Русский Deutsch
Menu
Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

Журнал «ПАРТНЕР»

Журнал «ПАРТНЕР»
Культура >> Деятели культуры
«Партнер» №5 (200) 2014г.

Бард победы, арбатский эмигрант

Ирина Парасюк (Дортмунд)

 

 

Я не хотел бы никакого другого отечества...

но пренебрежение человеческим достоинством,

честью и даже жизнью... могут довести до отчаяния.

А. С. Пушкин

 

Какое странное, почти мистическое совпадение: Булат Окуджава родился девятого мая, ровно за двадцать один год до Победы. Победы, которую можно в полной мере считать его победой. Победой московского мальчика, чья судьба была судьбой целого поколения.

 

В 13 лет он пережил арест родителей, расстрел отца, ссылку мамы. Много лет спустя он скажет о том, что его родители, которых он безмерно любил, были винтиками той самой машины, которая их и уничтожила.

 

В 17 лет он ушел добровольцем на фронт, был ранен под Моздоком. Попал в те несколько процентов мальчиков 1924 года рождения, которым посчастливилось вернуться живыми.

 

После филфака Тбилисского университета работал учителем в сельской школе. В 1956 году после XX съезда и реабилитации родителей вступил в КПСС. Только не надо думать, что это было сделано из конъюнктурных (читай – «шкурных») соображений. Может быть, были единицы тех, кто уже тогда понимал что почем. А в основном верили! Они, спасшие Родину, надеялись, что всё плохое осталось позади. Верили, что не зря была революция, не зря отцы проливали кровь в гражданскую... «Я всё равно паду на той, на той единственной гражданской, И комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной».


 Романтика гражданской... Скажете, что этого не было? Конечно, было! Ведь не случайно мальчики того поколения по многу раз смотрели «Чапаева» – а вдруг не погибнет, вдруг выплывет... Да и потом, в страшные времена репрессий многие задавались вопросом: «Ну почему они все признали? Ведь не мальчики, герои, прошли всю гражданскую?»

 

Разумеется, Булат Окуджава не нуждается в защитниках. И я думаю не только о нем и не столько о нем, а о нас. О том, сколько мы потеряли именно потому, что судьбу творчества таких, как он, а, стало быть, и нашу с вами судьбу, решали невежественные, одуревшие от власти, зачастую просто глупые люди. И этим штамповали из нас себе подобных. Отвлекусь на одно воспоминание. Оно касается не Окуджавы, а Высоцкого. Но суть от этого не меняется.

 

 Поступив в институт, мы через две недели отправились в колхоз. В веселом автобусе тогда еще незнакомый паренек бренчал на гитаре Высоцкого: «Все впереди, а ныне, за метром метр, идут по Украине солдаты группы «Центр»... Рядом со мной сидела Танечка, харьковская девочка из семьи вузовских преподавателей. (Мы познакомились на вступительных экзаменах.) Она напряженно прислушивалась, потом встала и подошла к гитаристу.

 

«Ты, наверное, не знаешь, что группа «Центр» – это немецкие войска! Ты не должен это петь, это фашистская песня!»


Скажите, что плохого было, если бы песни Высоцкого можно было бы услышать по радио? Тогда бы Танечка знала, что песня вовсе не фашистская. А Высоцкий – не «вражина», как обозвал его руководитель нашей группы, к которому неудовлетворенная Танечка обратилась за разъяснениями.

 

Вернемся к Булату Окуджаве.Он не был диссидентом. Он почти не издавался в «тамиздате». Но всё в нем: и внешний вид, и негромкий голос, и задумчивые песни – всё было против бесчеловечного режима. Бесчеловечного – не в смысле преступного, нет. А в том смысле, что проявление человеческих чувств считалось ненужным, а то и постыдным.

 

Когда-то на одном авторском вечере Окуджава рассказал, как критиковали его песню о Леньке Королеве. Помните? «Вновь играет радиола, снова солнце в зените, Да некому оплакать его жизнь. Потому что наш Король был один уж, извините, Королевой не успел обзавестись.» Дама из высокого кабинета выговаривала поэту: «Как это, некому оплакать? А Родина, а партия, а комсомол?» А это был просто плач по мальчикам, погибшим раньше, чем они познали главную человеческую ценность и самое большое счастье – любовь.

