Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях


Menu Menu

Журнал «ПАРТНЕР»

Журнал «ПАРТНЕР»
Культура >> Литература
«Партнер» №6 (81) 2004г.

Литературный Рейн. Леонид Борич. «ДАНОС»

 

 

 

 

После того, как в Москве арестовали кремлёвских врачей-вредителей, все вокруг заговорили, что и в нашем городе полно таких же врагов народа.

Поэтому в поликлинике, куда мы с мамой ходили меня лечить, не стало обычных очередей из-за боязни быть отравленными, а наш врач, который назывался "ухо-горло-нос", с круглым зеркалом на лбу, перестал грубить больным и теперь разговаривал тихо и виновато – точно как я, когда натворю что-нибудь. Наверное, он боялся, что и его скоро выведут на чистую воду. Мне непонятно было, зачем же мы у него продолжаем лечиться, если он, может быть, тоже врач-отравитель и убийца в белом халате. Мой вопрос маму почему-то рассердил, хотя ведь сама каждое утро, сразу после гимна "Славься, отечество наше свободное", слышала по радио, как много развелось в стране вредителей и шпионов. Поэтому нужно быть всегда начеку и проявлять непримиримую бдительность, как Ольга Тимашук, награжденная за это орденом Ленина.

Один из шпионов жил как раз напротив нашего дома, через дорогу. Нам с моим другом Витькой он уже давно казался очень подозрительным, этот старик с белой бородой и длинными, как у попа, волосами до плеч. Выслеживая его, мы с Витькой установили, что, во-первых, он никогда не расстается со странным маленьким чемоданчиком, который, как осторожно выяснил Витька у своих родителей, назывался по-иностранному саквояжем. Мы были уверены, что в нем лежат какие-нибудь шпионские сведения о нашем городе и о воинской части, расположенной на соседней улице. Именно там, у зеленых железных ворот с красной звездой, наш старик-шпион уже несколько раз останавливался прикурить от зажигалки в виде винтовочного патрона, который был, конечно, не зажигалкой, а очень замаскированным фотоаппаратом.

Во-вторых, мы с Витькой выяснили, что шпион всегда заходит после этого в один и тот же книжный магазин. Озираясь, никого ли нет поблизости, он передает какие-то потрепанные книги хромоногому продавцу, в чьем деревянном протезе вполне могла быть упрятана маленькая радиостанция для передачи своим хозяевам за границу тех шпионских сведений, которые он вычитывал из книг, принесенных ему нашим стариком-шпионом. Делается это очень просто: в книге незаметно подчеркиваются нужные буквы, из которых потом и составляются слова, выдающие какую-нибудь военную тайну. Витька, правда, считал иначе. Он был уверен, что старик вписывает свои сообщения между строчками книги при помощи лукового сока. Луковицы-то в каждом доме имеются, и это ни у кого не вызовет подозрений. Витька при мне выдавил несколько капель из самой обыкновенной луковицы, обмакнул туда перо и невидимыми буквами что-то написал в старой тетрадке. Потом он прогладил это место горячим утюгом, и под ним действительно выступили коричневые буквы. Слово, которое написал Витька, было такое: "Шпион". Тут уж я не мог не согласиться, что Витька, пожалуй, прав. На будущее мы с ним договорились, что и между собой будем переписываться только луковым соком, чтобы ни наши родители, ни кто-нибудь другой не смогли ничего прочесть. Все это мне, конечно, понравилось, но все же было обидно, что самые хорошие мысли Витьке приходят в голову раньше, чем мне. Ведь, если честно, он и шпионство нашего старика тоже открыл первым. Теперь за этим шпионом мы с Витькой следили по очереди и чаще всего издалека, чтобы не попасться ему на глаза. Но однажды, потеряв осторожность, я оказался рядом, и шпион даже погладил меня по голове, сказав, что уже где-то видел меня. "Мы с тобой соседи?" ласково спросил он, притворяясь обычным советским человеком. Чтобы не провалить нашу с Витькой операцию, я соврал шпиону, что живу совсем на другой улице.

