Русский Deutsch
Menu

Прошлое - родина души человека (Генрих Гейне)

Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

Темы


Воспоминания

Б о р и с    Р О З И Н

 

 

   МОЛИТВА  О  СПАСЕНИИ  ДУШИ…

    Зима  2001 -  весна 2011 (Альманах «Лебедь», США):


 

                                                                             ВСЕ   МЫ  -  ДЕТИ    РОССИИ

                                                                                        (Александр Яковлев)

 

С  неприязнью  смотрю  на  себя  в  зеркало  и - вместо  своей  физиономии - представляю  себе  людей  типа  Александра  Николаевича  Яковлева: блестящие актеры  и  несравненные  политические  деятели.  В  то  же  самое  время, сказать  по правде,  99,9  процентов  советских  граждан  были,  да  и  сейчас остаются, типичными  «совками»,  чьи  отрицательные  качества  описаны многими специалистами  в  следующих  выражениях:  двуличные  лицемеры, лживые  хитрецы, жуликоватые,  скрытные  и  себе  на  уме,  ненадёжные  и молниеносно  меняющие взгляды  в  зависимости  от  того,  с  кем  беседуют  в данную  секунду, беспринципные и  крайне нетвёрдые  в  собственных убеждениях,  способные  легко  переходить  от монархизма  к  развязной демократии  на  грани  анархии,  от  сталинизма  к псевдолиберализму,  от ксенофобии  и  ненависти  к  «братскому интернационализму». Решительно отвергаю малейшие обвинения в «русофобии», потому как 70 с гаком лет большевистского кошмара самым пагубным образом повлияли на мораль и нравственность российского народа, и без того страдавшего от труднейшей истории с еще домонгольских времён. Никто  не  в  состоянии   понять,  когда  и в  какую  минуту «гомо  совьетикус»  (сиречь  -  мы  сами,  99,9  процентов родившихся  в  Роcсии) искренен,  кем  прикидывается  и  какую  роль   играет в то  или  иное  мгновение,  в той  или  иной  ситуации,  что  ему  сейчас сподручней  или   светит  какая-либо выгода.  Вот  в  таком  ракурсе  и вспоминаются   два  случая,  коим  был  я  прямой свидетель,  с  участием Господина  Яковлева,  чьи  великие  заслуги  в  новейшей российской  истории несомненны  и  общепризнаны.      

 

В  октябре  1987  года  СССР  готовился  праздновать  70-тую  годовщину октябрьской революции.  Но  тогдашний  секретарь  ЦК и Московского  горкома партии, кандидат в члены политбюро  Борис  Ельцин  учинил  неожиданный сюрприз  на  пленуме  ЦК КПСС:  выступил  с  критическим  заявлением против  „болтуна“  Горбачева,  не решавшегося  начать  необходимые  реформы, против  его   жены  Раисы,  совавшей свой  нос  (весьма  симпатичный   Западу и  отчаянно  антипатичный  её  согражданам) буквально  во  все  вопросы внешней  политики   и  внутренней  жизни,  и,  наконец, против  Лигачева, символа  всего  консервативного,  твердолобого  сторонника тоталитарного режима.  Дней  семь -  десять  никто  в  городе  ничего  обо  всём  этом не  знал и  не  подозревал,  хотя  вроде  бы  уже  была  объявлена  гласность,  но только на  словах,  на  практике  же  царствовала  прежняя  подавляющая секретность, схожая  со  сталинской.  Как  вдруг…

 

Вечером  27-го  октября  в  пресс-центре  МИД´а  все  аккре-дитованные  по случаю  празднеств  журналисты  были  потрясены  выступлением  Лукьянова, тогдашнего  секретаря  ЦК  и,  как  ут-верждали,  близкого  друга  Горбачева. Кто-то  из   зала  задал  ему  вопрос,  безусловно  заранее  согласованный,  но показавшийся  нам   провокационным:  «Господин  Лукьянов,  говорят,  будто бы  на  пленуме  произошло  что-то  такое  неприятное,  можете  ли  Вы подтвердить?» -  И  он,  точно  сорвавшись  с  места,  пересказал  собравшимся многое  из  критических  слов  Ельцина  (сегодня  они  выглядят  робкими, скромными,  безобидными),  а  заодно   и  жестокие  нападки  на  него  со стороны  агрессивных  лигачёвцев  и  самого  Горби,  рассерженного  и разобиженного.  Удивлению   присутствовавших  журналистов  не  было предела,  как  впрочем   любопытству  и   желанию  выудить  подробности. Надеялись  узнать  побольше  4-го  ноября,   на  пресс-конференции Александра Яковлева,  члена  политбюро  и,  по  сравнению  с  Лукьяновым,   намного более  весомого  в  советской  иерархии  деятеля.

 

Однако  -  увы!  Наравне  с  ожиданием,  столь  же  огромным  было  и разочарование.  Вынужденный  отвечать  на  вопросы  из  зала,  на  сей  раз отнюдь  не  подготовленные  заранее,  касавшиеся  пленума  и  последовавшего изгнания  Ельцина  из  коммунистического  ареопага,  Яковлев  сразу  же покраснел  лицом,  и  кое-кому  показалось,  что  у  него  волосы  встали  дыбом. Он  не  просто  разгневался  и  рассердился,  нет,  он  рассвирепел  и,  стреляя слюной  (а  я  сидел  в  первом  ряду  справа  и  сбоку,  так  что  видел  всё  это  в профиль  чётко  и  ясно),  обрушился  на  мгновенно  замерший  зал:  „Это  наши внутренние  дела,  мы  можем  обсуждать  на  политбюро  всё,  что  нам вздумается,  мы  не  обязаны  отчитываться  перед  вами,  любое   правительство имеет  право  держать  что-то  в  тайне“,  и  так  далее.