 

Кто, как не Окуджава, знал, какими были «года разлук, года смятений, когда свинцовые дожди лупили так по нашим спинам, что снисхождения не жди»?


Это ведь не только о войне. «Свинцовые дожди» лупили на Арбате и в мирное время. «О чем ты успел передумать, отец расстрелянный мой, Когда я шагнул с гитарой, растерянный, но живой?» Сын вернулся живым с поля боя. А отец погиб... не на войне, не за Родину. Отсюда, наверное, боль вообще-то светлой песни: «Ах, Арбат, мой Арбат, ты — мое призвание. Ты – и радость моя, и моя беда».


Его, прошедшего войну, учили, как надо писать о войне. Его упрекали, что его песни «полны ужаса перед тем, что несла с собой война». По мнению руководства Союза писателей, «... большинство этих песен не выражали настроений, дум, чаяний нашей героической молодежи».

 

Ответом на это могут служить сказанные им однажды слова: «Война — вещь противоестественная, отнимающая у человека природой данное право на жизнь. Я ранен ею на всю жизнь и до сих пор еще часто вижу во сне погибших товарищей, пепелища домов, развороченную воронками землю... Я ненавижу войну... Потом уже, впоследствии, когда я стал писать стихи, первые мои стихи были на военную тему. Из них получились песни. Это были в основном грустные песни. Потому что, я вам скажу, ничего веселого в войне нет».


В его песнях можно многое услышать. В том числе и то, о чем не принято было говорить.

 

«Сапоги, ну куда от них денешься, да зеленые крылья погон. Вы наплюйте на сплетников, девочки, мы сведем с ними счеты потом».


 Воевавших женщин в стране уважали, им давали к праздникам грамоты, их сажали на собраниях в президиумы. Но жизнь их проходила не на собраниях, а всё больше на коммунальных кухнях. И шлейф поганых сплетен тянулся за ними еще со времен толстовской «Гадюки». Война была тогда другая, только сплетни во все времена схожи...

 

«До свидания, мальчики». Одна из лучших песен о войне. Это ведь не только мальчики и девочки разлучались навсегда; не родились их дети, а потом – внуки, и всё это случилось, потому что были «Вместо свадеб – разлуки и дым». Горькая, горькая правда войны.

 

Булат Окуджава был властителем дум тех, кого позже назовут шестидесятниками. А его упрекали в абстрактном гуманизме и пацифизме. Журнал «Советский воин» сокрушался о том, что офицеры увлекаются «безыдейными стишками» Б.Окуджавы. А как было не увлекаться – это были настоящие песни настоящего мужчины, если, конечно, не считать трескучий пафос главным поэтическим достоинством песен.

 

Совесть, благородство и достоинство,

Вот оно, святое наше воинство.

Протяни ему свою ладонь,

За него не страшно и в огонь.

Лик его высок и удивителен,

Посвяти ему свой краткий век,

Может и не станешь победителем,

Но зато умрешь, как человек.

 

Честь и достоинство... Герои его прозы – декабристы – на самом деле были верными слугами престола и защитниками Отечества. Они не хотели менять Родину или общественный строй. Но и c утратой чести они мириться не могли и не хотели. А понятия чести были у них с генералом Аракчеевым, например, весьма разные. Мне кажется, что в этом видит Окуджава причину восстания на Сенатской площади.

 

Беда в том, что в России любить Отечество надо было так, как предписывалось сверху. Так было во времена декабристов, и мало что с тех пор изменилось. В этом была трагедия людей, подобных Окуджаве. Получалось, что не они уходили в оппозицию. Их туда выдавливали, делая инакомыслящими, диссидентами, а то и сумасшедшими. Ведь только ненормальный мог не любить такую прекрасную советскую власть. Впрочем, ничего нового я здесь не скажу...

 

Окуджава не скрывал своего отношения к гонимым. Подписал письмо в защиту писателей Даниэля и Синявского. На концерте за границей при всем зале обнялся с изгнанным из страны Виктором Некрасовым. Опять же прилюдно называл своими друзьями уехавших Эрнста Неизвестного, Юрия Любимова, Василия Аксенова.

