Стратегия Дональда Трампа и тактика Фридриха Мерца

Готовясь к разговору с политиком и историком Дмитрием Стратиевским, директором Берлинского центра изучения Восточной Европы, я планировал обсудить вопросы сугубо внутренней политики Германии. Но… Миру был явлен документ под названием «Стратегия национальной безопасности США», который, если не прямо, то опосредованно влияет на самые, казалось бы, «сугубо внутренние» темы, и обойти его никак нельзя. 

Поэтому первый вопрос звучит так.

А. К. Мы помним выступление Дж. Д. Вэнса на Мюнхенской конференции по безопасности и неоднократно слышали высказывания Дональда Трампа о несостоятельности Евросоюза и желании президента США иметь дело с «суверенными государствами», так что говорить о том, что американская стратегия свалилась как снег на голову, не приходится. Как Вы отреагировали на обнародование «Стратегии»?

Д. С. Действительно, в СМИ Германии и всей Европы было много заголовков, с одной стороны, алармистского толка, с другой – призывающих не воспринимать этот документ слишком близко к сердцу. Характерной для первой группы комментаторов была статья в «Spiegel», в которой автор назвал процесс необратимым – мол, даже если следующим президентом станет представитель демократической партии, то он не сможет повернуть вспять изоляционистский курс США. Вторая группа назвала «Стратегию» типичным проявлением «трампизма» – дескать, администрация действующего президента, которой присущи маятниковые колебания курса, может ещё не раз изменить свою позицию, и не только в отношении Европы.

Я считаю, что правильная позиция в отношении к «Стратегии» находится в золотой середине между двумя этими крайностями. Ошибкой было бы проявлять резкую политическую реакцию – осуждать, выражать несогласие, сомневаться в её эффективности. Это может только навредить.

Давайте остановимся на самом документе. Когда Дональд Трамп ещё только проводил свою предвыборную кампанию, в Европе можно было слышать мнения, что он, будучи приверженцем изоляционизма, уйдёт из Европы, то есть выведет американский военный контингент из европейских стран, заморозит отношения с лидерами европейской политики и сведёт к минимуму участие США в НАТО. Всего этого не случилось – в июне на саммите НАТО Трамп подчеркнул свою приверженность трансатлантическому единству.

Обозначим два ключевых пункта в отношении к американской «Стратегии». Первое – это не более чем внешнеполитический документ Белого дома, к которому нужно относиться серьёзно, но не стоит в нём видеть некий стратегический курс США на десятилетия вперёд. Второе – у США уменьшается интерес к Европе, но они не намерены разрывать отношения с Европой.

А. К. В «Стратегии» говорится, что США готовы иметь дело с любыми режимами и не будут выставлять в качестве условия сотрудничества с другими странами демократизацию, либерализацию и так далее и будут лишь в самом крайнем случае вмешиваться в дела других стран. Что мы видим сегодня? Администрация президента США (в первую очередь – тот же Вэнс) выражают поддержку всем ультраправым партиям стран ЕС, называя их единственными возможными спасителями цивилизации в странах Европы. Как это может сказаться на предстоящих в скором времени выборах в нескольких странах Старого Света, и чем вообще чревато для Европы?

Д. С. Да, это не ново, свежи ещё в памяти и слова Вэнса, и подобные выступления Илона Маска, когда он ещё работал в администрации президента. В СМИ много говорится о том, что США сейчас рассматривают возможность выхода из Евросоюза четырёх государств – Венгрии, Польши, Австрии и Италии. Если всё на самом деле так, как об этом говорят масс-медиа, то это демонстрация полного непонимания американской администрацией функционирования Евросоюза, о чём я не раз говорил на разных площадках.

Если смотреть на положение дел поверхностно, то в перечисленных четырёх странах на самом деле сильны консервативные и даже ультраконсервативные настроения. В Польше всё ещё сильны позиции партии «Право и справедливость», хотя она сейчас и не работает в правительстве. В Австрии, что называется, «на коне» Партия свободы. Об Орбане и говорить не приходится. В Италии правительство возглавляет председатель пост-фашистской партии «Братья Италии» Джорджа Мелони.

 Но все эти четыре государства неразрывно связаны с ЕС, видя в этих связях экономические, политические и культурные интересы. Очень показателен пример Джорджи Мелони. Будучи идеологически близкой к Виктору Орбану и весьма дружной с Дональдом Трампом, она, тем не менее, является одним из стабилизирующих факторов Евросоюза. Италия под руководством Мелони поддерживает стабильность в Европе по всей линейке вопросов: осуществляет помощь Украине (в том числе военную), поддерживает все ограничительные меры в отношении России, включая санкционные пакеты.

