Выставка-бестселлер «Ники, Кусама, Мураками» в Ганновере

О Ники де Сен-Фалль в Ганновере знают все. Её культовые «Нана» на берегу Лайне, грот в Садах Херренхаузен вызывали то протест, то восторг – и стали, в конце концов, символом столицы Нижней Саксонии. В ганноверской истории художницы – щедрый дар музею Шпренгеля: сотни произведений, крупная персональная выставка, присвоение звания почётного гражданина, открытие в центре города пассажа ее имени.

Сейчас крупнейшее в мире шпренгелевское собрание Ники де Сен-Фалль – основа грандиозной выставки «Niki. Kusama. Murakami. LoveYouforInfinity» («Люблю тебя до бесконечности»). Это своего рода художественный диалог/триалог икон массовой культуры: Ники де Сен-Фалль, Яёи Кусамы, Такаси Мураками.  Спонсор акции – компания «enercity», отметившая двухсотый юбилей. 120 работ развёрнуты на 2.000 кв. м в 12 просторных залах: картины, скульптуры, инсталляции, фильмы, посвящённые любви, сексуальности, феминизму, утопиям, жизни и смерти – поистине захватывающее художественное событие. Как мощно завладели цвет и свет этим, кажется, бесконечным пространством!

Ники де Сен-Фалль (Niki de Saint Phalle,1930–2002) ворвалась на арт-сцену 1960-х с феминистскими взглядами. Ей пришлось яростно бороться за признание. На пути юной француженки, переехавшей с состоятельными родителями в Нью-Йорк, были школа Брирли (её отчислили за роспись фиговых листков классических статуй), монастырская школа (новое исключение) и, наконец, школа в Мэриленде. Искусство пришло к ней после сильного нервного срыва, попытки суицида и лечения электрошоком. В клинике пациентка делала коллажи из опавших листьев, веток, камней, распыляя сверху краску. Серьёзное занятие живописью началось в Париже в середине 1950-х. На первую выставку в Швейцарии де Сен-Фалль представила картины маслом в наивном стиле. Ваянием занялась после встречи с Жаном Тенгели, известным кинетическим скульптуром из механизмов и мусора.

Фурор произвела её серия «Тиры» («расстрелянные картины»): перформанс, боди-арт, живопись, скульптура. Сперва появились «прицельные картинки» с нарисованными мишенями: «Себастьян» («Портрет моего возлюбленного/Портрет моей возлюбленной/Несчастный мученик», 1961), «Ассамбляж» (фигура с головой-мишенью для дартса, 1962). Потом пошли перформансы с «расстрелом» из пистолета или винтовки ассамбляжей из предметов домашнего обихода и мешочков с краской. Для желающих присоединиться к акции прилагалась инструкция по выбору «оружия» и «боеприпасов» и получению цветовых эффектов.

Её женские фигуры излучали силу, мужество и... уязвимость. Стреляя на одном из перфомансов в статую Венеры Милосской, заключавшей баллоны с краской, художница «убивала» клише женской красоты и её роли в обществе. Скандальные выступления в художественных музеях и галереях попали в прессу. Критики причислили де Сен-Фалль к современному авангарду. Она стала единственной женщиной в движении нового реализма, отвергшего культ художника-творца и вовлекшего в процесс творчества зрителя.

Протестом против гендерных шаблонов стали её призрачные невесты и роженицы – фигуры из папье-маше, шерсти, ткани (ни дать ни взять старуха Хэвишем из «Больших надежд» Диккенса). Куда симпатичнее были «Нана» (во французском сленге «бабёнка», «тёлка», «цыплёнок») – прямо-таки раблезианские женские фигуры из стеклопластика, расписанные акриловыми красками: беззаботные, танцующие, выполняющие акробатические трюки. «Нана» с пышными бёдрами и грудью походили на древние тотемы. И наследовали графике американца Л. Риверса, живописи Матисса, скульптуре Майоля и Родена.

Вторая участница авангардного трио– Яёи Кусама (Yayoi Kusama, 1929), художница, прозаик, поэтесса. Её японское детство не было радужным. Властная мать требовала полного подчинения, наказывая за малейшее непослушание. Психика ребёнка сильно пострадала. В 10 лет начались галлюцинации и видения, которые чуть не привели к суициду. Однажды она увидела, как цветочки разбежались со скатерти по комнате, захватив окна, стены, мебель. Чтоб избавиться от бреда, психиатр посоветовал рисовать. Кусама и сама говорит о себе как о «навязчивой художнице», чьё психическое расстройство стало источником уникального, сразу узнаваемого стиля. Он сочетает черты феминизма, минимализма, сюрреализма, ар-брюта, поп-арта и абстрактного экспрессионизма. Её живопись, коллажи, мягкие скульптуры, перформансы и инсталляции наполнены автобиографическим, психологическим и сексуальным содержанием.

Карьера японской художницы взлетела в США, куда она приехала без денег и связей. В 1960-х в Нью-Йорке, этой Мекке абстракционизма, женщине, да ещё азиатке, было не пробиться. Едва хватало средств на неотапливаемую квартиру, краски. Рисовала холодными ночами, чтобы не замёрзнуть. Как-то протащила по Манхеттену свою огромную картину, наивно надеясь, что её примет Музей Уитни. Признанию помогли провокационные перформансы (вроде выступления обнажённой на Бруклинском мосту).

