Журнал «ПАРТНЕР»
Постепенно свободная Россия стала заканчиваться. На мой-то печальный взгляд, почти и не начавшись. Шагреневая кожа российской свободы скукоживалась на глазах
Сегодня мы представляем вам бывшего обер-бургомистра Дюссельдорфа, господина Томаса Гайзеля. Томас Гайзель – человек огромной эрудиции и невероятного обаяния, доброжелательный и открытый. Беседа с ним доставляет поистине большое удовольствие...
w
Я долго раздумывал над тем, как назвать эту статью. Сказать, что я буду писать о старости и доме престарелых, значит сразу же отпугнуть читателя или настроить его на мрачный лад. И все-таки давайте смотреть правде в глаза – эта тема станет в той или иной степени вероятным будущим каждого человека. В нашем постсоветском сознании дом престарелых всегда вызывал и продолжает вызывать отрицательные эмоции. Я попытаюсь опровергнуть устоявшийся стереотип
Когда 10 ноября 2015 года Германия узнала о том, что Гельмута Шмидта не стало, возле его дома в Гамбурге начали собираться люди. С траурными лентами, цветами, свечами... Этим ноябрьским вечером они вспоминали человека, который, несмотря на свой статус, оказался для них очень близким и важным
Список лауреатов Нобелевской премии за все годы ее существования включает без малого девятьсот человек. Но есть и другой список. Он состоит всего из восьми имен. Это те, кто в разные годы либо добровольно отказались от самой престижной в мире награды, либо были принуждены отказаться от ее получения.
Их цена составляет не менее миллиарда евро, кому они принадлежат – совершенно не ясно, пока их прячет в потайном хранилище мюнхенская полиция
Когда она умирала, его рядом не было. Может быть, Локи, оберегая его, специально так устроила. Возле нее была только Сюзанне. Их союз с Гельмутом длилась 81 год; теперь, когда Локи отправилась в свою последнюю экспедицию, откуда не может быть возврата, он впервые остался один. У них был такая традиция: всю жизнь они писали друг другу письма, порой дружеские, порой любовные. Последнее написанное ею письмо Гельмут прочел уже после ее смерти. В нем было только пять слов: «Я жду тебя. Твоя Локи».
«Политика размежевания, разделения даже усилилась. Но Германии нужны иммигранты. А для того, чтобы преодолеть страх перед чужими, так называемую ксенофобию, нужно больше рассказывать о позитивных примерах. К сожалению, о негативных случаях сообщается по-прежнему гораздо чаще, чем о позитивных. О том, что иммигранты вносят свой вклад в экономику Германии, почти не говорится. Есть много хорошего, что можно было бы чаще показывать.»
В Эссене, в уютном, теплом немецко-русском доме Донковых, хозяева которого родом с Украины, я вновь слышу знакомые названия: Черкассы, Фастов, Золотоноша… Это отец Эрвин рассказывает свою одиссею.
Слухи об отце Эрвине доходили до меня давно. Удивительный немец, вроде бы католик, а ведет службу в православной церкви Бориса и Глеба в Эссене. Говорит по-русски. Спешит навстречу всем, кто нуждается в помощи. Весь в трудах и заботах. Аскет и бессребреник. И вот довелось встретиться. Передо мной человек, про которых говорят: пройдет — не заметишь.
В четыре часа утра в пекарне Йозефа Пельцера уже витает запах свежеиспеченного хлеба
С Зарием Дубинским меня связывает многолетнее знакомство и, надеюсь, взаимная симпатия. В далеком 1945 г. мы оказались в одном классе и несколько лет проучились вместе. Помню, что уже тогда остриженный под «ноль» (впрочем, как и все мы) Зарик постоянно рисовал: мелом на доске, карандашом на любом попавшемся на глаза куске бумаги.
Публикуем статью нашего автора Ю. Борухсона (Бохум) об известном промышленнике и общественном деятеле Бертольде Байтце, отметившем недавно свое девяностолетие.
