Русский Deutsch
Menu
Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

F

Журнал «ПАРТНЕР»

Журнал «ПАРТНЕР»
Культура >> Деятели культуры
Журнал «Партнер» №4 (211) 2015г.

Александр Таиров – рыцарь поэтического театра

Грета Ионкис (Кёльн)

 

 

Имя Таирова сегодня не столь известно, но когда Михаила Чехова в 1955 году попросили назвать выдающихся русских режиссеров, определивших лицо мирового театра, он назвал Станиславского, Немировича-Данченко, Мейерхольда, Вахтангова и Таирова.


Театральная вселенная в 1910-20-х годах знала две жизнетворящие системы – мхатовскую и мейерхольдовскую. Таиров начал с полемики, выступив против «натурализма» Станиславского и «условности» Мейерхольда, и создал свой театр, назвав его скромно – Камерный. Театр жил полной жизнью 35 лет (1914-1949), и след его в искусстве оказался глубоким и неповторимым.

 

Осуществленная мечта мальчика из Бердичева

Во всех биографиях Таирова указан год и место его рождения –1885 год, Ромны Полтавской губернии. Отец мальчика, Яков Рувимович Коренблит, руководил двухклассным еврейским училищем в Бердичеве. Мать, Мина Моисеевна, рожала первенца, нуждаясь в помощи по слабости здоровья, у родителей в Ромнах. Но детство будущего режиссера прошло в Бердичеве. Именно здесь он увидел мальчиком антрепризные спектакли братьев Роберта и Рафаила Адельгеймов, и судьба его решилась.

 

Братья Адельгеймы получили театральное образование в Вене. Артисты старой немецкой школы, они предпочитали классический репертуар, но не чурались мелодрам и трагикомедий. Они гастролировали по всей России: Витебск, Самара, Красноярск, Тюмень, Москва, Варшава... В семействе не один Александр оказался «ушиблен актерством». Его тетушка, сестра отца, подвизалась на провинциальной сцене. По ее настоянию племянник отправился к ней в Киев, где провел 10 лет. В это же время там учились Булгаков, Экстер, Луначарский, Эренбург, Паустовский, с каждым из них его пути в дальнейшем пересекутся. Киев очаровал его, а Бердичев он никогда не упоминал.

 

Гимназистом Александр играл в любительских спектаклях; труппа даже выезжала на гастроли. В его активе – роли Незнамова и Карандышева. Родители Александра мечтали, что сын станет врачом или адвокатом. Его страсть к театру приводила их в отчаяние, и он, трепетно любивший отца, обещал ему получить высшее образование. Слово он сдержал: диплом юриста получил, проучившись 10 лет в Киевском и Петербургском университетах. Но и своему призванию не изменил.

 

Будучи студентом, он присоединился к антрепризе Бородая. У этого честного и ответственного человека с его любовью к порядку и точности учился он постановке театрального дела. Решив связать себя с театром, он берет себе фамилию Таиров (таир – орел по-арабски) и, уведомив родителей, переходит в лютеранство, чтобы не быть стесненным чертой оседлости. В это же время Александр женится на своей двоюродной сестре Оле, студентке физмата Бестужевских курсов, приехавшей из Петербурга в Киев погостить у родственников. Ранний брак отвечал убеждениям юноши, что женщины – главное содержание мира. Через год родилась их дочь Мурочка.

 

К этому времени Таиров – уже в Петербурге, куда его пригласила после прослушивания сама Комиссаржевская, будучи в Киеве на гастролях. Он поклонялся ее таланту и был бы счастлив, если бы не явная непризнь Мейерхольда, в ту пору режиссера театра Комиссаржевской. Впрочем, самого Таирова система Мейерхольда не удовлетворяла, и он с радостью принял предложение «мхатовца» Гайдебурова примкнуть к его передвижному театру. За три года работы с ним Таиров объездил всю страну, переиграл массу ролей, и всюду его сопровождала Ольга с дочкой.