В начале 1960-х Кусама покрывает предметы (лестницы, обувь, стулья) белыми фаллическими выступами. В «Аккумуляции N 2» (1962) диван, обитый отростками из ткани, походил на пародию фаллической власти. Самая узнаваемая примета ее работ – бесчисленные ряды точек: ярких, крупных, мелких, головокружительных, мерцающих. Горошком разрисованы двери, окна, полы, мебель, животные, собственное тело… Краска «сбегает» за пределы холста и бумаги. «Когда я вижу точки, – замечает она, – моё зрение обостряется». И уточняет: стоит покрыть всё точками – восприятие измерения и пространства исчезнет. Точно сама боится затеряться в просторах вселенной и должна концентрироваться, чтоб уберечь личность и увидеть детали мира. За «фирменный» узор из «горошка» Кусама получила ласковое прозвище «Дотти». Фотоколлажи таких объектов и инсталляций нередко включают авторский фотопортрет.

Ещё один приём Кусамы – сферы. У них, как и у шара, нет ни основания, ни верха, ни низа – точно у планет. На Венецианской биеннале (1966) одетая в красный костюм художница «плавала» в тысяче зеркальных металлических сфер. То же (до головокружения) испытываешь на выставке, погружаясь в иммерсивную инсталляцию с мириадами разноцветных ламп. В психоделическом путешествии в бесконечные пространства «Абсолютно зеркальной комнаты» (у художницы их больше двадцати) не найти ни себя, ни границ между собой и предметом – точно умер. Табличка у входа предупреждает: зрелище опасно для страдающих психическим расстройством или эпилепсией.  Грандиозную инсталляцию извлекли из 22 ящиков и с трудом собрали. Куда легче дался показ дизайна Кусамы для культового бренда «Louis Vuitton»: узнаваемый «горошек» на сумках и одежде вскружил голову модницам по всему свету.

На родине, куда Кусама вернулась из-за болезни (1973), ее приняли прохладно. Дома она продолжила творить, стала галеристкой и арт-дилером. Вскоре художнице пришлось поселиться в токийской психиатрической клинике и открыть поблизости студию. Сегодня Кусама – самая дорогая из живущих художниц. Картина «Белый № 28» (1960) ушла на торгах аукционного дома «Christie's» (2014) за 7,3 млн долларов.

Третий участник выставки – живописец, скульптор, дизайнер Такаси Мураками (Takashi Murakami, 1962). Он обладатель докторской степени Токийского университета изящных искусств и музыки, где изучал традиционную японскую живопись XIX в. «нихонга». Поистине культовая фигура современного искусства! Это он ввел в Японии термин «суперфлэт», объединив элементы художественной традиции и послевоенной культуры. По случаю передвижной выставки «Superflat» (2000) Мураками издал скандальный манифест о бездонных произведениях: микса прошлого и настоящего, искусства и развлечения, высокого и низкого, старинной графики К. Хокусая (Katsushika Hokusai) и экспрессивной японской анимации Ё. Канады (Yoshinori Kanada). Его «суперплоское» искусство говорит на коммерциализированном визуальном языке – на грани лёгкости и бездны, поп-культуры и духовности.

По-особому «звучат» цвет, мотивы традиции и современности, плоские и глянцевые поверхности, психоделическое и сатирическое. Субкультура отаку замешана на аниме, комиксах (манга), видеоиграх и так далее. Тут и там – улыбающиеся цветы, грибы, черепа, лица будд, культовых персонажей, сексуальные символы. Вот стоят два жизнерадостных мульт-персонажа Kaikai и Kiki: округлые тела, огромные головы, большие глаза, длинные, загнутые вверх уши. Под забавными «супер-плоскими» фигурами таятся психологические бездны, некое смятение. На творчестве знаменитого японца сказались трагедия атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки и дальнейшей капитуляции Японии во Второй мировой войне.

Интересна скульптура «Овальный Будда из серебра». Зрителя-моралиста шокирует скульптура двухметрового сверкающего золотом пениса с озорной улыбкой на головке. Вполне уместная на выставке, посвящённой эротике – как и стоящий рядом трёхметровый фаллический обелиск из сверкающей мозаичной плитки Ники де Сен-Фалль, изобразившей символ мужского доминирования. Во всём мире Мураками узнают по культовым цветочным и мультяшным мотивам в стиле эмодзи, «переписавшим» классику монограмм модного дома «Louis Vuitton». С ними фирменные сумки, футболки, брелки, мягкие игрушки как бы выходят за привилегированные рамки. Ну, а крупные коллекционеры азартно охотятся за его работами: скульптура «My Lonesome Cowboy» (1998) была продана на аукционе «Sotheby's» (2008) за $15.2 млн.

* * *

Когда выходишь с выставки «Niki. Kusama. Murakami. Love You for Infinity», получаешь визуальное переживание и понимание того, как вбирает и отражает искусство социальные процессы наших дней. Художественная позиция трёх мастеров пытается выявить эфемерное и вечное, упорядочить хаос мира – почти радикально. Сюда стоит прийти. Посмотреть – прочувствовать – подумать. И, может, даже написать и повесить на стенд любовное послание художникам, близким, миру – в полном соответствии с заданной темой. Это и сделали тысячи восторженных зрителей. Вот одна из записок: «Одна из лучших выставок последних лет! Мы ошеломлены и восхищены. Огромное спасибо всем участникам».  

Присоединяйтесь! Выставка продлится до 14 февраля.

Галина Цесарская (Ганновер)

Читайте также:

1. Выставки в Европе. Журнал «Партнёр», № 3 / 2025. Автор Г. Уесарская