Русский Deutsch
Menu

Прошлое - родина души человека (Генрих Гейне)

Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

Темы


Воспоминания

Н. Гержой


Маршал Г.К. ЖУКОВ В МОЕЙ ПАМЯТИ И ЖИЗНИ

(Из книги «Одесса близкая и далёкая. Записки одессита»)

 

Не говори с тоской : их нет,

Но с благодарностию – были.

В.Жуковский

 

Широко прошедший недавно на  экранах фильм «Ликвидация» пробудил во мне, пожилом человеке, «мальчишке войны», воспоминания о давно минувших годах. Приведу из них лишь несколько эпизодов (из-за ограничений во времени и объёме материала). В киносборниках «Новости дня», демонстрацией  которых некогда предваряли обычно каждый сеанс в кинотеатрах Одессы,  показывали к радости зрителей никогда не надоедавший им Парад Победы в Москве. Я, как и другие мальчишки, представляя себя участником этого Парада, с нескрываемым восторгом и гордостью видел на мерцающем экране, как им командовал легендарный Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков. В моей маленькой отроческой, трепещущей от радости, счастья и гордости душе неумолимо возникало несбыточное, как мне тогда представлялось, желание увидеть этого Человека «живым», а не только на экране. Говорят, что, если  кто-то что-нибудь очень сильно захочет, то это обязательно сбудется. Именно так, словно по мановению волшебной палочки, вскоре случилось и со мной. Народный герой, которого молва окрестила «Маршалом Победы», через короткое время, как это бывает только в сказке, приехал в Одессу командовать военным округом. Да и это ещё не всё. Летом 1946 года с завидным постоянством, почти каждое утро в одно и то же время, по улице Садовой начал проезжать кортеж из двух чёрных трофейных автомобилей. И это тогда, когда в Одессе машин, да ещё таких, было совсем мало, и любая из них вызывала у нас, мальчишек, повышенный интерес к себе. Одна из них была, как теперь сказали бы, представительского класса, удлинённой формы с задёрнутыми занавесками или опущенными шторками на окнах, точно не припомню. Ведь тонированных стёкол тогда ещё и в помине не было. Кортеж двигался неторопливо, по-хозяйски. Ещё бы: ведь в длинной машине, как немедленно донесло об этом сарафанное радио, ехал САМ Маршал.

С Садовой автомашины поворачивали на улицу Петра Великого и ехали по ней в сторону кирхи, где в то время ещё проводились богослужения, оставляя позади большой серый дом, в котором тогда, и ещё потом достаточно долго, жила наша семья. Напротив него находилась прежде резиденция Немецкого консула в Одессе. Изредка машины заезжали во двор дома №23, где, как я узнал намного позже, у Жукова была городская зимняя квартира. Когда остановки не происходило, кортеж двигался дальше, сворачивал на улицу Островидова (бывшую Новосельского) и ехал в сторону улицы Торговой (в советское время - Красной Гвардии) к дому № 64, в котором размещался штаб ОдВО. Об этом красноречиво свидетельствует всё ещё сохранившаяся мемориальная доска с барельефом Г. К. Жукова, установленная на фасаде этого дома. Машины и там въезжали без остановки во двор, и нам, любознательным мальчишкам, не удавалось увидеть легендарного полководца. Правда, мне это позже всё-таки удалось.

Вот как это было. В конце апреля 1947 года мой отец вернулся домой со службы, как обычно поздно вечером, но на этот раз загадочно улыбаясь. На мои приставания, он ответил, что получил в штабе пригласительный билет на двух человек на гостевую трибуну, с которой можно будет полюбоваться военным парадом и первомайской демонстрацией и, скорее всего, увидеть Маршала. Утром первого мая отец,  надев парадный мундир со всеми боевыми наградами, что он делал крайне редко, и я в праздничной одежде направились через центр города на площадь Куликово поле, где обычно проходили городские торжества. Билет-пропуск отцу пришлось предъявлять всего два раза: в районе улицы Чкалова (Большой Арнаутской) – милиции и непосредственно при выходе на площадь – отряду, состоящему из военного патруля и милиции. Мы были одними из первых, кто занял свои места. Незадолго перед началом празднества к трибунам с тыла подъехал уже знакомый кортеж. Из первой машины вышел Маршал Жуков, сбросил на руки ординарца шинель, оставшись в памятном для меня по кадрам кинохроники мундире, украшенном целым иконостасом боевых наград, в числе которых были и высокие зарубежные ордена, вызывавшие тогда у мальчишек, а я не был исключением из них, повышенный интерес. Какие-то из орденов мне даже удалось, как мне показалось, рассмотреть в захваченный с собой полевой бинокль отца. Сам Маршал мужественный, крепкий, суровый мужчина показался мне более обыденным, чем в кино и на известных портретах, хотя в целом его облик меня впечатлил и надолго остался в моей памяти. Такими были мои первые личные встреча и впечатления от зрительного знакомства с великим полководцем.

Просмотр фильма «Ликвидация» вызвал у части зрителей обсуждение вклада Г. К. Жукова в быструю ликвидацию криминальной обстановки в Одессе. В связи с этим я вспомнил папин ответ на вопрос моей мамы, заданный ею в то, ставшее уже теперь таким далёким, время.

- Борис, зачем ты, сугубо штатский человек, прошедший всю войну, начал, надевая военную форму, носить в неслужебное мирное, но наше такое беспокойное время, свой боевой пистолет, которым, судя по результатам учебных стрельб, достаточно хорошо владеешь, пользуясь, правда, только на ученьях?

