Русский Deutsch
Menu

Прошлое - родина души человека (Генрих Гейне)

Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

Темы


Воспоминания

Светлана Шушкевич

 

ДЕТИ ВОЙНЫ: ОТЕЦ


Посвящается моему отцу

Н. Н. Мутылеву

 

 

Мой отец

Николай Николаевич Мутылев

на спортивной площадке


Вы думаете, что Целина началась в 1954 году? Ошибаетесь. Первоцелинники начали осваивать залежные казахстанские земли еще в далеком XIX веке. В 1870-80 годах в центре России свирепствовала сильная засуха, много людей умирало от голода.

По согласованию царского правительства России и Казахстана началось переселение жителей России на черноземные казахстанские земли, это было начало поднятия целинных и залежных земель в Казахстане.

В то время мои предки проживали в Самарской губернии. Чтобы не умереть с голоду, они решили уехать в далекие казахстанские степи в надежде, что там наконец-то смогут начать более сытую и обеспеченную жизнь. Собрав свои пожитки, они двинулись на освоение новых земель.

Тысячи людей, оставив свои земли, отправились в неизвестность в надежде на лучшую жизнь. Люди везли на целину всё, что могло им пригодиться: семена пшеницы, ржи, овса, овощных культур. Также везли и сельхозинвентарь: плуги, лобогрейки. Ехали на коровах, быках, лошадях, шли пешком. В дороге было всякое: не обходилось без мародерства, драк и убийств. Мародеры отбирали зерно, уводили скот. Но несмотря на все трудности, первоцелинники из России после долгих мытарств оказались на казахстанской земле.

По-разному встретила первоцелинников казахстанская степь. Кочевники к новоселам относились настороженно и не раз нападали на их поселения. Да и казаки, которые охраняли рубежи России от набегов кочевников,  недоброжелательно встретили новоселов. Казачество в то время имело неограниченные права и в основном жило достаточно зажиточно. Поэтому казаки делали всё, чтобы переселенцы не смогли обжиться на новых землях, разоряя их поля и угоняя скот. Многие переселенцы так и не смогли твердо встать на ноги и были вынуждены наниматься батраками к казакам.  Но обратного пути уже не было. Пришлось обустраиваться практически посреди голой степи. Правда, степь не была совсем пустынной: были леса, в которых росли в основном березы и осины. В лесах произрастало много грибов, ягод. Да и трава на опушках леса была более высокой, более сочной. Поэтому первоцелинники не только собирали грибы и ягоды, но и пасли на разнотравье скот, заготавливали сено.

Потихоньку самые упорные, несмотря ни на какие препятствия, начали обустраивать свой быт: строить дома, пахать землю, сеять и убирать выращенный урожай. Благодаря тому, что люди работали, не считаясь со временем, некоторым переселенцам удалось подняться и твердо встать на ноги. У моего прадеда в то время было пять коров, пять лошадей, сельхозинвентарь. Но недолго люди радовались. Началась революция, затем гражданская война. А в 30-е годы началась коллективизация, и всё, что представляло ценность, описали и забрали в колхоз. Нужно было всё начинать сначала.

Я родился 7 апреля 1941 года, незадолго до начала Великой Отечественной войны. В то время мы проживали в Северо-Казахстанской области Мамлютского района, село Симаки.

Район находился в 70 км от нашего посёлка.

Своевременно оформить документ о моём рождении не представлялось возможным, так как мать работала дояркой и не могла оставить работу на ферме. Когда у нее появилась возможность съездить в район, она привезла свидетельство о рождении, где было указано, что родился я 27 мая 1942 года. В то время так и регистрировали новорожденных детей: когда доехали до райцентра – в тот день и записали.

В начале войны нас осталось в семье немного: баба Дуня, мать, тётя Нюра (старше меня на 2 года). Кроме меня у матери  перед войной родилась дочь, однако она умерла в голодный год. По просьбе земляков мы переехали жить в колхоз «Советский Луч». Трудно нам пришлось во время войны, хотя война коснулась нас косвенно. Холодно, голодно было. В то время лозунг был один: «Всё для фронта, всё для победы!».

Через два года мать забрали, осудили и отправили в лагерь на Урал  только за то, что у нее на ферме украли три литра молока. Для нас теперь главой семьи стала баба Дуня, которая работала день и ночь в колхозе, но накормить нас, обуть и одеть была не в силах. Местные руководители мало обращали внимания на нужды семей сирот и ничем особо не помогали.

