Русский Deutsch
Menu

Прошлое - родина души человека (Генрих Гейне)

Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях

Темы


Воспоминания

Леонид Комиссаренко  

 

Главы из книги воспоминаний

«Начальные обороты»

Замки  и спирт

 Перечитывая воспоминания Фейнмана и наткнувшись на эпизоды с сейфами, вспомнил и свои случаи. А чем я в этом деле хуже? Хоть в чём-то потягаться с великими.  Пожалуй, года до 1966, когда я стал зампотехом огромного цеха, с проблемой замков и, тем более, их открывания без ключей сталкиваться мне не приходилось. А здесь сразу как прорвало. Цех работает в три смены, значит, в три смены всё и ломается, т.е. в три смены нужны  запчасти. А в условиях социалистического хозяйствования (читай, тотального воровства) нужно быть полным идиотом, чтобы выдать дежурному слесарю в ночную смену, например, несколько дефицитных клиновых приводных ремней или листов прокладочной кожи. Вот и держали всё своё добро механик цеха, его мастера и бригадиры под семью замками. Соответственно рангу, естественно: механик – в кладовой, мастера – в тумбочках. Жильё моё было в пяти минутах ходу от цеха, так что на первых порах в новой должности редкая ночь обходилась без вызова по поводу очередной поломки оборудования, которую не может устранить дежурный слесарь то ли из-за низкой квалификации, то ли из-за отсутствия нужной запчасти. Телефона дома ещё не было (поставили его мне лишь  когда я стал начальником цеха), так что приходил кто-нибудь среди ночи и просто стучал в дверь. Вставал, одевался и шёл разбираться. И вот тут-то и приходилось выслушивать, что отремонтировать бы можно, если бы достать нужный подшипник (ремень, манжет, золотник, муфту и т.д. и т.п.), но он (она, оно) под замком в кладовой (тумбочке) у имярек. Ну что же, попытаемся проникнуть в это хранилище. Поначалу это занимало какое-то время, дорогое, надо сказать, так как технологический поток по причине полного отсутствия резервного оборудования стоит, а утром на отчёте за срыв графика опять всех собак на меня повесят.

Это уже не охота пуще неволи, а совсем даже наоборот! Даже не будучи сколь-нибудь знакомым с ремеслом медвежатника, я очень быстро пришёл к выводу, что слабое место любого запора – погрешности изготовления: люфты, зазоры и пр. Нет смысла скрывать: в особо срочных случаях не обходилось и без ножовки, ломика или автогена, но это в самом начале, так как практика пришла довольно быстро. Проще всего было с защёлкивающимися английскими замками – в цилиндр лезть нет необходимости, достаточно миллиметрового зазора в дверной планке, металлической линейки – и в три секунды дело сделано. Гораздо интереснее цифровые замки. Действует большинство из них, несмотря на различие в конструктивных исполнениях, по одному и тому же принципу: на одном или обоих концах дужки замка прорезаны пазы, в которые входят запирающие проворачивающиеся диски, имеющие вырез. Задача – найти его расположение и установить против дужки. Таких дисков обычно от четырёх до шести. В силу неизбежных допусков на изготвление деталей при приложении «вытаскивающего» усилия к дужке замка защемляется с препятствованием провороту только один диск. Вот над ним ты и работаешь: натянул – попробовал провернуть – отпустил – провернул на следующую позицию – натянул и т.д. до попадания (люфта данного диска при натяжении дужки). То же самое и с остальными дисками. Обычно позиций на диске до десяти, так что число попыток при шести, например, дисках снижается с теоретического миллиона до шестидесяти, на кои требуется до пяти минут. Бывали, конечно, и более сложные   случаи, но это уже зависело от конструкции и состояния замка. Так что через год я достиг: совершенства в открывании дверей, некоторого порядка в снабжении запчастями ночных смен с относительным  покоем для себя и семьи, полного разочарования в способностях и изобретательности даже лучших своих ремонтников, самодельные замки которых оказались в итоге достаточно примитивными.