Поэтому, на мой взгляд, возможности Вашингтона влиять на избирательные процессы в Европе весьма ограниченны. Да, у Вашингтона сохраняется лидирующая роль в западном мире, но привести к власти какую-либо ультраправую партию в Европе администрация президента США не в состоянии.

А.К. Согласно «Стратегии», Европа и Ближний Восток уходят на второй план в сфере национальных интересов США. Судя по этому документу, российско-украинская война – это второстепенный вопрос для Трампа и его внешнеполитической команды, и в тексте нет ни слова осуждения российской агрессии в Украине. В те же дни, когда была опубликована «Стратегия», член палаты представителей Томас Масси внёс на рассмотрение Конгресса США предложение о выходе США из НАТО. Не выглядит ли всё это как приглашение России к атаке на Европу с целью её расчленения?

Д. С. Ни о каком «приглашении» речь вести нельзя. «Стратегия» – это американский сугубо внутриполитический документ с внешнеполитическим вектором. Что же касается предложения Томаса Масси, то это всего лишь одно из множества ежедневно поступающих предложений, из которых лишь некоторые воплощаются в жизнь.

Я не думаю, что российско-украинская война с момента опубликования «Стратегии» ушла для Трампа на второй план. Напротив, деятельность Трампа говорит о том, что он прилагает много усилий для её прекращения. Мы можем по-разному относиться к его усилиям и американскому плану мира, но для Трампа это вопрос престижа и даже, можно сказать, его понимания своего места в истории. А что касается умалчивания темы российской агрессии, то в этом, если хотите, – весь Трамп. За всё время его пребывания в Белом доме он старается сгладить углы. Мы помним, как он одёргивал Владимира Зеленского, говоря, что резкие высказывания в адрес Владимира Путина лишь вредят переговорному процессу. В этом проявляется его девелоперский подход – стараться задобрить, заинтересовать в первую очередь сильную сторону, каковой он в этом случае, конечно же, считает Россию.

Вернусь к разговорам о якобы подталкивании России к атаке на Европу. На этот вопрос я категорически отвечаю – нет. Трамп действительно крайне негативно относится к Евросоюзу, считает его аморфной, чужеродной бюрократической структурой и совершенно нефункциональной машиной, не соответствующей его бизнес-пониманию мира. Но я не могу себе представить американского президента, даже если его зовут Дональд Трамп, который приглашал бы Россию к агрессии против Европы.

А. К. Российско-американский «план мира» выглядит так: две страны, тридцать лет назад давшие Украине гарантии о территориальной целостности, теперь требуют от неё территориальных уступок, чтобы после этого дать ей следующие гарантии территориальной целостности. Вы не считаете, что уступка со стороны Украины и её союзников в вопросе сдачи территорий – это развал существующего миропорядка, который многократно увеличит возможность разжигания глобальной войны?

Д. С. К огромному сожалению, Будапештский меморандум не являлся стопроцентной гарантией территориальной целостности Украины. Леонид Кучма как-то назвал подписание этого меморандума одной из главных ошибок своего президентства. Это было сделано в ситуации, когда у Украины было очень мало возможностей что-либо возразить инициаторам создания такого документа в силу экономической ситуации в стране, гиперинфляции и фактически полной зависимости Украины от помощи Запада на тот момент. С точки зрения буквы закона в меморандуме было много подводных камней, и он не соответствовал в полной мере стандартам международных гарантий. Но если говорить о духе международного права, то, если документ и не давал непоколебимой гарантии, то по меньшей мере поддерживал идею территориальной целостности.

А вот то, что происходит сейчас – это, конечно же, развал системы международного права, причём вне зависимости от того, какая редакция мирного плана будет реализована на практике. Развал уже произошёл, мы уже живём не в той реальности, которая существовала несколько десятилетий после окончания холодной войны.

Я исключаю вероятность того, что Украина пойдёт на вариант сдачи территорий, даже если это будет некая демилитаризованная зона, где не будет регулярных войск, а будут только какие-то полицейские подразделения. Это был бы путь от большой войны, которая уже идёт, к войне глобальной. Россия после восстановления своего военного потенциала через один-два года снова напала бы на Украину. Все это понимают, поэтому ни Украина, ни Европа на это не пойдут. Для Украины это вопрос жизни и смерти, а для Европы – вопрос собственной безопасности. Поэтому Европа будет поддерживать Украину не только исходя из приверженности моральным ценностям, но и из соображений геополитического прагматизма.