- Так Маршал посоветовал поступать всем офицерам-фронтовикам, добавив, как они уже это делали на войне, защищая от врагов свою и других людей жизнь, честь и достоинство. Ведь бандиты - это такие же враги, а дел у комендатуры и военной прокуратуры предостаточно, чтобы с пристрастием, придирчиво выяснять, соблюдались ли человеком в военной форме пределы допустимой самообороны.

Эта рекомендация Маршала оказалась для них исчерпывающей, т.к. они знали характер командующего и верили его слову. Для меня, думаю и для вас, эти слова пролили некоторый свет на дискутируемую проблему, т. к. офицеры при встрече с агрессивными, пьяными и наглыми мужчинами, пристающими к ним, либо прохожим особенно в тёмное время суток, да ещё, когда это был не один человек, открывали по ним огонь сразу на поражение.

Незадолго до окончания мной средней школы моего отца одним из последних офицеров – евреев, остававшихся на службе в штабе ОдВО, перевели со значительным понижением в должности и зарплате служить непосредственно в войсках. С тем, как это происходило, заинтересовавшиеся могут прочитать в моём биографическом рассказе «Вечерняя молитва и дознание». Минуло несколько томительных лет службы отца в известной тогда Кантемировской дивизии, дислоцировавшейся в Измаиле. Да-да, в том самом городе, где некогда отбывал свою ссылку великий А. С. Пушкин. Приезжая в гости к папе, я, конечно, бродил по пушкинским местам, и в том числе сидел на скамье под могучим дубом, где по преданию отдыхал поэт. От папы я узнал, что дивизия прошла общую плановую проверку Генерального штаба, получив отличную оценку. По действовавшим тогда нормам и положениям её офицеры должны были получить досрочные повышения в званиях, поощрительные переводы на более высокие должности и в более престижные места службы. Мой же отец, к тому моменту подполковник, невзирая на это, начал добиваться увольнения из армии в запас, а не в отставку по возрасту, которая скоро должна была наступить, всего лишь через ещё один год службы. Однако для кого-то всего год, а для другого - целых двенадцать месяцев. А, если ещё оставят служить, несмотря на начавшееся массовое сокращение армии, да ещё и повысят в звании, то тогда это – годы. Трудно ему было жить одному без семьи: я учился тогда в одесском институте, а мама работала на заводе. Однако командование ОдВО не увольняло папу и не переводило его служить в Одессу, чтобы воссоединить с семьёй. Для положительного решения этого вопроса отец добился приёма у Министра Обороны Союза ССР. Маршал Г.К.Жуков, а это он занимал тогда этот пост, принял папу в назначенный день и час. Имел с ним подробную, неторопливую уважительную беседу, обращаясь к нему по имени и отчеству, а не сухо по званию, и угощая чаем с печеньем. Из вопросов, задаваемых Г.К., отец понял, что он помнит его доклады по службе в ОдВО. В заключение приёма Маршал, пожимая отцу руку, произнёс: «Я не всё могу Вам, Борис Петрович, рассказать, но настоятельно рекомендую потерпеть ещё некоторое время. Ведь выигрывает тот, кто умеет ждать! Если Вы и тогда сохраните свою позицию, я подпишу приказ, удовлетворив Вашу просьбу». Отец вернулся в дивизию, потом приехал в Одессу в очередной отпуск. Его вызвали в Управление кадрами, предложив ему в Одессе новую более высокую должность, но он подтвердил свою просьбу об увольнении в отставку. Как-то ранним утром под нашим балконом послышался громкий мужской голос, окликающий отца по имени. Оказалось, что это был его приятель - майор Гальперин. Он сердечно поздравил отца и сообщил ему, что вышел новый правительственный Указ, согласно которому отец получил, наряду с другими, право на выход в отставку с получением т.н. долевой военной пенсии с возможностью одновременно работать по совместительству. Далее всё произошло так, как рекомендовал папе Г. К. Жуков. Мой отец и вся наша семья получила дополнительный, пусть и не большой, но постоянный финансовый ресурс для жизни, за что мы все благодарны Г. К. Жукову.

И, наконец, о моей последней встрече с Маршалом, правда, на этот раз заочной. Через много лет после описанных мной событий я работал во ВНИИЗе в должности заведующего сектором одной из лабораторий. Неожиданно меня вызвали в Техническое управление Министерства хлебопродуктов СССР, которому подчинялся наш институт, где мне вручили письмо. В нём мне поручалось от имени Министерства принять участие в аттестации Горийского завода аналитических приборов, выпускавшего для нашей отрасли приборы для определения белизны муки. Так уже через несколько дней я оказался на родине вождя народов И. В. Сталина, бывшего, как известно, в период Великой Отечественной войны Верховным главнокомандующим Вооружёнными силами СССР. Главной достопримечательностью этого грузинского городка был маленький домик-музей, в котором родился и провёл детство великий человек. Я, конечно, посетил этот музей. В нём на видном месте стоял письменный стол, где под стеклянным футляром хранилась книга воспоминаний Маршала Жукова. Она была раскрыта на той странице, где он восхвалял полководческий дар Генералиссимуса. Позже из воспоминаний дочерей Маршала я узнал, что он согласился это сделать, будучи тяжело больным, но желая увидеть изданной свою книгу. Вот уж воистину: «Не сотвори себе кумира».

Сентябрь  2009

 

 






<< Назад | Прочтено: 30 | Автор: Гержой Н. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Авторы