Когда я рассказал об этом случае Витьке, он спросил, не пробовал ли старик меня завербовать, то есть переманить на свою сторону. Бывает, что для этого еще и денег предлагают, чтоб человек изменил своей родине. Нет, говорю, он мне ничего такого не предлагал. А жаль, сказал Витька. Можно было бы взять у шпиона эти деньги, чтоб не вызвать у него подозрений, и потом сообщить куда следует. А на эти его шпионские деньги мы могли бы каждый день есть мороженое и пирожные. Еще и на кино хватило бы, ведь эти шпионы платят, наверное, очень большие деньги за измену родине.

Я с сомнением посмотрел на Витьку. Куда следует сообщать в таких случаях было понятно, я знал, где находится это красивое здание, но что-то мне вдруг старика нашего стало жаль. Может, не такой уж он и вредный шпион, а из-за нас его в тюрьму посадят и даже расстрелять могут. А мы в это время мороженое будем покупать и в кино ходить на его деньги. Не очень это честно получается, сказал я Витьке.

Витька как-то нехорошо сощурил один глаз, будто прицеливался в меня. Выходит, сказал Витька, быть ему шпионом и врагом народа это честно, а нам проесть шпионские деньги это не честно?

Да, может, никакой он вообще не шпион, заорал я на Витьку, потому что под его взглядом я до того уже виноватым себя чувствовал, как будто и в самом деле собирался защищать шпионов.

Шпион, не шпион там разберутся, решительно сказал Витька чужим, взрослым голосом. Пошли.

Мне опять стало немного обидно, что Витька оказался более смелым, потому что к часовому, который прохаживался у входа в то красивое и таинственное здание, первым все-таки Витька обратился.

Дяденька, пропустите нас к самому главному начальнику.

У человека с кобурой на боку были опухшие внизу и очень неприветливые глаза.

Тут не положено останавливаться, мрачно сказал он.

Но Витька не сдавался. Он вообще никогда не хотел добровольно сдаваться и отстреливался до последнего патрона даже в тех случаях, когда в наших играх ему выпадало быть шпионом-диверсантом. Такой его героизм нарушал все правила, и никто из ребят не хотел, чтобы диверсантом был Витька, так как победа над ним слишком затягивалась. Он и сейчас тоже заупрямился и сказал часовому, что если нельзя к самому главному, то мы согласны к его заместителю.

И как же прикажете о вас доложить? спросил часовой. Он насмехался над нами, но Витька этого не замечал.

Доложите, что мы выследили одного врага народа. Или, может быть, даже двух.

На этих Витькиных словах часовой перестал прохаживаться взад-вперед, внимательно и очень недружелюбно осмотрел нас с ног до головы, почти неслышно пробормотал, как будто сам себе: "Ишь ты, какие молодые да ранние", и, оглянувшись зачем-то по сторонам, сказал злым шепотом, сквозь зубы:

Их и без вашей помощи тут хватает... Ну-ка, брысь отсюда!

Так ни с чем нам и пришлось уйти. Дома Витька вырвал двойной лист из середины тетрадки, поставил передо мной чернильницу-непроливайку, выбрал из всех своих перьев самое новенькое, "восемьдесят шестое", сказал, что у меня почерк лучше и поэтому я буду записывать под его диктовку. Я сразу же согласился, потому что все равно не знал бы, о чем диктовать.

Пиши вот здесь, сказал Витька, вверху и посредине, всеми большими буквами: "Донос".

Мне это слово не очень понравилось. Было оно какое-то ябедное, а мы в классе ябед не любили. Но Витька уверенно сказал, что ничего подобного, что это мы пишем просто как, например, военное донесение, и что нехорошо ябедничать на своих товарищей, а доносить на врагов народа должен каждый советский человек. Если он честный, конечно.

А почему надо всеми большими буквами? запротестовал я. Заглавной может быть только самая первая.

Ну, хорошо, уступил Витька. Но тогда подчеркни это слово такой вот линией, как волнами. Чтоб сразу на него внимание обратили.