А вот изделия уральских умельцев были всё же лучше, но не намного. Дело было так. Уехал в отпуск руководитель военного представительства М.Л. Пудалов. Его более чем 80- летняя мать осталась в доме одна, но на моём попечении. Здоровьем бабушка была слаба, но соображала дай бог молодому. Однажды, получая сдачу за купленный для неё кефир, в момент просекла мой, клянусь, непроизвольный  обсчёт на 8 копеек. Мне, во всяком случае, понадобилось для исправления ошибки гораздо больше времени, чем ей для её обнаружения. Не уверен, что мне тогда удалось убедить её в том, что не хотел я на ней нажиться. Так вот, на третий день после отъезда Пудалова звонит бабуля прямо мне в кабинет: «Лёничка, выручайте. Моисей, уезжая, запер случайно в гараже собаку, и теперь она там голодная бушует». Я очень даже не обрадовался: во-первых, у меня совещание, во-вторых, до конца рабочего дня я этим заняться не могу и, в-третьих и главных, гаражный замок Пудалова был, по его словам, произведением исскуства уральских умельцев, мастеров Златоустовского завода, где он раньше работал (вместе с Е.С.Карповым, отцом Анатолия). Об обоих (Е.С. и замке) рассказывал он часто. Не успел закончить совещание, как звонит бабушка повторно: «Лёничка, где Вы? Собака воет на весь посёлок». Делать нечего, звоню директору, объясняю ситуацию,  прошу разрешения на пару часов отлучки.             

Сделать одолжение военпреду – святое дело, отпустил, естественно. Подхожу ко двору (благо, совсем рядом), действительно, подвывает пёс. Не на весь посёлок ещё, но скоро дойдёт и до этого. Было в стене гаража небольшое окошко, пришлось его разбить, чтобы бросить собаке жратву. Сразу успокоились обе – она и бабушка. А я подошёл к замку, посмотрел и решил, что он, вероятно, не только мне не по зубам, но и не по ножовке, так как дужку напильник почти и не царапает, сталь действительно хороша и закалена грамотно. Решил обратиться к корифеям-слесарям, благо было у нас с ними взаимное уважение. Но взаимопонимания  не нашёл. Объяснили мне мужики в популярной форме, что за это дело не возьмутся по двум причинам: во-первых, слишком сложно, и, во-вторых, если впоследствии что-нибудь случится (откроют гараж, например), то подозрение падёт прежде всего на обладателя секрета замка, а им эти радости ни к чему.

Пришлось браться самому. Замок – солидный по длине и диаметру цилиндр, среднюю часть которого составляют 6 вращающихся дисков с накернёнными пометками углов поворота, но не цифровыми, а в виде образованных точками групп различной конфигурации. Поворотом дисков фиксируется не непосредственно дужка замка, а два продольных (относительно оси цилиндра) стержня, а уж они дужку и удерживают. Значит, зазоры нужно выбирать поворотом стержней. А вот и шлицы под отвёртку на торцах стержней, а вот и сама отвёртка, лежит рядышком на подоконнике, да и шило зачем-то приложено. Отвёртку – в левую руку, проворот верхнего стержня до упора, проверка дисков. Так и есть, один прихватило. Ослабляем стержень, подворачиваем диск на одну позицию, снова проверка. На пятой-шестой позиции диск стержнем не зажался. Оно! Записываю конфигурацию точек, иду дальше, к следующему  диску. И так по всем шести. Для второго стержня комбинация должна, по идее, повторяться. На всё про всё уходит максимум полчаса. Всё, вроде бы, сделано правильно, а замок не открывается! Кручу стержни так и сяк, дужка не вытаскивается. Вожусь ещё часа полтора, ничего не получается. Наконец осенило: а шило-то зачем? А вот зачем: на правом торце замка видны по осям стержней два небольших, не более 2 мм. диаметром, отверстия, через которые прилагаемым шилом стержни и выталкиваются. Не крутить надо, а толкать. Ну чистый прапорщик! Хорошо ещё собачку покормить догадался, а то имел бы двухчасовый концерт. А ещё я догадался держаться в сторонке, открывая дверь: без соленоидов и доплеровских приборов можно было только определить дозвуковой характер скорости объекта.