 

Надо сказать, что имя и творчество Окуджавы всё-таки не замалчивалось. (Один из счастливых парадоксов того нелепого времени.) Выходили фильмы с его песнями, печатались проза и стихи. Он выступал с концертами. Его не все понимали, не все любили, многие критиковали, но это, в общем-то, нормально...

 

В чем же магия его песен? Трогающая душу музыка? Пронзительно-печальные слова? Но хороших песен много. А Булат Окуджава всё-таки один.

 

В августе 1991 года мы большой компанией с детьми отдыхали под Евпаторией. С тех пор прошло больше 20-ти лет. А я до сих пор помню жесткий заборчик, на котором сидела, столб с репродуктором, транслировавший послепутчевые выступления. И собственные чувства в этот момент – облегчения и сумасшедшей надежды: «Слава богу, кончился кошмар, теперь всё будет хорошо!»

 

На Сретенке ночной надежды голос слышен,

Он слаб и одинок, но сладок и возвышен.

Уже который раз он разрывает тьму,

И хочется верить ему.

А если всё не так, а всё как прежде будет

Пусть Бог меня простит, пусть сын меня осудит,

Что зря я распахнул счастливые крыла...

Что ж делать, надежда была...

 

Может быть, в этом – чудо по имени Булат Окуджава. Тихий голос нашего поколения. Дающий уверенность, что ты не один в беде и в отчаянии... и не ты один надеешься...

 

А надежда, и правда, осталась надеждой. О чем горько и честно написал он сам:

 

«Кругом чужие лица,

Враждебные места.

Хоть сауна напротив,

Да фауна не та.

Хозяйская походка, надменные уста...

Ах, флора там всё та же, да фауна не та...

Я эмигрант с Арбата. Живу, свой крест неся...

Заледенела роза и облетела вся».

 

В 1997 году он умер в Париже. Был похоронен в Москве. Когда-то его мордовали (грубое слово, а иначе как сказать?) за «Арбат, мой Арбат, ты моя религия.», требуя «религию» заменить на «реликвию». В постсоветской России он стал «арбатским эмигрантом». А сегодня в Москве он бы наверняка был «лицом кавказской национальности».

 

А он, настоящий русский поэт, надеялся, жил, любил с нами и для нас. И таким останется – голосом нашего поколения, властителем наших дум, человеком, который будет жить, пока живы мы!

 

9 мая 2014 года Булату Шалвовичу Окуджаве исполнилось бы 90 лет...


<< Назад | №5 (200) 2014г. | Прочтено: 928 | Автор: Парасюк И. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Последние прокомментированные

Олександр Кармелюк, рыболов эксперт

Прочтено: 694
Автор: Метцгер В.

Hartz IV и наследство

Прочтено: 2113
Автор: Миронов М.

Река времен: май

Прочтено: 796
Автор: Воскобойников В.

Филадельфия – город братской любви

Прочтено: 901
Автор: Баст М.

Гиперактивный ребенок

Прочтено: 972
Автор: Мурашова К.

Воздух Европы. Листая каталог турфирмы INSEL

Прочтено: 67
Автор: Reisebüro Insel

Бард победы, арбатский эмигрант

Прочтено: 928
Автор: Парасюк И.

Нарастить костную ткань

Прочтено: 686
Автор: Гуткин Р.

Вакцинация: за и против?

Прочтено: 818
Автор: Грищенко О.

Главное, чтобы костюмчик сидел!

Прочтено: 1047
Автор: Баст М.

«Ключ» не подходит к «замку»

Прочтено: 784
Автор: Кабанова C.

Что волнует жителей Германии

Прочтено: 1072
Автор: Кротов А.

Расцветали яблони и груши

Прочтено: 651
Автор: Мютцер Е.

Криминальная хроника

Прочтено: 696
Автор: Дебрер С.

Трудные времена для бизнеса между Германией и Россией

Прочтено: 1337
Автор: «Курс Консалтинг»

Английский юмор, сэр!

Прочтено: 784
Автор: Клеванский А.

Исчезнувший самолет

Прочтено: 948
Автор: Мучник С.