мнения. А причем тут его замиститель? Он  что, знает о планах Москвы?  Орлов, вспоминая рассказы вновь прибывших на работу в Испанию о чистках и расстрелах дома, сразу понял: его хотят убрать. Вот так, взять – и ликвидировать. Глупые непрофессионалы у Ежова послали «длинное и мудреное» сообщение, легко понятое Орловым. Вообще-то в своих воспоминаниях генерал Судоплатов вспоминал, что исполняющий обязанности начальника ИНО Сергей Шпигельглас хотел усилить руководство разведки именно за счет Орлова и в Управлении ходили упорные слухи о новом назначении Орлова.

 

Орлов решил по-своему. Уже год прошел с тех пор, как был убит коллега по работе Орлова Игнатий Рейсс. Он бежал от Сталина с женой и ребенком в Швейцарию, где и был убит через два месяца. Орлов знал, что Сталин был взбешен бегством, и чтобы другим неповадно было убегать, приказал Ежову уничтожить всю семью. Странно, что Орлов умолчал о том, что жену и ребенка Рейсса, несмотря на приказ Сталина, не тронули. Опыта побега от своих у Орлова не было, но он прекрасно помнил случайную  встречу в Париже с перебежчиком Верником, помнил его обтрепанную одежду и голодный взгляд. Ни секунды не сомневаясь, он вытряхивает из оперативной кассы 60 тысяч долларов. Уже в в 50-х годах, представ перед комиссией сената США по безопасности, он заявил, что это зарплата его и жены за годы службы в разведке: 900 долларов его и 350 долларов жены в месяц. Понятно, государство заботится о своих работниках, но надо и совесть иметь... Орлов врал самым банальным образом, чтобы скрыть свое уголовное преступление. Орлов – вор, он украл у государства деньги и попадает под широко известную статью «семь-восемь», участники коей амнистии не подлежат. Зарплату себе Орлов отвесил сразу за 12 лет работы в органах просто фантастическую. Он обскакал всех, и Сталина в том числе. До 1935 года у руководителя страны была зарплата 225-250 рублей в месяц. Только потом оформили 1200 рублей. У вождя – 1200 рублей, а у Орлова все двенадцать лет каждый месяц – по 4900 рублей. Вот только позабыл он рассказать комиссии сената, что кассиры зарплаты выдавали в Москве, на Лубянке, а не разъезжали по миру с финансовыми ведомостями. Но он быстренько прикинул, что в оперативной кассе НКВД как раз та сумма, которую можно обозначить взаимозачетной. Украденная сумма тогда по самым примерным  подсчетам на сегодня равна полутора миллионам долларов. Скромно.

 

БЕГСТВО

 С саквояжем, набитым долларами, Орлов устремляется во французский городок Перпиньян, где находится его жена и дочь, а также французский врач, лечивший его дочь. На следующий день Орловы были в Париже. Европейский континент не давал такой максимальной гарантии безопасности, как Америка. Звонок в посольство США успеха не принес, посла Уильяма С. Буллита не было в городе. А он, Орлов, заняться собой мог доверить только послу и никому ниже рангом. Пришлось нести свои стопы в посольство Канады, которая на тот момент дпломатических отношений с СССР не имела. Не вышел к Орлову на разговор сам посол, и говорил он с генеральным  консулом. Моё искреннее восхищение канадским консулом, профессиональным разведчиком, который в момент «прочитал» человека, пришедшего на прием. Брехня Орлова о том, что советский дипломат с семьей едет на работу в США и по дороге хочет заехать отдохнуть в Канаде, не прошла. Взглянув на паспорт Орлова, консул сразу понял, что перед ним – беглец. Орлов не знал, что канадской визы ему не видать – нет дипотношений. Но консул – разведчик, профессионал – пошел навстречу отчаявшемуся коллеге. «По счастью» для Орлова, консул работал ранее комиссаром в службе имиграции Канады и вместо визы он написал рекомендательное письмо. Общее содержание письма таково.

 

«В нём указывалось, что советский генерал, направляясь в Соединенные Штаты по дипломатическому паспорту, попросил разрешения свозить свою жену и больную дочь в Квебек для отдыха перед удушающей летней жарой Вашингтона, куда он получил назначение на новый пост».  Информированность консула о «генерале» просто в восторг приводит. А тем временем в общем зале посольства к жене Орлова подсел и завел разговор случайно зашедший священник. Тут и Орлов пришел без визы, но с письмом. Узнав, что они едут в Канаду, добрейший батюшка сообщил, что если поторопиться, то можно успеть купить билеты на пароход «Монклэр», отправляющийся в Монреаль из Шербура, успеть сесть на поезд Париж-Шербур, и  вообще, на пароходе есть несколько свободных мест. Ай да батюшка, всё знает! Это Орлов потом будет брехать, что отче имел какое-то отношение к морским перевозкам, не желая признавать, что его самого уже «вели» прямо в посольстве. И это доказуемо, если ненадолго вернуться в прошлое. Эдак в период от конца XV до начала XVIII века.