Вернулся через месяц хозяин, успокоенная бабушка ему ничего не рассказала, а я всё жду аплодисментов. Не дождался, пришлось рассказать самому. Сначала он не поверил, а когда я на спор через 5 минут принёс раскрытый замок, то Пудалов так расстроился, что ни о каких аплодисментах и речи быть не могло, хорошо хоть водки было достаточно, а то бы и уснуть он не смог. Но, видимо, гордость меня так распирала, что не удержался я и хвастанул под большим секретом об этом успехе своему главинжу Д.Н. Мартынову, за что вскоре и поплатился.

В одну из жарких летних пятниц, в разгар обеденного перерыва (а обедал я все 35 лет работы дома, благо – рядом) звонит Мартынов.

- Пообедал?

- Нет.

- Долго ещё?

- Скоро.

- Заглатывай – и мигом ко мне.

- А что случилось, на полигоне что-нибудь?

- На месте расскажу.

Тут уж не до компота. Прихожу (прибегаю). Обратил только внимание на непривычно большое скопление гегемона в районе заводоуправления, куда работяги, как правило, пропусков не имели. Мартынов красный, каким бывает только после хорошего втыка от директора (и такое бывало). Обстановка: сегодня пятница, день выдачи отпускных, а денег касса выдать не может, так как находятся они за бронированной дверью специальной кладовой, запираемой шифр-замком. Вот его-то кассир с утра открыть и не может. Побывали там все корифеи, нашли даже кальку чережа (50-летней давности, между прочим), но ничего сделать не могут. Пожарный  разрешил резать автогеном, но не даёт согласия начфин, так как могут сгореть деньги (недаром деревянные). Народ бунтует, у многих на сегодня билеты. Звонили уже из райкома. В общем, классическое ЧП.  Ты, говорит, хвастался, что открывал златоустовский замок, теперь иди докажи, что не хвастался. Даю час.

Пришлось идти. Посмотрел на чертёж и на замок в натуре. Состоял он из 7 коаксиалльных трубок, проходящих сквозь дверь. Изнутри на трубки насажены диски с прорезью, входящие в пазы неподвижной гребёнки, снаружи – оцифрованные кольца для поворота дисков. Задача – повернуть диски таким образом, чтобы все прорези на них совпали с положением гребёнки, т.е. диски вышли из зацепления. Бледная кассирша, всхлипывая, рассказывает,  как было дело. Оказывается, замок с незапамятных времён никто по-настоящему не закрывал, так, подворачивали одно кольцо, поэтому шифра никто и не знает. Очевидно, вчера, закрывая дверь, при повороте кольца случайно провернула соседнее, а сегодня, попытавшись открыть, запуталась окончательно, и результат воистину налицо (на лице). Метод может быть только один – защемлять поочерёдно диски гребёнкой, натягивая дверь. Дело осложнялось тем, что в результате многократных перекрасок кольца частично слиплись, да и дверь поддавалась с трудом. За окошком маячит наготове автогенщик со своими баллонами и шлангами, за спиной начфин дрожит с двух сторон сразу: боится слететь с работы за ЧП или повредить деньги в случае резки. С трудом, но минут за 20 цифры в прямом смысле слова нащупал. А дверь не открывается. Не открывается, и всё тут! Уверен, что набор правильный, но ничего дальше сделать не могу. Вожусь ещё с полчаса, выделенное время кончается, пролетарский ропот доносится даже сквозь толщенные стены кассы, а дверь – ни с места. Решил сдаваться. Обидно, конечно, но ничего не поделаешь. Махнул автогенщику, с досады выматерился и пнул дверь ногой. А она и открылась. До сих пор не знаю, от пинка или от матюка, так как при осмотре причину не нашёл. И не нужно, это ведь не причина недолёта или преждевременного.

Эти два сложных случая завершились без какого-либо вознаграждения, если не считать поцелуя кассирши и «Спасибо» Мартынова. Были ещё бескорыстные открывания десятков защёлкнувшихся замков и прочие мелкие случаи. Но один всё же прошёл за вознаграждение.