Баба Дуня несколько раз оформляла  документы о переводе меня и тёти Нюры в детдом. Но так и не смола нас отдать в детдом. Наревется от безысходности, порвёт документы – и оставляет дома. И снова мы вечно голодные продолжаем выживать все вместе, как придется. Моя тётя говорила, что когда я был совсем маленьким, я никогда не плакал, даже когда был голоден.

Ели во время войны и после нее мы всё, что придется: ели лебеду (хлеб из неё делали), крапиву. Рядом с жильём находилось болото. Всё, что росло на болоте, поедалось и там. На огородах рос паслён, наедались им. Искали земляные орехи, разоряли гнёзда грачей. В лесах было много грибов, в степи – ягод: это была наша основная пища. Иногда приезжал управляющий и говорил, что на ферме сдох теленок, предлагал взять мясо. Для нас это был праздник. И не важно, что потом долго болели животы от непривычной пищи, главное, что мы были сыты. Весной, бегая босиком (так как обуть было нечего) по огородам, мы собирали мерзлую картошку. А баба Дуня из нее пекла лепешки. До сих пор я помню их вкус, это был деликатес.

Праздник 7 ноября для нас, детей, был особенным, так как еще с утра около нашей четырехлетней школы разводили огонь, в казанах варили мясо, каждому ребенку клали в чашку кусочек мяса, наливали шурпы, давали по кусочку хлеба и по 5-6 конфеток (подушечки).

Трудно жили. В полях гнили колосья хлеба, буряки. А мы боялись их взять, потому что бабу Дуню могли арестовать, и тогда мы, малолетние дети,  точно бы отправились в детский дом, и неизвестно, как бы распорядилась нами судьба.

Чтобы выжить и как то помочь бабе Дуне, я уже с трех лет, взяв сумку, сшитую из старой тряпки, ходил по домам, прося милостыню.

И вот парадокс: те, кто жил зажиточно, были более черствые душой. Частенько они кидали мне в сумку штук пять картофелин и старались быстрее выпроводить. Выходя из богатого дома, я обнаруживал, что картофелины  гнилые. Мне, маленькому мальчику, было обидно, и я начинал реветь в голос, выкидывая по дороге гнилую картошку.

А вот те, у кого были большие семьи, те, кто сами с трудом сводили концы с концами, делились со мной продуктами, сочувствуя моему сиротскому голодному детству. Особо мне перепадало в Пасху, Рождество, Родительский день. В эти дни меня щедро одаривали печеными куличами, вареными яйцами, иногда конфетами.

В первый класс я пошел на два года позже, потому что не было одежды и обуви. На всю семью были одни валенки, и те по сто раз подшитые.  Как-то зашел к нам председатель колхоза выяснить, почему я не хожу в школу, увидел наше бедственное положение и сжалился. В колхозе мне купили подшитые валенки, фуфайку, рубашку, брюки и фуражку. И я сел за парту. Учился плохо, много хулиганил, за что не раз был бит бабой Дуней. Но тяга к знаниям у меня была. Первые свои книги я запомнил на всю жизнь. Это «Серебряное копытце», «Дети капитана Гранта», «Капитан Немо», «Дети подземелья». Каждая прочитанная мною книга была для меня открытием. Очень любил художественную самодеятельность. Помню, как мы с девочкой (не помню ни имени, ни фамилии) поставили сценку «Кукушка и петух». Дома, лёжа на холодной печи, пел песни. Потом пел со сцены, пел всю жизнь, и до сих пор с удовольствием пою. А самым главным моим увлечением стал спорт, которому я посвятил не один десяток лет.

Оглядываясь назад, всё время задаюсь вопросом: а правильно ли мы жили? Почему в нашей стране, где Максимом Горьким была рождена крылатая фраза «Человек – это звучит гордо!», человек, его жизнь никогда не стоили и ломанного гроша? Ради чего мы пухли от голода, в угоду чему было принесено так много жертв? Ради идеи? Или ради амбициозных планов отдельных политиков? Сколько зря загубленных жизней, изломанных судеб! Ради чего всё это было? Я, ребенок войны, переживший голод, людскую злобу, выжил и не только: сделал карьеру, создал семью, построил дом. И, кажется, можно вздохнуть и радоваться тому, что растут дети, потом внуки. Но нет, расслабляться нельзя: перестройки, кризисы, конца им не видно. А ведь мне уже далеко за семьдесят. Я верю, что скоро люди одумаются и начнут строить новое, более справедливое, более милосердное общество. Я очень в это верю, ведь без веры жить нельзя!

И если бы меня спросили – чего бы я хотел больше всего на свете, я бы сказал: несмотря ни на что, вернуться в детство…

 







<< Назад | Прочтено: 31 | Автор: Шушкевич С. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Авторы