 

На те времена приходится большинство географических открытий. А рядом с открывателями новых земель стояли скромные и незаметные труженники религии. Глаза и уши церкви – государства в государстве. Служители церкви находились практически на всех судах. И вот плывет такое судно в поисках новых земель и вдруг чудо: неизведанная земля. Капитану судна – почет и слава, команде – удовольствие землю потоптать, а батюшка, пока капитан туземцев бусами обвешивает, уже метнул взгляд на местный быт, украшения, землю, природу, климат. Всё взвесил, оценил – и в каюту, письмо-отчет составлять. Кому отчет – скажу позже, а вот батюшке просто архиважно конверт отправить. Вот он и будет ждать случая передать письмо с встречным судном. Проходит сколько-то времени, и в океане встречается судно, идущее в Европу. Передать-то письмо можно, но... 

 

Печальная история капитана Дюмон-Дюрвиля в поиске места гибели великого Лаперуза. Очень поучительная история. Дюмон-Дюрвиль попросил капитана встречного английского судна передать письмо в Географическое общество в Париже. Закон моря для всех един, и письмо он передал, но сначала его полгода изучали в Англии. Для английского капитана отмолить такой мелкий грех – раз плюнуть. А вот если к капитану обращается с просьбой передать письмо духовное лицо – это другое дело. Обмануть священника – это верное дело попасть на сковордку и жариться вечность. Письмо дойдет до адресата, можно быть уверенным! А адресат, предположим, тоже в Париже, городе, где находится резиденция монарха. И вот сидит монарх на троне, в глазах такая грусть и тоска – ну просто слезы наворачиваются. Прислушаемся к думам Его Величества: «Лучшая, лучшая гончая в своре ногу повредила. Ах, несчастье. Лекарь не вылечит за неделю – голову долой!», «Герцог Анжуйский – мерзавец, на глазах у всех в шахматы меня опозорил. Тоже мне, родственник, мог бы и проиграть. В Бастилию заточить лет на сто, что ли?», «Новенькая фрейлина супруги моей дражайшей – стерва. Глазками весь вечер стреляла,  а как в уголок уединиться – так и пропала. В монастырь ее навсегда!». И вдруг легкий шорох уловил король. Он привык к этому звуку, звуку сутаны духовника. «Осмелюсь узнать о причинах грусти Вашего Величества, ибо читаю её в глазах ваших...» - «Мне грустно, сударь, давайте поскучаем вместе.» - «Не время для скуки, Ваше Величество!  Денно и нощно верные и преданные слуги короля и церкви, не щадя себя, несут славу и богатства к стопам Вашим.»  У монарха сразу ушки прыг на макушку, и вот он весь в слух обратился, скука прочь побежала.

 

 «Верными слугами Вашими открыты земли новые, неизведанные. Богатая земля дает не только два-три урожая в год, она богата золотом, алмазами. Народ живет там трудолюбивый и добрый. Прознав о великой Франции, просят принять земли и народ под Ваше покровительство». Всё, монарх вскочил, лицо от возбуждения красное, кровь стучит молоточками во всех частях тела, и мысли совсем другие: «Бог с ней с собакой, пусть лечат сколько необходимо. Будет бегать как раньше – лекарю сто луидоров!»,  «Герцог Анжуйский пусть живет, поедет губернатором в новую колонию», «Фрейлина королевы – да ну ее, другую найду. Сейчас важно время и быстрота. Богатая колония – это власть, могущество, сила.» А духовник тем временем пред его очи указ королевский о снаряжении кораблей и экспелиции в новую колонию подсовывает.

 

А теперь несколько слов о том, как письмо попало к адресату. Капитан английского судна действительно передаст письмо скромного священника французской почте. А адреса на конверте нет, а указано «Ближайшее аббатство». Настоятель аббатства вскрывает конверт, а в нём – следующий конверт с адресом к Его Высокопреосвященству. И очень быстро из ворот аббатства в Париж выехал верхом на ослике самый неприметный монах. Доберется он до следующего аббатсва, что стоит ближе к Парижу, передаст письмо, и уже другой монах продолжит путь. В разведке это называется «эстафета», или «цепочка». Такой монах верхом на ослике доберется быстрее всякого королевского гонца. Потому как разбойничков с большой дороги никто не отменял, и ограбить гонца – одна прибыль. А если монах попадется, так его еще и накормят, а он «романтикам с большой дороги» грехи отпустит. Поистине церковь подарила истории людей удивительных, сильных и могущественных. Не говоря уже о Ришелье, почитать о таких личностях, как Пьер Пиньо де Беэн, Клод Сикар и много других – дух захватывает. Это так коротко о священнике в дипломатическом учереждении, случайно всё знавшем... 