Я старательно, как на уроке чистописания, вывел первую букву, и тут же задумался над следующей. Как правильно пишется это слово: через "о" или через "а"? "Донос" или '"Данос"? Оказалось, Витька тоже не знает. А вот наша учительница всегда объясняла, что если сомневаешься в каком-нибудь слове, нужно найти похожее на него, и чтобы эта сомнительная буква очутилась под ударением. Поэтому я и стал бубнить вслух: "дон-дан... дон-дан...", а Витька вдруг очень удачно припомнил старую боевую песню: "Дан приказ ему на запад..." Значит, "Дан"... Выходит, правильно будет "Данос", а не "Донос". Между прочим, так ведь и слышится: "Данос". Я дописал все слово и, как настаивал Витька, подчеркнул волнистой линией, чтобы оно немедленно в глаза бросилось, когда откроют наше письмо.

"Здравствуйте, дорогие и героические товарищи чекисты! продиктовал Витька, расхаживая по комнате. Пишут вам  октябрята, но мы скоро станем пионерами и достойной вашей сменой...".

Что-то слишком много слов нужно было написать. У меня от этого даже заныло в животе. А еще я обнаружил, что, когда придет очередь слову "чекисты", я не буду знать, как правильно оно пишется: "чекисты" или "чикисты". И никакое проверочное слово на этот счет мне не вспоминалось, кроме "чик-чирик", которое, конечно, не годилось из-за своей несерьезности.

Давай лучше прямо о нашем деле, предложил я.

А ты на чем остановился? спросил Витька.

Я остановился на "Данос". И подчеркнул волнистой линией.

Витька заглянул мне через плечо и разочарованно вздохнул.

Ну, ладно. Тогда сразу так пиши: "На улице Кашперовская, в доме номер три, вход с улицы..."

Да они и без этого его найдут, снова воспротивился я лишним словам. Им неважно, откуда вход с улицы или со двора. Главное, чтоб были адрес и фамилия.

А как его фамилия? спохватился Витька.

Этого-то мы, оказывается, не знали, и надолго задумались. Можно было разузнать у соседей нашего шпиона, но мы боялись спугнуть его. А вдруг еще и сами соседи с ним заодно и только маскируются под обыкновенных советских людей? Ведь таких было вокруг полным-полно. Об этом, призывая нас всех к бдительности, с утра до вечера говорилось по радио.

Мы вместо фамилии опишем его приметы, нашел выход Витька, хотя фамилия была бы короче, чем внешние данные. – Вот так и пиши: "На улице Кашперовская, дом три, проживает шпион и враг народа с такими приметами...".

Может, достаточно, что он шпион? запротестовал я, чтобы сократить "враг народа". Как-никак, а все же лишних два слова. Подумав, Витька согласился, что это даже лучше будет. Ведь врагов народа везде пачками обнаруживают, а настоящих иностранных шпионов, заброшенных к нам на парашютах, разоблачить гораздо труднее и почетнее. За такое нас вполне могут и орденом наградить.

Все-таки Витька молодец. Мне-то и в голову до сих пор не приходило, что старика сбросили к нам на парашюте. Это ведь очень просто: в какую-нибудь особенно темную ночь, когда только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают, появился над нашим городом самолет, никем не замеченный... И вот за то, что мы с Витькой разоблачили этого матерого шпиона-парашютиста, нам теперь полагается орден. Но... один на двоих, что ли?

Я посмотрел на Витькину рубашку, представил себе на ней орден – например, Красной Звезды, потом скосил глаза на свой школьный китель. Он был почти таким же, как у товарища Сталина, но только с неудобным стоячим воротником, и понял, что орден смотрелся бы на мне лучше. Правда, если все по-честному, мы могли бы и по очереди его носить допустим, первую неделю я, вторую он, но ведь тогда придется то привинчивать его, то отвинчивать, а ходить целую неделю с дыркой на кителе моя мама никогда не позволит. Как же быть?

А можно попросить вместо одного ордена две медали, чтоб поровну было, предложил я.

