Русский Deutsch
Menu

Прошлое - родина души человека (Генрих Гейне)

Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

Темы


Воспоминания

Р. Шульц (Папа Шульц)

 СОВЕТСКАЯ АРМИЯ. В/Ч 36851

(военные новеллы, 1968-1970)

РЕЖИМ ТИШИНЫ

 

В то утро мы вышли в море на подводной лодке. Море было спокойное, задание несложное. Во-первых, мы должны были спрятаться под водой, а самолёты должны были нас найти, запеленговать и условно уничтожить.

Когда отработали первую тему с авиацией, морякам предстояло отстреляться из-под воды учебными акустическими торпедами по надводной цели.

Подводная лодка оказалась живым организмом черноморского военно-морского флота. В подводники подбирали крепышей маленького роста, потому что в подлодке мало места для великанов. Спали моряки на берегу в казармах и только в походах круглосуточно находились на ограниченной территории подводного корабля. В лодке было очень тесно. Двери в перегородках были круглые, как большие бронированные двери сейфа. В каждом отсеке матросы находились на своём боевом посту, а отдыхали на узких многоярусных коечках, расположенных между трубами, манометрами и вентилями. Лёжа на спине, я носом касался каких-то трубопроводов и для того, чтобы перевернуться на живот, надо было вылезать из спальника и по новой в него забраться.

Кормили подводников хорошо, давали шоколад и 50 грамм красного вина на нос. Под матрасами у моряков лежал слой сушеной рыбы, тараньки или воблы. За накрытым столом сидело по 10 человек. По нелегальному закону всё вино пил один, остальные в этот день исполняли его обязанности сообща. И так по очереди все ловили кайф, если не попадались.

Я был на лодке сухопутчиком, представителем Военно-воздушных Сил СССР, участвующим в научных испытаниях. Я был крупнее подводников и любопытнее.

Переходя из отсека в отсек, через круглые двери в переборках, я в первые же минуты по неопытности набил себе немало шишек, суя всюду свой нос и знакомясь с устройством подлодки. Особенно тяжело было в моторном отсеке. Там работали дизеля, грохот и вонь были запредельные. В электроотсеке пахло серной кислотой, как в аккумуляторной большого гаража. В надводном положении дышать было ещё можно, а в подводном  кислород вырабатывался селеновыми пластинами, и лица у всех были напряжёнными.

Подлодка, как огромная рыбина, шла полным ходом в заданный район. Нас сопровождало какое - то военное судно. Наверху, на мостике, стояли командир подлодки, вахтенный офицер, врач и мы – заказчики: майор ВВС и я, его радист. Моя задача была обеспечивать связь с самолётами, аэродромом и руководителем испытаний на секретной частоте, недоступной радиостанции подлодки. Командиры соколами смотрели вперёд, я прятался от сильного ветра, а врач со спиннингом ловил чаек. Чайки огромной стаей летели за кормой и ждали подачек, когда после обеда кок выливал в море ведро пищевых отходов. Врач насаживал на крючок кусок хлеба и закидывал в море. Хлеб ещё не касался воды, а чайка уже на лету заглатывала наживку и, крича от боли как человек, ничего не понимая, отчаянно махала крыльями и притягивалась леской прямо в руки корабельного врача. Избив его крыльями по лицу, успокаивалась на дне чёрного мешочка. Врач был ещё и таксидермистом и делал из них чучела для друзей и музеев. Я смотрел на это с жалостью и состраданием.

При заходе в заданный квадрат, куда было запрещено заходить всем кораблям и залетать всем самолётам, кроме нас, участников испытаний, я передавал наверх всё, что приказывал мой майор и, получив ответ, мы все спускались внутрь лодки, задраив за собой люк.

Командир отдавал команды, получал доклады, за бортом что-то булькало и свистело, пол под ногами уходил из-под ног, и вместе с ним мы проваливались в глубину морской пучины.

Я удивлялся, почему на всей лодке нет ни одного окна, чтобы любоваться подводным миром, а не играть в военку.

Лодка должна была опуститься на определённую глубину и двигаться зигзагом. В это время в предполагаемый район нахождения подлодки прилетали самолёты - торпедоносцы.

Это были противолодочные самолеты Ил-38, построеные для армии на базе пассажирского Ил-18. Самолеты были оснащены поисково-прицельной системой "БЕРКУТ", в состав которой входили сбрасываемые радиогидроакустические буи и специальная бортовая аппаратура, которая обеспечивала поиск и уничтожение подводных лодок противника в любых метеоусловиях. В фюзеляжных отсеках  самолётов размещались глубинные бомбы, противолодочные управляемые ракеты, торпеды и мины.

Они кружили над морем и сбрасывали на парашютах радиобуи, напичканные электроникой и передающими радиостанциями. Буи были толщиной с бревно и длиной в рост человека. Опустившись в воду, они плавали вертикально, как поплавки. В нижней части от них отделялся микрофон с кабелем длиной 70-100 метров, опускался на заданную глубину и прослушивал ближайшую акваторию.