 

Удивляет и пренебрежение Орловым опасности «засветиться» на улицах Парижа. Ведь в его карьере дважды пришлось покидать страны из-за случайных встреч. Где элементариные правила конспирации, где страх перед «длинной рукой» Кремля?  На границе Канады не возникло никаких проблем: глянув на паспорта и прочитав сопроводительное письмо, вежливый офицер иммиграционной службы тут же выдал удостоверения личности иностранцев с правом проживания в течение двух месяцев.  

 

В Москве, прождав пару дней после неявки Орлова, доложили по инстанции Ежову. Обеспокоенный исчезновением ценного работника, нарком дал добро на розыск. Центр всерьез беспокоился вариантом похищения. В августе месяце в личном деле Орлова на Лубянке сделана запись, в коей говорилось, что если это побег, то «бегство рассматриваем как результат испуга и недоразумения», и «сам факт побега является антипартийным поступком, граничащим с предательством». О ликвидации – ни одного слова, только непонимание происшедшего. А тем временем в Канаде  одним из первых действий жены Орлова был поход в Монреальский банк и открытие счета на имя Марии Берг. Момент интереснейший. Напрашивается простейший вопрос: откуда она знала, что следующие годы они будут жить именно под этой фамилией? Паспорта у них были только советские и фамилия Орлов. Ответ один: она знала , что у них будет новая и именно эта фамилия – Берг. В то же время Орлов вызывает в Монреаль своего родственника из США Натана Курника и просит отвезти в советское посольство в Париже два письма. В этих письмах он предупредил Сталина и Ежова, что если они посмеют его искать и причинить вред его матери в СССР, он обнародует все преступления Сталина начиная от службы в Охранном отделении, убийства Кирова, московские процессы, военные заговоры и.т.д.  Вот так вот, ни много ни мало, а ему, Орлову, известно всё. И Сталин испугался.

 

Удивительна доказательная база – синтез слухов, домыслов, сплетен, разговоров – никаких документов. Фотокопиям документов, коими Орлов грозился,  просто взяться неоткуда. Поскольку его приятели с Лубянки понятия не имели, что их коллега даст тяги от своих, то и компромата на вождя заранее не припасли. И опять же рассекреченые архивы опровергают слова Орлова. Никаких угроз в адрес Сталина и близко не было, письмо было только одно – Ежову, где беглец объяснил причины бегства. Виноват во всем и.о. начальника ИНО Шпигельглас, это он изничтожил нескольких его коллег по Испании и теперь вызывает на встречу, чтобы убить. А Сталин и Ежов – хорошие. А он, Орлов, остается преданным партии и делу Ленина. И молчать будет обо всех преступлениях Сталина. Но действия Орлова совсем не совпадают с его обещаниями, он и в письме набрехал. Оказавшись за океаном, он сделал неудачную попытку предупредить Троцкого о возможном покушении и даже «заложил» советского разведчика по имени Марк, который был близок к сыну Троцкого. Такой разведчик действительно был, по фамилии Зборовский. В данном случае Орлов становится уже самым обыкновенным предателем. Но это его не смущает, и он посещает дипмиссию США в Оттаве,  пропев по второму разу песню о работе дипломата в Вашингтон, получает визу на вьезд в страну.

 

Понимая, что очень быстро их паспорта будут аннулированы, Орловы меняют отели и живут под фамилией Курник или Берг. В своих показаниях, данных в 50-х годах Орловым сенатской подкомиссии США и ФБР, много вранья, но одно было сущей  правдой – у Орлова действительно при себе находилась сумма в 22800 долларов. Потому что остальные деньги около 40 тысяч лежали в канадском банке и они обеспечивали его семье спокойное проживание. Каким образом? Постоянное проживание на территории США – вот что ему было необходимо. Но сначала -  процедура получения вида на жительство, а ее с паспортом дипломата делать нельзя, можно «засветиться». И Орлов подключает всех своих родственников, имеющих связи с высокопоставленными чиновниками и крупными адвокатами. Его знакомят с известным адвокатом Джоном Финерти. Тот знакомит его с комиссаром по делам иммиграции и натурализации Джеймсом Хаутелингом, а тот передает Орловых своему помощнику Шумайкеру. Узнав, что у Орловых есть сумма в наличности для проживания и много денежных родственников, он пришел к выводу, что процедуру можно совершить неофициально. Именно Шумейкер принял все меры, чтобы вся процедура с семьей Орловых прошла без каких-либо  регистрацаций. Теперь становится понятным, куда ушли в основном деньги с банковского счета в Монреале. Годы пробегали, Орловы жили в постоянном страхе перед угрозой быть обнаруженными.