Например, "За отвагу", тотчас же подхватил Витька. Скорее всего, и у него тоже мелькнула мысль, что до чего же неудобно меняться одним орденом.

Часа через два письмо было, наконец, готово. Витька отыскал новенький конверт с маркой, возле слова "Куда" мы написали "В госбезопасность", "Кому" "Главному начальнику лично", а там, где "Адрес отправителя", указали нашу улицу, Витькин и мой номера домов и свои фамилии, чтобы нас легко было разыскать, если решат наградить. Тут, однако, мы с Витькой чуть не рассорились. Он вдруг начал зачем-то вспоминать, что догадался о нашем старике-шпионе первым и что это вот письмо тоже ему, а не мне, в голову пришло, и, значит, по-справедливости, он все-таки должен получить орден, а я только медаль. В конце концов, мне пришлось уступить, но мы договорились, что в следующий раз, кто бы из нас первым ни обнаружил шпиона, орден будет уже мне полагаться.

Новая трудность возникла, когда мы подошли к почтовому ящику. Видно, его не рассчитывали на младших школьников, и потому повесили так высоко, что никак было не дотянуться. Пришлось обратиться за помощью к случайному прохожему, и он, даже не взглянув на наш конверт, молча опустил его в прорезь почтового ящика.

                                                     х х х

Дойдя в своих воспоминаниях до этого места, я почему-то обнаруживаю странный провал: из моей памяти исчез вдруг старик. Теперь мне, порой, кажется, что старик вообще перестал нам встречаться именно после того письма... Да нет, бред, конечно! Как бы там ни было в те времена и какие бы кошмары ни происходили, но представить себе, чтоб из-за какого-то дурацкого письма, нацарапанного детскими каракулями... Это только сейчас, начитавшись разоблачений, может прийти в голову такое несуразное предположение.

И все же, повстречайся мне сейчас, спустя полвека, друг детства Витька, я обязательно задал бы ему вопрос: видел ли он потом нашего старика? И очень хотелось бы услышать, что да, еще много раз и даже сколько-то лет после нашего письма ему попадался на глаза тот старик.

 Леонид БОРИЧ


<< Назад | №6 (81) 2004г. | Прочтено: 427 | Автор: Борич Л. |

Поделиться:




Комментарии (0)
  • Редакция не несет ответственности за содержание блогов и за используемые в блогах картинки и фотографии.
    Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.


    Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи портала.

    Войти >>

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Топ 20

Лекарство от депрессии

Прочтено: 3725
Автор: Бронштейн И.

Poetry slam. Молодые русские поэты в Дюссельдорфе

Прочтено: 3070
Автор: Кротов Ю.

ЛЕГЕНДА О ДОКТОРЕ ФАУСТЕ

Прочтено: 2657
Автор: Нюренберг О.

Сервантес и «Дон-Кихот»

Прочтено: 2361
Автор: Жердиновская М.

Русские писатели в Берлине

Прочтено: 2318
Автор: Борисович Р.

Смерть поэта Мандельштама

Прочтено: 2020
Автор: Бляхман А.

ЛЕГЕНДЫ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЫ. ТАНГЕЙЗЕР

Прочтено: 1815
Автор: Нюренберг О.

Русский мир Лейпцига

Прочтено: 1583
Автор: Ионкис Г.

Литературный Рейн. Вадим Левин

Прочтено: 1555
Автор: Левин В.

Стефан Цвейг и трагедия Европы

Прочтено: 1536
Автор: Калихман Г.

Литературный Рейн. Генрих Шмеркин

Прочтено: 1463
Автор: Шмеркин Г.

Ги де Мопассан. Забвению не подлежит

Прочтено: 1360
Автор: Ионкис Г.

Мандельштам в Гейдельберге

Прочтено: 1326
Автор: Нерлер П.

«Колыбель моей души»

Прочтено: 1289
Автор: Аграновская М.

Мир русского Мюнхена

Прочтено: 1239
Автор: Фишман В.

Великие мифы испанской любви

Прочтено: 1218
Автор: Сигалов А.