 

Было  несомненно:    Яковлев  защищал  существующую  систему,  политбюро, его  секреты,  тайные   методы  управления  страной,  привычные  ежедневные обманы  и  ложь,  безмерное  лицемерие,  короче  -  весь  советский коммунистический  режим.  Четыре  года  спустя,  в  сентябре-октябре  1991 года,  когда  он,  уже  после  августовского  путча,   встал  по  указу  Ельцина  во главе  всего  телевидения,  то  есть  был  назначен  руководить  самой эффективной   пропагандой  в  пользу  нового  правителя,  я,  вспоминая  ту прессконференцию,  вдруг  подумал:  а  может,  в  октябре  87-го  он  уже  был  в сговоре  с  Ельциным,  может,  он  как  по  нотам  разыграл  ту  заранее режиссёрски  продуманную  сцену,  исполнил  в  спектакле  роль  предельно естественно  и  гармонично?   Когда  он  был,  что  называется,   прям  и  честен: поливая  Ельцина  тогда  или  агитируя  в  его  пользу  теперь?  Ведь  тогда  ни  у кого  не  возникло  и  тени  сомнения,  что  Яковлев  был  искренен  в  своей ярости,  направленной  против  „проклятых   западников“,  которые  лезут  в чисто  внутренние  вопросы  Великой  Державы,   в  дела,   вовсе  их  не касающиеся!

 

Второй  случай  относится,  если   не  ошибаюсь,  к  1989-ому  году:  в  декабре  я видел  Яковлева  в  совершенно   ином  свете  и  в  иной   роли.  Съезд народных депутатов,  этакое  надуманное  и   ныне  забытое  подобие  парламента,  должен был принять  или  отклонить   резолюцию  чрезвычайной  исторической важности,  которая практически  подводила  итог  деятельности  и  самой КПСС,  и,  по  меньшей  мере, четырех  поколений  её  подданных  за  почти три  четверти  века.  Речь  шла  о знаменитым  сверхсекретном  протоколе Молотова - Риббентропа  от  1939  года, который  вкупе  с  приложенными  к нему  картами  утверждал  как наци-большевистское  расчленение  Польши,  так и  раздел  Европы  на  сферы влияния  между  Гитлером  и  Сталиным,  да  и фактическое   соучастие  СССР  в развязывании,  совместно  с  Германией, второй  мировой  войны.  Яковлев, председатель  соответствующей  комиссии, блистательно  являл  на  трибуне невозмутимость,  объективность, незаинтересованность,  даже  равнодушие  к  исходу голосования,  но  на  самом деле  талантливо,  энергично  и  усердно,  даже  с энтузиазмом,  сравнимым  по размерам  с  его  же  яростью  за  два  года  до  этого  на той  пресс-конференции,  толкал  зал  к  совершению  поистине  революционного шага. Следуя  его  направлению,  подталкиванию,  пять  тысяч  депутатов  должны были громогласно  признать,  что  так  называемый  социалистический  строй был преступным  и  полностью  совпадал  по  своей  сути  с  гитлеровским режимом,  что любимейший  вождь  Сталин  был  заурядным  уголовником  и агрессивным шизофреником,  который  должен,  наконец,  разделить  с Адольфом  всю ответственность  за  сотворенные  зло  и  жестокости,  что советское  государство  было средневековым  бандитом,  виновным   в  реках пролитой  человеческой  крови.

 

Александр  Николаевич  Яковлев замечательно  справился  с  задачей.  Казалось: невозможно  поверить  в  то,  насколько  радикально  он  изменился  по сравнению  с первым  „антиельцинским“  эпизодом.  Еще  раз  спрошу:  да когда же  он  был  самим собой,  искренним,  неподдельным,  когда  не  фальшивил? Может,   ярость  была направлена  против  себя  самого,   вынужденного  лгать перед  журналистами, телекамерами,  зрителями?  А  в наши дни?  Или  же,  как и  миллионы  его  сограждан (перечтите  первый  абзац),  включая  и  автора-воспоминателя?..  Уж  поверьте,  очень это  тяжкий  путь:  от  твёрдого сталиниста  до  непреклонного  антикоммуниста,  так что,  слушая  и   читая Яковлева  «сегодняшнего»,  можно  лишь  снять  шляпу  и низко  поклониться. Тем  более,   что  он  остаётся  единственным  высоким руководителем  КПСС, кто   нашёл  в  себе  мужество  покаяться  в  преступных деяниях  всё  еще живой  партии,  оправданной  -  к   нашему  великому  стыду!  - российским Конституционным  судом.  И  очень  немногие  следуют  благородному примеру.                 

 

Умный  писатель  Юрий   Трифонов не раз  говаривал мне:  у  русских,  а  лучше сказать - у  советских  людей,  в  душе  „несколько  доньев“,  бывает  даже три-четыре-пять,  и  все  они  дружно  уживаются  в  одном  человеке,  иногда спорят и дерутся  между  собой,  и  вынуждают  своего  обладателя  предстать перед  миром  и другими  людьми  парадоксальными  качествами,  часто противоречащими  друг  другу. Вот  и  думается,  исходя  также  из собственного,  более  чем  грешного  опыта:  как же  он  был  прав!  И  вечные эти  противоречия,  вечная  драка  многих  доньев  так  и продолжают -  вместе с  покаянием,  если  кто  на  него  способен,  -  жить  внутри нас…

 







<< Назад | Прочтено: 18 | Автор: Розин Б. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Авторы