А. К.  Не выглядят ли в связи с этим архаичными основополагающие документы ЕС и НАТО, предполагающие консенсус всех участников, ведь когда эти документы создавались, этих участников было намного меньше, и позицию одного из них, подобную той, которую сейчас занимают Орбан и иже с ним, невозможно было себе представить? Реально ли изменить уставы, или логичнее переформатировать сами структуры альянсов?

Д. С. Внешнеполитическая концепция Евросоюза (кстати, и Германии тоже) создавалась задолго до 2022 года, то есть в совершенно других реалиях, чем сегодняшние. Внести в них изменения, сделать их более жёсткими в отношении российской агрессии сложно именно из-за требований согласия всех членов ЕС. Добиться консенсуса в ситуации, когда некоторые лидеры стран откровенно ставят палки в колёса курсу большинства государств Евросоюза, очень непросто. Венгрия и Словакия (в лице Орбана и Фицо), к которым может присоединиться и Чехия, умело используют устаревшие правила.

Но документы – дело вторичное. Главное – конкретные действия. О переформатировании структур сейчас много говорят, но изменению правила консенсуса мешает как раз само это правило. Юристам Евросоюза нужно работать в направлении изменения системы принятия решений, и на этом сейчас нужно сконцентрироваться.

А. К. В наших разговорах мы уже поднимали тему создания самостоятельной европейской армии. Может быть, стоит вернуться к этой теме?

Д. С. В условиях сегодняшнего отношения США к Европе и зыбкого состояния НАТО это звучит соблазнительно. Однако, на мой взгляд, такой проект сейчас нереализуем. Мы говорили уже на эту тему, и моя позиция не изменилась. Для оснащения такой европейской армии нужно решение очень и очень непростых общеевропейских и национальных вопросов. На практике первым встанет вопрос – каким образом будет формироваться такая армия? Из специально выделенных контингентов, не являющихся частью национальных армий, или это будут именно части национальных армий? И то, и другое сегодня нереально, потому что все страны ЕС, располагающие более или менее дееспособными вооружёнными силами, испытывают хронический недобор кадров на национальном уровне, а тут ещё нужно направлять эти кадры в европейскую армию, да ещё, возможно, для участия в боевых действиях. Каким образом будут приниматься такие решения? Утверждением парламентов всех стран-членов ЕС? Пока это будет происходить, и война закончится. Мне видится, что акцент нужно делать на совершенствовании сил быстрого реагирования. Это касается и кадрового состава, и синхронизации вопросов вооружения, ведь в странах Евросоюза только боевых танков есть 10-15 разных видов, это касается и быстрого оснащения дронами – то есть вопросов, в которых решение можно принять в короткие сроки и с минимальными бюрократическими проволочками.

Я далеко не во всём согласен с Дональдом Трампом и другими критиками Евросоюза, но тема бюрократии, которую они часто педалируют, действительно имеет место. Геополитическая ситуация в мире (и особенно в Европе) диктует нам действовать «здесь и сейчас», не увлекаться невнятными прожектами, а делать то, что можно сделать быстро, с минимальными бюрократическими барьерами, задействовать механизмы, работающие на уровне национальных парламентов – то есть тех, фигурально выражаясь, которые можно запустить росчерком пера одного премьер-министра.

А. К. Попробую вернуться хотя бы к двум событиям во внутренней жизни Германии. Одно из них – возврат к воинской повинности. Как Вы думаете, демонстрации юных граждан страны – это кратковременный эмоциональный всплеск, или найдутся силы, которые не дадут этому костру погаснуть?

Д. С. Начну с того, что принятый бундестагом закон не подразумевает возврата к обязательной военной службе в том виде, в каком она существовала в Германии в годы «холодной войны» и нескольких лет после её окончания. Молодёжные протесты были направлены скорее против возможного введения такой модели и милитаризации общества в целом.

Моё отношение к молодёжным протестам было и остаётся позитивным. В Германии, к счастью, молодёжь является наиболее пассионарной частью общества, задающей острые, неудобные вопросы правительству и вообще старшим поколениям. Это признак здоровья общества, так и должно быть.

Декабрьская акция прокатилась практически по всей стране, было создано около 90 забастовочных комитетов. Организаторами были указаны пацифистские организации, профсоюз работников сферы образования и партия BSW. Почему общественные организации создали такой оргкомитет с партией, пришедшей в плачевное состояние, имеющей рейтинги всего в три-четыре процента – это отдельный вопрос. Главное, что показали протесты – это сигнал правительству и старшим поколениям, что есть определённая «красная черта», через которую люди, принимающие решения в стране, переходить не должны. Я не думаю, что среди этих людей много таких, кто поддерживает агрессию России против Украины, или таких, кому нравятся ультраправые силы.