Женя Скржипковский, бывший слесарь-лекальщик, бывший мой заместитель по начальничеству цеха, большой любитель железок, будучи уже начальником цеха раздобыл где-то замок совершенно нового типа и был им так очарован, что не удержался и принёс его мне в кабинет для показа. Чтобы его не разочаровывать, я не стал вдаваться в подробный анализ, произнеся одно лишь слово: «Говно!». Женя обиделся, и напрасно, потому что  трудно придумать что-либо более идиотское для замка, чем плоская подпружиненная щеколда, на  одной из узких сторон которой под углом градусов 30 прорезан неравномерно по ширине и шагу с десяток пазов. На эту неравномерность и весь расчёт –  ключ выполнен в виде стержня с ответными выступами. Ткнул стержень в отверстие -  и, как задумано, только при идеальном совпадении пазов и выступов сдвинется за счёт скоса щеколда. Попробуй, попади. А оно и не надо: сдвинуть щеколду можно, цепляя  за  пазы любым гвоздём и придерживая  её  дверью от возврата пружиной при переходе от одного паза к другому.  Но Женя моей оценке не поверил и установил новинку в дверцу сейфа, в чём я убедился, зайдя при обходе цехов к нему в кабинет. То ли это было беззаботное начало месяца, то ли успешное его окончание, но атмосфера в помещении была неслужебно расслабленная, народу порядочно. Только узрев новинку, я сразу понял, что будем делать.

-  Женя, зачем ты эту дрянь поставил?

- Л.Е., напрасно ты так, надёжная вещь.

-  Спорим, что нет.

-  На что?

-  Если за минуту открою, беру из сейфа, что хочу.

-  А если нет?

-  Берёшь из моего.

-  По рукам.

Я, конечно, поступал нечестно, так как совершенно точно знал, что должно стоять в сейфе начальника снарядного цеха, сам им был когда-то, собственный же мой сейф был в этом плане сейчас пуст абсолютно. А порядок в те годы на  фирме заключался в том, что ключ от сейфа начальника любого цеха, использующего в технологии спирт, имел также зав. ПРБ или кто-либо другой, за спирт в цехе ответственный. Ответственность эта включала и обязательный ежедневный, вернее сказать, ежеутренний долив дополна стоящего в сейфе 3-литрового графина. Вот на него я и намылился.

Вообще говоря, тема спирта в производственных отношениях заслуживает отдельной главы, но я её, конечно, писать не стану, а посему приведу пару эпизодов здесь. Мои предшественники, начальники цеха, за спирт организовывали воскресные и завершающие месяц авралы. Я от этого отошёл и применял его только при крайней необходимости. При этом убедился, что лучшего катализатора трудовой реакции при социализме не существовало. Однажды, когда до конца месяца оставалось несколько часов, я прикинул, что никакими ухищрениями мне не удастся по единственной заходящей в цех железнодорожной колее обработать (завезти и разгрузить ящики, погрузить и вывезти упакованное) нужное количество продукции. Пригласил в кабинет бригадира грузчиков ж.д. цеха (как правило, все они были с нар), растолковал, сколько мне нужно до утра тары и сколько погрузить готового. Выслушав, он посмотрел на меня, как на ненормального: «Ты что, начальник, с ... свалился? Это ж надо такое сбуровить!». Тогда я открыл сейф и показал три полных бутылки.

- Придёшь в 6 утра со старшим мастером, подтвердит – твоё.

- С этого надо было начинать.

Пришли они в полшестого. При норме обработки одного вагона в 2 часа оборачивались в среднем за полчаса, причём за всю ночь мне не пришлось ни разу теребить диспетчеров, чтобы подгоняли и забирали вагоны, за что я от щедрот своих добавил ещё бутылку.