 

Его всё больше влекла режиссура. Некоторое время он заведовал художественной частью театров в Симбирске, Риге. Судьбоносным оказалось приглашение в Свободный театр Марджанова в Петербурге, где продолжилось знакомство и общение с Блоком, Кузминым, Венгеровыми, Бальмонтом, Брюсовым, Луначарским. Здесь в 1913 году он поставил два спектакля. Один из них – мимическая драма без слов «Покрывало Пьеретты» А. Шницлера – Э.Донани – явился своеобразным вызовом Мейерхольду с его «Балаганчиком». Но важнее всего – встреча с актрисой Алисой Коонен, сыгравшей Пьеретту. Она определила весь его творческий путь, всю его жизнь.

 

Камерный театр – беззаконная комета

Закрытие Свободного театра повлекло открытие Камерного в декабре 1914 года. Всё сложилось как нельзя лучше. Вокруг Таирова собрались актеры-единомышленники, многие пришли из Свободного театра, рядом – верные друзья-художники: Кузнецов, Гончарова, Ларионов, Веснин, братья Стенберги, Судейкин, Якулов, Экстер, Лентулов. И с помещением всё решилось удачно: был снят особняк ХVIII века на Тверской. Но главное его сокровище – Алиса Коонен, создавшая неповторимые образы гордых, скорбных, мятежных, обреченных, всегда опаленных страстью героинь. Для нее и только для нее существовал театр Таирова. Азбука Камерного театра – это азбука их любви, их мечты. Любимая воспитанница Станиславского, она стала ученицей Таирова. Он огранил ее талант и раскрыл перед ней целый мир. Ему посвящена ее книга, изданная посмертно, «Страницы жизни» (1975).

 

Таиров создал «синтетический театр», предполагающий соединение музыкальности, скульптурности и ритмичности. Он воспитывал синтетического артиста, от которого требовал мастерства вокала, пантомимы, хореографии, погружения в высокое драматическое начало. С этой целью при театре сразу открылась школа-студия, через 15 лет она станет настоящим вузом. В ней преподавал он сам, лучшие профессора-искусствоведы и мастера сцены. Коонен вела уроки импровизации.

 

 

Таирову были подвластны все жанры, от мистерии до арлекинады, мелодраму он мог поднять до трагедии. Отказываясь от конкретики, Таиров и его художники предлагали обобщенный тип места действия, как в античном, средневековом, шекспировском театре. Игрой света и цвета Таиров добивался потрясающей зрелищности. Его эстетика совпадала, а подчас и опережала художественные искания европейских режиссеров. Камерный театр был типично европейским, это понимал и приветствовал Луначарский, ставший в 1918-м наркомом просвещения, это понимал, но осуждал Сталин. «Буржуазный театр», – вынес приговор вождь-душегубец.

 

Таиров тяготел к классическому репертуару: пьеса по индийской легенде «Сакунтала», с которой начался Камерный театр, возобновлённое «Покрывало Пьеретты», «Соломенная шляпка» Лабиша, разыгранная в стиле французского водевиля, «Ужин шуток» в постановке Мариуса Петипа-сына, «Фамира Кифаред» Анненского, где впервые блеснул Николай Церетелли, сын бухарского принца и внук эмира. Этим спектаклем завершился первый, самый трудный период жизни театра, когда актеры играли без жалованья, а хозяева особняка грозили выкинуть театр на улицу, что и случилось в самый разгар Февральской революции.

 

Но театр не пропал. При содействии прославленных актеров Яблочкиной и Южина труппу приютило Театральное общество. В книге «Записки режиссёра» (1921) Таиров писал: «И если есть некое чудо в том, как возник Камерный театр, то еще менее поддается нормальному объяснению, как мог он жить и с нечеловеческой интенсивностью вести свою работу в той убийственной атмосфере постоянной неуверенности в каждом грядущем часе, которая его окружала более трех лет». Таиров, с его беспокойным, неугомонным характером, его муза Алиса Коонен и молодой художественный коллектив с его безграничной верой в звезду режиссера – вот perpetuummobile театра, в нем секрет чуда.