Три-четыре буя, сброшенных в вершины предполагаемого треугольника или квадрата, пеленговали под водой шум лодки и сообщали координаты на борт самолёта. При обнаружении подлодки самолёт подлетал к ней, сбрасывал в воду торпеду или глубинные бомбы и ждал, пока рыба не всплывёт кверху брюхом, а лодка замолчит навечно и успокоится на дне.

Через час после завершения испытания  лодка всплывала, открывали верхний люк, и вовнутрь врывался свежий морской воздух. Все пьянели от счастья вдыхаемого первого глотка настоящего божественного эликсира. Надышавшись и успокоившись, мы уходили в другой запланированный квадрат и приступали ко второму заданию.

Лодка подплывала к СМ, «Санта Марии» - судну мишени, списанному кораблю, стоящему на якоре. Два моряка на резиновой шлюпке сплавали на судно и завели там бензиновый движок, который вырабатывал только звук и должен был тарабанить, пока не кончится топливо в бачке, залитое специально с учётом времени учебных стрельб. Приняв мотористов на борт, лодка уходила в заданный район и скрывалась под водой.

Командир объявлял на борту «Режим тишины». Это значит, что в подлодке молчали моторы. Нельзя было разговаривать, ходить, скрипеть, при чтении переворачивать страницы, дышать только тихо, не кашлять, не производить никаких звуков.

Офицер забирал у всех ручные часы и будильники. Всё, что издавало звук и шорохи, складывали в герметический стеклянный колокол. Все лежали или сидели без движения, без звука, лишь движок на «Санта Марии» тарабанил и издавал единственный шум на всю ближайшую округу.

В это время командир молча отдавал торпедистам приказ, и гидроакустическая торпеда, идущая на звук, изрыгалась подлодкой на поиски своей жертвы. Учебная торпеда без боеголовки, вырвавшись на свободу, сразу засекла грохочущий движок на «Санта Мирии» и пошла в атаку, но в это время движок, чихнув два раза, пожелал всем здоровья и долгой жизни  и  замолчал надолго.

Разъярённая торпеда сразу оглохла и ослепла. Цель пропала прямо под носом, звук исчез.

На подлодке, под стеклянным колпаком, хронометр молча отмахивал на циферблате секунды и минуты. Вот сейчас, в эту секунду, по расчётам, торпеда должна была впиться в борт «Санта Мирии». В боевых условиях прогремел бы взрыв, ещё резервное время ожидания и перестраховки. Всё! Время истекло!

- Отбой учебной тревоги! - отдал команду командир подлодки. Всё ожило, все оживились, лодка приготовилась к всплытию. В цистернах засвистел сжатый воздух, субмарина качнулась и пошла наверх. Вдруг страшный удар чуть не завалил лодку на бок.

Мгновение - и раздался сигнал боевой тревоги. Пошло экстренное всплытие. Ошарашенная подлодка  как больная, слушаясь и не слушаясь, нехотя всплыла на свет Божий. Командиры мгновенно взлетели на мостик и увидели торчащую в правом боку подлодки свою собственную торпеду.

В порт самострелы возвращались с позором, но своим ходом. Независимая комиссия сделала вывод: в тот момент, когда оглохшая торпеда потеряла цель, она продолжала двигаться по инерции и через какое-то время снова обнаружила звук. Сработала автоматика, торпеда развернулась и на исходе своих сил воткнулась в борт своей подлодки.

Подводная лодка состоит из двух корпусов, как термос. Из крепкого внутреннего и лёгкого наружного, один в другом. Между двумя корпусами закачивается вода, чтоб лодка набирала вес и уходила под воду, или наоборот - запускается сжатый воздух, который вытесняет воду из отсеков, делая лодку лёгкой, и она всплывает, как поплавок. Пространство между корпусами перегорожено на отсеки, чтоб в случае повреждения одного другие бы работали без изменений. Это обеспечивает непотопляемость и увеличивает живучесть подводного корабля.

Если бы торпеда была не учебной, а с боеголовкой, прогремел бы взрыв, и лодка ушла бы на дно. Лежали бы мы тогда все вместе в стальной братской могиле на дне моря, в режиме тишины, а так все отделались лёгким испугом.

На американском военном флоте была подобная ситуация. Следуя инструкции, командир подлодки «Скорпион» «выстрелил» неисправную торпеду за борт, развернул лодку на обратный курс и начал «убегать», но… через некоторое время торпеда «нагнала» субмарину и она затонула в Атлантическом океане вблизи Азорских островов. В мае 1968 года экипаж в количестве 91 человека навсегда ушел на глубину 3300 м. Так оценила ситуацию по магнитофонным записям гидрофонов специальная комиссия США.

Море ошибок не прощает. Слово - серебро, молчание - золото. Режим тишины - гарантия спокойной жизни.

 

PS:. В Германии производятся водородные подводные лодки класса U-212. Под водой лодка долгое время работает на топливных элементах производства Siemens AG и практически не производит шумов.



 
 

   





<< Назад | Прочтено: 33 | Автор: Шульц Р. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Авторы