В другой раз растяпа-вахтёр, запуская вагон в цех, не закрепил как положено створку ворот. Порыв ветра, её качнуло, наезд вагоном, и дерево-стальная «дверца» 3х5 метров – всмятку. Тут как тут – режимник: «Ворота завесить, работу на складе прекратить!» Завесили, но не прекратили, конечно. Своими силами не отремонтировать. Звоню начальнику ремонтно-строительного цеха, прошу дать бригаду. Ответ убедительно-отрицательный. Вызываю своего механика: «Найди на территории бригадира и тащи его сюда». Минут через 20 являются. Быка за рога: «Сколько?». Имею в виду время и спирт. Через три часа ворота готовы. В нормальных условиях дня за два сделали бы. Самое интересное, что всё то время, пока бригада была у меня в цехе, мне все, включая главного инженера, вешали лапшу на уши по поводу  чрезвычайной её занятости на каких-то других работах.

Сейчас же мне спирт был нужен для расплаты за изготовленные сувенирные ножи, предназначенные московским друзьям, начальникам и просто нужным людям. Попросил Женю открыть ящик стола, нашёл подходящую отвёртку (хозяин стола и кабинета как-никак бывший слесарь, так что подручный инструмент должен быть). Короче, засекли время, и через 40 секунд я держал за горлышко почти полный (спиртом) графин. Уговор дороже денег. Пустой графин я в тот же день вернул огорчённому (за замок) хозяину.

И ещё одна, не очень, правда, смешная история со спиртом. Как-то ко мне обратился отец, работавший тогда директором хлебзавода в Казатине, с просьбой изготовить у себя формы для пряников «Подольские». Привёз чертежи. Ничего сложного. Отдал на калькуляцию. Цену насчитали экономисты несусветную. Пришлось от официального пути отказываться, идти по халтуре, чего я никогда ни до, ни после того не делал. Но два фактора благоприятствовали: во-первых. я работал начальником цеха с внушительным ресурсом по спирту и, во-вторых, сохранил прекрасные отношения с корифеями-инструментальщиками, которым и решил дело поручить. Зарплата – сколько скажут, но по ведомости, плюс от меня спирт, много спирта. Сам разработал технологию (в свободное от основной деятельности время), добыл у нач. снабжения за тот же спирт алюминий (пищевой), и недели за 2-3 координатчики и лекальщики всё сварганили, за спирт же  с завода и вывезли. Приехал отец, забрал готовую продукцию, расплатился с мужиками по ведомости и поездом довольно громоздкие формы  увёз. С натуроплатой проблем тоже не было, если не считать сцены, как будущий Герой Соцтруда через ползавода тащит почти полное открытое ведро с волшебным напитком. Всё шито-крыто, все довольны.

Как оказалось, тишина была обманчивой – довольны были не все. Вскоре поздним вечером зашёл ко мне домой всё тот же Женя Скржипковский, чем вызвал моё любопытство. Он тут же его и удовлетворил. Оказывается, час назад обратился к нему некий Юрий Космачёв, со знанием многих подробностей изложил историю с левыми формами и предложил организовать на меня атаку через партком, как страж порядка на заводе вообще (я-то беспартийный) и через санстанцию, так как, по его сведениям, формы изготовлены из непищевого материала. Моё состояние представить себе нетрудно. Женя меня успокоил, сообщив, что дело удалось уладить на месте. Причём самым простым способом. Он в доходчивой форме обрисовал этой су...е его ближайшее будущее после стука – под колёсами железнодорожного состава при падении с моста. Дело в том, что блок коммунистов и беспартийных моей ударной бригады имел местом жительства два сомнительной репутации посёлка – 16-й участок (аэропортовские) и Авдеевку. И если беспартийным всё может сойти с рук просто так, то рабочие-коммунисты – люди, как правило, с дальним прицелом во многих аспектах, и им запятнанная репутация ни к чему. Примерно в этом смысле было Юре разъяснено. Он всё понял. Парадокс в том, что эту змею я пригрел на собственной груди, вытащив по дружбе из какого-то мелкоинженерного прозябания в начальники СТК собственного цеха. Правда, вместо благодарности он через пару месяцев начал закладывать меня заказчику, от которого у начальника цеха всегда имеется куча мелких, но деликатных секретов. Пришлось с ним уже не по-дружески расстаться, так что его мотивы были понятны. Но  Женя был в тот период моим заместителем, и в случае моего улёта перед ним открывался прямой путь в начальники. Знали  мы друг друга с первых дней моей работы технологом инструментального, а он начинал тогда же учеником слесаря-лекальщика.