 

 «Огромный, неуклюжий, скрипучий поворот руля»

– так определил события 1917 года Мандельштам, один из немногих, кто провидел за ними грядущие сумерки свободы. Но для Таирова и его театра поворот руля поначалу сулил новые возможности. Нарком Луначарский принял его под свое крыло, и это обернулось возвращением театра на Тверскую, значительным расширением зрительного зала, присвоением ему звания академического и разрешением многомесячных гастролей за рубежом в 1923 и 1925 гг. На них выезжала вся труппа – 60 человек и 5 вагонов реквизита.

 

К этому времени в репертуаре театра почетное место занимали «Саломея» Уайльда, музыкальная эксцентриада по оперетте Лекока «Жирофле-Жирофля», мелодрама «Адриенна Лекуврер» Скриба, поднятая до трагедии; блестящий зрелищный спектакль, настоящее «каприччио по Гофману» «Принцесса Брамбилла», трагедия «Федра» Расина в переводе Брюсова с включением сцен из Еврипида; «Человек, который был четвергом» по роману Честертона, где люди века торжествующей машинерии представали как манекены. И в Париже, и в Германии их принимали восторженно. Вместо планируемых 5 недель гастроли продлились 7 месяцев. Оба наркома, Луначарский и Литвинов, сочли, что триумфальные гастроли советского театра за границей – это не только художественная, но и политическая победа. 10-летний юбилей Камерного театра отметили торжественным спектаклем в зале Большого театра. В первом отделении показали последний акт «Федры», а затем зажигала «Жирофле-Жирофля», вызвав бурное веселье публики. Таирову и Коонен присвоили звания заслуженных артистов.

 

В последующие годы Таиров создал ряд интереснейших спектаклей, среди которых «Гроза» Островского, трилогия О`Нила, из которой самая известная – «Любовь под вязами», «Святая Иоанна» по Бернарду Шоу, оперетта Лекока «День и ночь», трагедия Газенклевера «Антигона», трагический фарс молодого Брехта «Опера нищих». Театр успешно гастролировал по Союзу. За 5 лет объездили все большие города: Киев, Баку, Тбилиси, Ростов, Свердловск... Читатель может недоумевать: к чему перечислять спектакли Камерного театра? Но ведь сам Таиров, когда его просили рассказать или написать о своей жизни, начинал перечислять постановки. Это был человек одной страсти.

 

Бурные тридцатые в жизни Камерного театра

В 1930 году началась капитальная перестройка здания, а потому труппа была отправлена на длительные гастроли за границу. Маршрут: Германия, Австрия, Чехословакия, Италия, Швейцария, Франция, Бельгия и страны Южной Америки: Бразилия, Уругвай, Аргентина. В Европе театр уже знали, ждали, загодя раскупали билеты, а неведомую Южную Америку, до которой плыли целый месяц, предстояло покорить.

 

В Европе большой интерес вызвали спектакли по «Грозе» Островского и пьесам О`Нила, а экспансивные латиноамериканцы, для которых страна Советов была terraincognita, бурно выражали свой восторг от самой встречи с русскими. «Cаломею» играли 14 дней подряд. Дополнительный спектакль дали для малоимущих по дешевым билетам, чем окончательно завоевали сердца. Долгий обратный путь согревало сознание, что в их лице советское искусство и на этом континенте одержало победу.