 

В 1940 году умерла их дочь Вера – еще одно тяжелейшее испытание в их жизни. В том же году в связи с войной в Европе конгресс принял закон о регистрации иностранцев. Орлов бросается к адвокату, тот прямиком направился к своему старому приятелю Фрэнсису Бидлеру, генеральному прокурору США. Тот написал рекомендательное письмо директору бюро регистрации иностранцев Эрлу Гаррисону, и дело было сделано. Очень быстро и просто. Вот для чего нужны были ворованные деньги.

 

 А.Орлов с дочерью Верой


Только не убедить меня, что в Америке чиновники все сплошь альтруисты.  К 1952 году деньги подошли к концу, а жить-то надо... И Орлов, нарушив свое обещание, публикует в журнале «Лайф» статью о папке Виссарионова, о Сталине – провокаторе, агенте Охранки. Семейный бюджет пополнился, но скандала в СССР не произошло и переворота тоже. Никакой реакции. Интерес возник только между историками – экспертами. А Орлов после смерти Сталина выпускает книгу «Тайная история сталинских преступлений». Правда, в обычной манере, он опять приврал, что, по расчетам, матери его и жены в России уже умерли, и ничего им Сталин не сделает. А тут и Сталин помер. Притянутое за уши утверждение! Просто Сталин умер, и Орлов понял, что угроза из Москвы хоть и не исключается, но становится минимальной. А посему можно публиковать всё, что накопилось в голове. Книга вышла в мае месяце. «Я записывал указания, которые Сталин лично давал начальникам НКВД на совещаниях в Кремле, — писал Орлов, подчеркивая подлинность и точность написанного. — Я записал личные переговоры Сталина с некоторыми из его жертв и слова, действительно сказанные обреченными людьми в Лубянской тюрьме. Я узнал эти тщательно охраняемые секреты от самих следователей НКВД; некоторые из них в прошлом были моими подчиненными». Во как! Орлов между поездками за границу сидел в Кремле на всех совещаниях и конспектировал приказы Сталина. А на Лубянке следователи-костоломы из подвалов – пыточных секретно-политического отдела бегали к Орлову в ИНО, докладывая об ужасах...

 

И тут все уши прожужжала орловская фраза о реакции директора ФБР Эдгара Гувера, который был в ярости, когда узнал, что уже 15 лет под боком ФБР проживал заслуженный генерал спецслужб НКВД. Орлов так ничего и не понял, а если и понял, то вывернул всё наоборот. Директор ФБР психовал не из-за Орлова, а из-за продажности госчиновников, он понял, что хваленая внутренняя защита,  основанная на законе – полная чушь, деньги сильнее. Он прекрасно понимал, что без проплаты чиновникам различного уровня проживать без официальной регистрации в стране невозможно. Вот отчего был вне себя от злости директор ФБР:  система дала трещину, великая американская система!

 

И после этого для Орловых начался новый этап испытаний  в жизни. Несколько лет его таскали по различным комиссиям сената, ФБР и.т.д. Орлову пришлось давать показания, смешивая правду и ложь, выкручиваться и изворачиваться, жаловаться на провалы в памяти в одном месте и дословно повторять целые тексты двадцатилетней давности. Работа для мозга поистине колоссальная. Одна неверная фраза – и депортация обеспечена. Против него работали профессионалы, и они прекрасно видели во многих показаниях обман, но проверить не имели возможности. В итоге Орловых оставили в покое. В 1967 году работники вашингтонской резидентуры установили место проживания Орловых и предложили Центру уговорить Орловых вернуться в СССР. Поскольку важность этому особо не придавали, то дело сдвинулось только через два года: на встречу с Орловыми убыл оперативный сотрудник Первого управления М.Феклистов. Читая описание встречи – нет, не Орлова, а Феклистова! – мне сразу бросилась в глаза истеричность жены Орлова на грани психоза. Обыск незнакомого человека, угроза безоруженному оружием и истерические крики... И если Орлов понял, что убивать его никто не хочет, то для жены покушение и убийство мужа «рукой Москвы» осталось как сторожевой сигнал в мозгу. Стереть такое уже невозможно.