К сожалению, этим дело не закончилось. Су...и, оказывается, тоже ходят парами. Нашёлся такой и в окружении отца – его главный инженер. Настучал куму в местное ОБХСС, те передали дело в Донецк, и завертелось колесо. Не оказалось у отца своего Жени. Первого потащили на допрос меня. Здесь я впервые увидел разделённый вертикальной линией на две половины лист. Слева вопросы, справа ответы. Пришлось отвечать. Соврал только в одном: на вопрос о происхождении металла ответил, что привёз его отец. По очереди таскали и всех изготовителей. Но что для меня по сей день остаётся загадкой, то это внезапное прекращение дела: ни нас по второму кругу не допрашивали, ни на завод не сообщили. Обошлось абсолютно без всяких последствий. По какой причине – не узнал и отец. Обернись по-другому, никаких этих заметок не было бы.

Бывшие, да и нынешние тоже, специалисты-оборонщики моим байкам о спирте просто не поверят, если в них не будет отображён эпизод на тему «Перепутывание». Но не зарядов, конечно, а воды со спиртом. Их я с изрядной долей скепсиса за 35 лет наслушался достаточно. Но очень долго сам лично в них не попадал.

До пуска на заводе самого крупного в стране цеха (5 тыс. тонн в год) литья по выплавляемым моделям для деталей «Града» и «Урагана» бесспорным фаворитами-потребителями спирта были снарядные цеха, где он использовался главным образом для обезвоживания канавок под МВП перед запрессовкой. С появлением деталей из сплава В95 появился ещё один источник – смазывающе-охлаждающая жидкость (СОЖ) для механической обработки. Однажды, в бытность свою начальником техбюро ОГТ, я привёз из Москвы целых 4 рецептуы СОЖ. Показал их Мартынову. Две бесспиртовых он велел мне спрятать и никому больше не показывать. Так закрепился у нас ещё один мощный источник поступления спирта. Когда же потребовалась рецептура спирто-глицериновой смеси для отстрела в инертном снаряжении при  40° C спецснарядов на прочность, то тут уж никакого вопроса главному я не задавал: нарисовал 2 формулы: одну для снабженцев, вторую – для военпредов и цеховиков. Разницу, возникшую при материализации обех формул, мы с начальником цеха по-братски поделили между собой.

Но всё это не шло ни в какое сравнение с литейщиками с их потреблением в 35 тонн в месяц для изготовления оболочковых форм. Они и зажили. Довольны были все. Я, конечно, знал, что нормы расхода рисует отдел главного металлурга и имеет при этом свою долю. До поры до времени знание это носило чисто  теоретический характер. Но однажды, нестерпимо жарким летним днём, проводил Мартынов совещание в кабинете главного металлурга, расположенного в пристройке цеха точного литья. Народа набилось полно. Жажда, очевидно, мучила всех. Я же сидел ближе всех к сейфу, на котором стоял графин с водой и стакан. В момент, когда я созрел для наполнения стакана, открылась дверь, и возник в ней цеховый технолог с полным графином в руке. Увидев совещание, парень на мгновение растерялся, но только на мгновение, так как с честью вышел из положения, поставив свой графин рядом с имевшимся. Я даже сказал ему спасибо, тут же встал, налил себе из свежего  полный стакан и ополовинил его одним глотком... Что было, что было! Счастье, что в старом графине была, хоть и тёплая, но всё же вода. Ею я и залил пожар, прямо из графина. Но вот что значит понятие – обученные кадры. Все всё поняли, но никто даже бровью не повёл. Совещание продолжалось. Эмоции выплеснулись лишь после его завершения и отбытия главного. Беда моя была в том, что я так и не научился пить спирт в не разведенном виде, как, например, Саша Штокман, а только в составе «Кровавой Мэри», по приготовлению которой стал всё же неплохим специалистом.    

 


 





<< Назад | Прочтено: 18 | Автор: Коммисаренко Л. |

Поделиться:




Комментарии (0)

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Авторы