 

Радость возвращения была омрачена состоянием театра: реконструкция только началась, хотя оговоренный срок ее завершения прошел. Пришлось отправляться на гастроли в Ленинград, затем в Харьков. Между тем, Таиров еще до отъезда за рубеж задумал поставить цикл современных советских пьес и договорился с некоторыми драматургами. Репетиции начались в разгар строительных работ, в холоде, сырости, под стук молотков. Таиров мечтал о пьесе героического плана, которая бы воплотила правду сурового времени. Найти такую было нелегко. Поистине находкой стала пьеса Вс.Вишневского. Она вызревала в долгих беседах с Таировым. Не вытанцовывалось название. «Я понимаю, что это трагедия. Но пьеса-то оптимистическая», – волновался Вишневский. – А почему бы так и не назвать – «Оптимистическая трагедия?» – вмешалась Коонен. – «Ура!» – с этим возгласом автор заключил в объятия будущего комиссара, героиню пьесы, прототипом которой была Лариса Рейснер. После Саломеи, Адриенны Лекуврер и Федры это была коронная роль Алисы Коонен.

 

На читке первой советской трагедии у наркома просвещения Бубнова присутствовали Ворошилов, Будённый и представители высшего командования. Они одобрили пьесу. Пошли репетиции. Таиров привлек к работе военных моряков. Они следили, чтобы в спектакле не было никаких нарушений морских правил. Актеры, в свою очередь, наблюдали за повадкой моряков, ведь у них своя походка, особая выправка.

 

 На просмотре в 1933 году присутствовали члены Реввоенсовета во главе с Ворошиловым, а в партере сидели красноармейцы и моряки из подшефных частей. Зрители принимали спектакль с энтузиазмом. Среди действия вскакивали, кричали «ура», аплодировали. Театр получил разрешение печатать на афише «Посвящается Красной Армии и Флоту».

 

Год 1934-й – это год 20-летия театра, которое было пышно отпраздновано. Таиров и Коонен получили звания народных артистов Республики, а ряд актеров – заслуженных артистов. В дни общего ликования Таиров уже был всецело поглощен замыслом спектакля о Клеопатре. В «Египетских ночах» он соединил фрагменты пьес Шоу и Шекспира, где действует царица Египта, включив между ними интермедию из Пушкина. Музыку к спектаклю написал Сергей Прокофьев. Кое-кто был удивлен смелым экспериментом Таирова, а Гордон Крэг, английский режиссер, пришел от него в восторг.

 

В приветственном юбилейном адресе Художественного театра Станиславский и Немирович-Данченко писали: «Вы поставили и разрешили ряд проблем, нашедших отклик едва ли не во всех театрах Советского Союза, – вы по-новому подошли к оформлению спектакля, к проблеме сценической площадки, к вопросам ритма и музыки». И это признание исходило от корифеев сцены, против которых Таиров выступал с открытым забралом. Честный, большой, глубокий художник, он мог бы с гордостью оглянуться на пройденный путь, но Таиров не умел оглядываться, он был весь устремлен в будущее.

 

Птиц бьют на лету

Чувствовал ли Таиров, что в середине 30-х уже наступили «сумерки» свободы? Ведь юбилей театра совпал с волной репрессий, накрывших Ленинград после убийства Кирова. Умер Луначарский, отстраненный от поста наркома просвещения, да и дни Бубнова на этом посту были сочтены; ждал ареста Шостакович после разгрома «Катерины Измайловой»; загубили булгаковского «Мольера»; сгущались тучи над Мейерхольдом и его театром. А Таиров задумывает как продолжение цикла музыкальных комедий воскресить комическую оперу Бородина «Богатыри», весёлую смешную сказку о глупых, ленивых и трусливых псевдобогатырях Авоське и Небоське, Чудиле и Купиле. По настоянию старого партийца Керженцева, председателя Комитета по делам искусств, прежний текст, по-старомодному наивный, в чем была своя прелесть, был дан в переделку Демьяну Бедному, который его «осовременил». Таиров уже понимал, что против реперткома нет приема, и скрепя сердце согласился. Спектакль у зрителя имел успех, но был снят с репертуара как идейно порочный, искажающий историю. К тому же Демьян Бедный в эту пору вышел из высочайшего доверия. И пошла охота...