 

Орловы поменяли место жительства, и через два года к ним опять зашел в гости Феклистов. Был он небрит,  в шортах, сандалиях на босу ногу. Жена Орлова была потрясена тем, что увидела, она решила, что перед ней перебежчик. И ошиблась: он просто заехал пообщаться и предложить вернуться на Родину. А мужчины провели в беседе несколько часов. Орлов был очень удивлен, когда узнал, что расстрелянный (по его книге) коллега по экономическому отделению Миронов остался жив и умер только в 1964 году, возглавлял Административный отдел ЦК КПСС. Орлов бы удивился больше, если бы узнал, что двое из трех его помощников по Испании Белкин и Эйтингон тоже не погибли в суровых подвалах Лубянки. Я думаю, Орловы поняли, что ликвидировать их никто не собирался, но возвращаться в Союз не решились.


А.Орлов. Кливлэнд, 1972 год


Осталось несколько штрихов, чтобы поставить факты на свое место. Орлов часто говорил о личных консультациях Сталина по разведке. Опять же он не знал, что со временем будет доступен журнал посещений кабинета Сталина. Перевернув снизу доверху журнал с 1924 по 1936 год, я с удивлением не обнаружил Орлова (и его псевдофамилиии) в списках. Он в очередной раз повысил свою значимость. Просто он, как и другие работники, посещал кабинет Сталина в составе группы, и тогда, согласно правилам, регистрировался  только старший по званию. Такое правило. А если Орлов – личный консультант, то в списках обязательно называлась бы его фамилия. Поэтому Орлов опять брешет.

 

И напоследок о «генерале» НКВД.  Все годы после бегства он величал себя генералом, а ведь зря! Генералами НКВД были те, кто имел звание «комиссар госбезопасности», а его звание – старший майор. Если он пытался перевести свое звание в общевойсковое – тоже напрасно. В 1943 году прошла переаттестация званий, и его спецзвание равнялось полковнику. А Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 августа 1952 года были вновь введены спецзвания для работников безопасности, и старший майор НКВД (звание Орлова) дотягивало только до полковника. И так до сегодняшнего дня. Выставляя себя единственным самым высокопоставленным разведчиком-перебежчиком, Орлов опять ошибается. Орлов был резидентом в Испании и бежал, имея разведсеть в 60 человек. За восемь лет до него на Запад сбежал Георгий Агабеков, резидент в Турции. Он руководил разведкой по Ближнему и Среднему Востоку, довольно обширному участку земного шара с разведсетью в 250 человек. Он и остается  первым высокопоставленным перебежчиком навсегда. 


ПОСЛЕСЛОВИЕ  

Так к чему вся это небольшая писанина? Ну да, врать не надо, скромней надо быть, скромность – она человека украшает в любом возрасте и звании.   

Океан исторического вранья захлестнул всё постсоветское пространство после развала СССР. Порой читаешь – и диву даешься. Парочка примеров.

По воспоминаниям писателя Ю. Трифонова, Твардовский лежал в кремлевской больнице вместе с Поскребышевым. Однажды Поскребышев заплакал и сказал о своем хозяине: «Ведь он меня бил! Схватит вот так за волосы и бьет головой об стол...»   Вымысел чистой воды. В 1921 году Поскребышев, личный секретарь Сталина, переболел тифом. Его обрили наголо, и волосы больше не росли. Помощником Сталина он стал только в 1928 году. Какие «волосы и об стол»?

Или вот архив Троцкого. Очень много написано о том, как ИНО НКВД охотился в 30-х годах в Париже за архивом Троцкого. Согласен, да, но ... В 1930 году еще в Турции, в доме, где проживал Троцкий, произошел пожар. Сгорела библиотека  полностью. А в библиотеке Троцкий хранил свой архив, берущий начало с революции. И поскольку архива Троцкого уже не существовало, то нужно честно писать, что в 1936 году был похищен в Париже не архив Троцкого, а переписка Международного секретариата троцкистов.

История сама по себе интересна всегда – это замечательно, но и лжи в ней хватает. И это плохо.

С. Костовецкий

07.02.2017.

 Источники:

А.Орлов «Тайная история сталинских преступлений»

Зубов О. «Такой вот странный шпион»

Царёв О.И., Кастелло Дж. «Роковые иллюзии»

Официальный сайт СВР России

«На приёме у Сталина». Записи учета посещений кабинета Сталина в период 1924-1953 г.г.

 





<< Назад | Прочтено: 254 | Автор: Костовецкий С. |



Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Авторы