Могут ли политики инструментализировать эти протесты? Партиям, играющим значительную роль в политике страны, это просто не нужно. Это не какой-то глобальный проект, а молодёжное и пацифистское движение. Приходилось даже читать, что такие протесты инициированы Москвой, но это просто глупость. Это чисто германское явление, во-первых, в контексте национальной политической культуры, которая является глубоко антивоенной, сформированной так за последние десятилетия, во-вторых, в контексте желания молодёжи выразить протест против всего, что связано с милитаризмом, что может быть связано с войной или, не дай Бог, участием в ней Германии.

А. К. Как ни удивительно, но тема пенсионной реформы тоже вызвала протесты в первую очередь молодёжи, в этом случае – молодёжного крыла фракции христианских демократов в бундестаге. Действительно ли Фридрих Мерц шёл ва-банк, ставя на голосование пенсионную реформу в редакции коалиции, и неудача грозила ему серьёзными последствиями?

Д. С. Пенсионная реформа – это одна из трёх реформ (наряду с реформами здравоохранения и социальной сферы), которые в Германии не просто назрели, а перезрели, и которых старательно избегали все предыдущие правительства. Действующее правительство этим занялось, и мы сегодня имеем некое магистральное направление – создаётся соответствующая комиссия из 13 человек, которая до лета 2026 года должна предложить конкретные модели реформирования пенсионной системы. Главное – лёд тронулся, правительство признало ситуацию ненормальной, и появилась надежда сохранить пенсии на более или менее приемлемом уровне. К примеру, в Италии, стране с гораздо меньшими средними доходами населения, пенсионер получает пенсию больше, чем германский, поскольку там пенсия начисляется с более высоким процентом от ранее получаемой зарплаты.

Тема пенсионной реформы была ключевой для Фридриха Мерца. Не секрет, что внутри CDU существуют несколько групп интересов, плюс партия имеет непростого партнёра по коалиции в лице социал-демократов, поэтому протест молодёжного крыла парламентской фракции был для него очень болезненным. Я бы не сказал, что ситуация грозила ему крахом карьеры, но она могла вылиться в значительное ослабление его позиции как канцлера, так и лидера партии, так что принятие магистральных направлений пенсионной реформы для него большой плюс.

Политики и всё германское общество более остро относятся к внутриполитическим вопросам, чем к внешнеполитическим. Это общая модель для всего западного мира. Вопрос пенсии затрагивает всех – пенсионеры получают её уже сегодня, люди среднего поколения будут получать довольно скоро, а молодёжь, хоть и уйдёт на пенсию через несколько десятков лет, но понимает, что ей от этого тоже никуда не деться. Пенсия, что называется, ближе к телу, чем вопрос безопасности, ведь германское общество продолжает жить в координатах мирного времени, война идёт где-то далеко, а у нас – мир, ёлочки и Рождество. Германская политика, ориентируясь на такие настроения в обществе и на собственную политическую культуру, намного жестче реагировала бы на провал Мерца в его желании дать старт пенсионной реформе, чем на неудачи в переговорах с США о войне в Украине.

А. К. Дмитрий, я благодарю Вас за эту беседу и доброе отношение к журналу и его читателям. Надеюсь, мы встретимся ещё не раз.

Беседовал Александр Кротов

Читайте также:

1. Правый поворот. Интервью с политологом Д. Стратиевским. Журнал «Партнёр», № 9 / 2023. Автор Е. Зеликова
2. Выборы в Европарламент 2019. Момент истины для Евросоюза. Журнал «Партнёр», № 9 / 2023. Автор А. Кротов
3. Какая нам выгода от Евросоюза. Журнал «Партнёр», № 5 / 2019. «Курс Консалтинг»
4. Выборы в Европарламент. Интервью с Д. Стратиевским. Журнал «Партнёр», № 5 / 2024. Автор А. Кротов
5. Чего ждет Германия от нового правительства. Журнал «Партнёр», № 3 /2025. Автор А. Кротов
6. Германия: перезагрузка власти. Журнал «Партнер» № 2 / 2025. Автор А. Кротов
7. 100 дней правительства Фридриха Мерца. Журнал «Партнёр» № 9 / 2025. Автор А. Кротов
8. Правительство в тисках кризисов. Интервью с Д. Стратиевским. Журнал «Партнёр», №10/2025. Автор А. Кротов
9. Ривьера на крови. Журнал «Партнёр», № 3 / 2025. Автор С. Мучник