 

Желая спасти театр, Таиров перешел исключительно на советский репертуар. Тем не менее Камерный театр был слит с Реалистическим, а затем было предложено ехать на Дальний Восток выступать в Домах Красной армии. За время их отсутствия был закрыт театр Мейерхольда, арестован его создатель, зверски убита его жена – Зинаида Райх, уволен нарком Литвинов, расстрелян нарком Бубнов.

 

А Таиров вопреки всему ставит флоберовскую «Мадам Бовари» с Алисой Коонен в главной роли. Она и стала ее лебединой песней. Спектаклю, который сопровождала музыка Кабалевского, рукоплескали в Хабаровске, Москве, Ленинграде, где театр застала война. В ее первые страшные годы часть труппы без театрального имущества и даже личных вещей отправилась в эвакуацию: вначале в Балхаш, где играли в клубе, а затем в Барнаул. Простоев в работе не было. В Москву вернулись в октябре 1943-го, а в декабре сыграли 750-й спектакль «Адриенна Лекуврер».

 

30-летие театра было отмечено премьерой спектакля «Без вины виноватые» Островского, он был принят публикой горячо. В зале присутствовали «старики» Малого театра, театра Островского: Яблочкина, Рыжова, Турчанинова. Щепкина-Куперник. Отрадину-Кручинину играла Алиса Коонен, которой дочь Ермоловой накануне подарила веер своей прославленной матери, ведь она первой выступала в этой роли. Это был триумф!

 

Пять лет Таиров, превозмогая болезнь, ведет свой корабль, репертуар полнится советскими пьесами, причем халтуре и пошлости поставлен заслон. Но, как сказал поэт, «расчислен распорядок действий, и неотвратим конец пути»... В 1948 году убит Михоэлс. В 1949-м закрыт Камерный театр, иначе говоря, с «чуждыми буржуазными играми» покончено. Не прошло и года, и Таирова не стало.

 

Прошло 65 лет, подобного Мастера у нас в театре не появилось. Место его Галатеи, Алисы Коонен, пережившей Учителя и Друга, до сих пор остается на сцене вакантным.




<< Назад | №4 (211) 2015г. | Прочтено: 100 | Автор: Ионкис Г. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Последние прокомментированные

Разбегание галактик – 2

Прочтено: 386
Автор: Кочанов Е.

Пять дней из жизни ликвидатора аварии на ЧАЭС

Прочтено: 162
Автор: Антонова А.

Новости

Прочтено: 366
Автор: Кротов А.

Во что поиграть с папой

Прочтено: 156
Автор: Мурашова К.

Загадочная Намибия

Прочтено: 151
Автор: Парасюк И.

Театр детской радости

Прочтено: 87
Автор: Ухова Н.

Выставки

Прочтено: 101
Автор: Цесарская Г.

Курс рубля и зачет российских пенсий

Прочтено: 1045
Автор: Миронов М.

Поле чудес Андреа Росси

Прочтено: 189
Автор: Мучник С.

Модульный городок в Харькове

Прочтено: 184
Автор: Грищенко О.

«Смотрите! У тётушки есть ноги!»

Прочтено: 104
Автор: Баст М.

Воссоединение семьи без дохода

Прочтено: 430
Автор: Kapp H.

Без прошлого нет будущего

Прочтено: 119
Автор: Грош Е.

Этот спорт доступен каждому

Прочтено: 161
Автор: Шкляр Ю.

Акция поимённого увековечивания...

Прочтено: 93
Автор: Костоваров Д.

Язык мой – друг мой

Прочтено: 143
Автор: Калихман Г.

С Днем смеха, дорогие читатели!

Прочтено: 113
Автор: Редакция журнала

Новые товары и услуги

Прочтено: 349
Автор: Мучник С.